— Ха...—
Вырвался вздох, то ли восхищения, то ли потрясения — было неясно.
Герцог Йохайден смотрел на происходящее широко открытыми глазами, с отвисшей челюстью и ошарашенным видом.
Был ли он когда-нибудь в жизни настолько удивлен?
Нет.
Даже когда он воочию видел, как Зик Клейман разрывает того жуткого монстра на мелкие куски плоти, он не был так шокирован.
Сначала, когда после ужина Зик Клейман явился с целой горой хлеба и велел немедленно собираться в поход к горам Лайос, герцог подумал, что это очередной пример того, как выдающийся человек не понимает простых смертных.
Но что это за сцена разворачивалась перед его глазами?
— Ох, мое тело исцелилось!.. —
— Дышать стало легче...—
— ...О, Боже... Спасибо...—
— Натали, мама... Думаю, я смогу вернуться домой.—
Даже те, чьи силы были настолько истощены, что они, казалось, вот-вот умрут.
Те, у кого были сломаны руки и ноги и кто сомневался, что когда-нибудь снова сможет держать меч.
Даже те, кто харкал кровью и тяжело дышал, а их лёгкие, судя по всему, были пробиты сломанными рёбрами.
Они просто разжевали и проглотили розданный хлеб, запив водой,
и теперь поднимались с озадаченными лицами.
Один за другим они издавали радостные крики.
Прозрачные слезы катились по их грубым щекам.
Вид взрослых, рослых мужчин, прижимающих руки к груди и молящихся в небо, был настолько сюрреалистичным, что мог бы сойти за сон.
Наблюдая, как эти люди мгновенно восстанавливаются, съев лишь кусочек хлеба, герцог Йохайден мог только пробормотать:
— ...Свершилось чудо? События сегодняшнего дня останутся легендой Йохайдена...—
— Нет, это не так.—
Зик, подошедший незамеченным, вмешался в разговор.
Герцог повернулся к нему с дрожащими глазами.
— Кто вы, черт возьми, такой?.. Нет, это не важно... Если это не дарованное чудо, то что же это?.. —
— Я не хочу отрицать слово «чудо», но называть его «дарованным» неверно. Это не то, что дано кем-то другим, а чудо, которого они достигли сами.—
— Достигли сами?—
— Да. Хлеб, который они съели, лишь послужил способом обмануть их разум. Исцеление было их собственной заслугой.—
Зик кивнул, наблюдая за теми, кто восстанавливал здоровье в режиме реального времени.
— Вы знаете о плацебо-эффекте?—
— ...Пла...—
— Это не то.—
Зик быстро оборвал герцога, не желая слышать это слово из его уст.
— Если приглядеться, те, у кого были сломаны или раздроблены кости, уже восстановились, а вот те, у кого были полностью оторваны конечности или непоправимо размозжены ткани, — нет.—
— ...Даже у них кровотечение остановилось, и кровь, которая скапливалась в местах ампутации, свернулась... Без этого чуда они бы умерли до конца дня.—
— На самом деле, хлеб, который я только что раздал, обладает особым эффектом. Он создает чрезвычайно мощную иллюзию того, что человек уже находится в здоровом состоянии.—
Если бы «Святая», путешествовавшая с ним по континенту Дэйв, была здесь, она, возможно, смогла бы сделать так, чтобы на местах ампутации выросли новые руки, как настоящее чудо, но от способностей Сой нельзя было ожидать такого.
Она могла лишь обмануть разум, чтобы заставить тело подчиниться.
Хлеб Сой внушал мощную гипнотическую установку, убеждая разум, что тело здоровее, чем когда-либо, несмотря на критическое состояние.
Это мощное внушение создавало диссонанс между разумом и телом.
Тело и разум, которые обычно поддерживали баланс и обменивались информацией, внезапно испытали экстремальный разрыв.
Как бы тело ни пыталось сообщить о своем кризисе, оно не могло пробиться сквозь мощное гипнотическое состояние разума.
Чтобы восстановить баланс, телу не оставалось ничего другого, как последовать за разумом.
В конечном итоге тело заимствовало ресурс у будущего, чтобы активировать клетки и ускорить процесс самоисцеления, который в обычных условиях занял бы массу времени, создавая видимость мгновенного восстановления.
Конечно, поскольку это заимствовалось из будущего, вероятно, это сократило продолжительность их жизни на несколько лет, но это был лучший вариант из возможных. По крайней мере, это было несравненно лучше, чем умереть из-за отсутствия своевременного лечения.
Даже после этого объяснения благоговение в глазах герцога Йохайдена, казалось, стало еще глубже.
— ...В мире мы называем это получением чуда.—
— В любом случае, раз они здоровы, не пора ли нам отправляться?—
— ...Не думаю, что те, кто восстановился, так просто вас отпустят...—
Бросив взгляд в сторону, он увидел, что исцелившиеся люди выстраиваются в очередь вокруг Зика.
Поскольку все присутствующие видели, как он принес огромное количество хлеба, было неудивительно, что они решили, будто именно Зик их исцелил.
Рыцари, придя в себя и оправившись от ран, хотели схватить Зика за руки, чтобы выразить благодарность, но, видя его серьезный разговор с герцогом Йохайден, замялись и стали неловко ждать.
Зик погладил подбородок с бесстрастным лицом.
«Эх, хлопотно это всё... Может, просто свалить всё на Сой? Она ведь и впрямь это сделала... Хм, но мы вот-вот столкнемся с людьми из «Потерянной надежды», а я не хочу светить способности Сой раньше времени...»
Продолжая ход своих мыслей, Зик растянул уголки рта в озорной улыбке.
«Верно, заодно спасу репутацию отца Серены».
Приняв решение, Зик обернулся и —
Тук.
— ударил хлебом о землю.
БА-БАХ!
Громкий взрыв привлек внимание рыцарей.
Они смотрели на Зика глазами, полными благоговения, благодарности и уважения.
— Вы теперь здоровы?—
— ДА!!!!!!—
На вопрос Зика последовал громкий ответ.
Когда рыцари уже собирались что-то сказать, Зик поднял руку, чтобы успокоить их.
— Подождите, прошу прощения, но я должен сказать это первым.—
— Я не тот, кто вас спас.—
Глаза рыцарей наполнились замешательством от неожиданного заявления Зика.
— Как вы видели, у меня есть талант к мечу. Я не буду этого отрицать. Однако исцеление людей — это совершенно иная область. Руки, покрытые кровью, не могут исцелять людей.—
В словах Зика была странная убедительность, учитывая его исключительные навыки.
Молодой рыцарь шагнул вперед и произнес с растерянным голосом:
— ...Но мы действительно восстановились после того, как съели хлеб, который вы нам дали! Если это не ваша способность, то чья это милость?—
Рыцари согласно закивали в унисон.
Зик опустил глаза и произнес:
— Это был герцог Йохайден.—
— ...Что?—
Глаза молодого рыцаря дрогнули от замешательства.
Как и глаза герцога Йохайдена, который слушал.
«А? Простите?»
Зик бросил на герцога Йохайдена взгляд, означавший «пожалуйста, подыграйте мне», но герцог лишь наклонил голову.
— ...Все это было волей герцога Йохайдена. Я лишь выполнял его приказы как доверенное лицо. Его Светлость не хотел раскрывать это, но я посчитал неправильным хранить это в секрете и забирать всю славу себе.—
«Когда я...?»
Герцог Йохайден нахмурился.
— Его Светлость принял великое решение, когда увидел, как вы все страдаете от боли.—
— В, великое решение...?—
«Ну, я действительно принял решение повернуть назад...»
Игнорируя мысли герцога, Зик кивнул.
— Да... Это был высший эликсир, тайно передаваемый в Йохайдене... тот, что может вылечить любую болезнь.—
Зик слегка выровнял дыхание.
Было слышно, как люди сглатывают слюну,
и он почувствовал, что все внимание сосредоточено на нем.
— Эликсир.—
— Э-Эликсир!—
— Боже правый! Он действительно существует в реальности!—
Вокруг раздались возгласы изумления.
Хотя это название считалось легендарным, чудо, которое они испытывали на собственных телах, было поистине чудесным.
Такой эффект мог исходить только от лекарства, достойного такого имени.
Положение Великого герцога, одного из трех в Империи, и существование магии придавали словам Зика тонкую достоверность.
— Н-но!.. Трудно поверить, что столь фантастический эликсир и впрямь существует! Скорее, похоже на то, что герой, явивший нам столь удивительную силу, пытается скрыть собственные заслуги!.. —
— Зачем мне лгать? Я не тот, кто вас исцелил. Позвольте мне поклясться своим мечом.—
Конечно, то, что держал Зик, было не мечом, а хлебом.
А той, кто действительно их исцелил, была Сой Спун.
Так что он не лгал. Он не лгал.
Только после того, как Зик зашел так далеко, рыцари Йохайдена начали воспринимать его слова за чистую монету.
— Эликсир... Вы подмешали такое драгоценное лекарство в хлеб?.. —
— Да. Изначально эликсир полагается исключительно прямым потомкам Йохайдена. Он настолько ценен, что его применяют лишь тогда, когда при смерти находится кто-то из близких. Но! Герцог Йохайден заявил: раз вы носите эмблему Йохайдена, разве вы не члены семьи?! —
При этих словах рыцари повернули головы к герцогу, который стоял рядом с Зиком с ошарашенным выражением лица и отвисшей челюстью.
Зик поклонился герцогу.
— Прошу прощения. Ваша Светлость просил меня хранить это в тайне всю жизнь, но я не мог присвоить всю славу за то, чего не совершал. Кто их исцелил! И кому они обязаны жизнями!—
— Я, я сделал?.. —
— Да, именно так! Конечно, я знаю, что для Вашей Светлости было бы хлопотно, если бы этот факт просочился. Но они ведь не будут такими болтливыми. Я не верю, что здесь есть такие бесчестные люди!—
Когда Зик заговорил так, выражение лица герцога стало понятным.
Глава семьи выступил вперед и нарушил принципы Йохайдена.
Это потенциально могло нанести значительный ущерб репутации такого великого рода, как герцогство.
Было естественно, что он был ошарашен тем, что Зик Клейман раскрыл это без согласия.
Но те, кто узнал этот факт —
Рыцари, чьи жизни были спасены эликсиром, который герцог использовал, несмотря на нарушение тяжелых принципов своей семьи —
дрожь, начавшаяся от костей, распространилась по всему их телу.
Густые слезы текли по грубым лицам рыцарей.
Это были люди, которые молча выполняли свой долг рыцарей Йохайдена.
Конечно, они гордились тем, что к ним относятся лучше и уважают больше по сравнению с другими рыцарями,
но если спросить, была ли их преданность Йохайдену достаточной, чтобы пожертвовать своими жизнями без раздумий, это был вопрос, над которым стоило задуматься.
Даже для тех, кто всю жизнь тренировался с мечами, их собственные жизни значили больше всего.
Но подумать только, что их господин так сильно заботился о них.
— В, Ваша Светлость!—
Рыцари взывали к своему господину голосами, полными эмоций.
Все здесь, как те, кто был спасен, так и те, кто не был, думали об одном и том же.
Необычная любовь герцога Йохайдена к своей семье была уже известна в системе.
Все знали, как сильно герцог Йохайден дорожит своей семьей.
Рыцари Йохайдена были смесью простолюдинов и мелкого дворянства, незначительного статуса по сравнению с прямыми потомками герцога.
И все же он без колебаний назвал их семьей и щедро одарил их тем драгоценным эликсиром.
Чего бы они для него не сделали?
Жизни, однажды спасенные герцогом Йохайденом.
Эти скромные жизни поклянутся в пожизненной верности герцогству.
Они умерли однажды сегодня и возродились.
Как истинные рыцари великого герцогства Йохайден.
Тук.
Бряк.
Командующий рыцарями опустился на одно колено,
вытащил свой меч и вонзил его в землю.
Щелк.
Щелк.
Щелк.
Остальные последовали его примеру, опустившись на одно колено.
Великая волна искренней преданности пронеслась по равнине.
А герцог Йохайден, объект этой преданности...
«Что, что это такое!»
Чувствовал себя крайне неловко.
Когда Зик Клейман внезапно начал говорить странные вещи рядом с ним, он несколько раз пытался вмешаться с фразой «Когда я это делал!», но не мог найти подходящего момента.
Он мог только отрицать это про себя, качая головой.
Даже его сын, Седан Йохайден, изменил взгляд и опустился на колени.
«Ты... Мы только что говорили об отступлении... Ты, маленький ублюдок...»
— Да здравствует Йохайден!!—
— Да здравствует герцог Пурна Йохайден!!!—
— Ура!! Ура!! Ура!!!—
Когда они готовились к отправлению в горы Лайос после перегруппировки лагеря,
оглушительные возгласы продолжались без перерыва, эхом отдаваясь, как хор.
Герцог Йохайден прижал руку ко лбу, словно у него разболелась голова, и испустил долгий вздох.
Глядя на Зика Клеймана рядом с собой, жующего кусок хлеба с бесстыдным лицом, он почувствовал прилив гнева.
— ...Что ты, по-твоему, делаешь!.. —
— Хм, как я уже упоминал ранее, нам нужно сохранить эту способность в секрете. Люди из «Потерянной надежды» ищут ее с горящими глазами. У меня не было выбора.—
— Даже так, этот подход проблематичен! Ты даже поклялся своим мечом! Что это было!—
— Ваша Светлость, считайте это платой за долг, который я спас вас от уплаты.—
"..."
Когда он ответил так, герцог снова потерял дар речи.
В конце концов, он спас жизнь Серены, спас его собственную жизнь, а теперь спас жизни рыцарей Йохайдена —
это уже три раза.
В этой ситуации у него не было бы оснований для отказа, даже если бы Зик попросил все богатство Йохайдена.
Возможность погасить этот долг всего лишь одним ложным заявлением оказалась выгодным исходом. Более того, в качестве бонуса он приобрел искреннюю преданность рыцарей, так что в итоге всё сложилось как нельзя лучше.
Он мог искренне думать, что все разрешилось и обернулось хорошо.
Да, это было хорошо. Это было действительно хорошо, но...
Этот, каким-то образом метод!
Он мог остро чувствовать уважительные и обожающие взгляды рыцарей, устремленные ему в спину, даже не оглядываясь.
Каждый раз, когда до него это доходило, уголок его сердца — нечто под названием совесть — обливался кровью и истошно вопил.
Хотя герцог Йохайден на протяжении всей своей жизни получал восхищенные взгляды и похвалу от многих людей, сейчас это было особенно трудно вынести.
Он всего лишь пытался отступить, не потеряв лица!
Он думал, что спасение десятка или около того людей будет считаться большим достижением.
Это было похоже на... чувство, будто он получил титул великого святого среди дворян.
«...Черт. Черт возьми все это...»
Он слышал, как рыцари шептались позади него.
— ...Герой и дворянин...—
— Я всегда удивлялся, почему герой являлся спасать нас всякий раз, когда мы оказывались на краю гибели. Он знал, что потеря столь самоотверженного аристократа обернется невосполнимой утратой для страны!—
— Понимаю, вот почему кто-то с такой огромной силой, как Зик Клейман, следует за ним... Ах, я никогда не был так горд быть рыцарем Йохайдена.—
— Это верно. Я похороню свой меч здесь до конца своей жизни.—
— Я останусь призраком даже после смерти, чтобы защищать Йохайден.—
— Я завидую дружбе между ними двумя. Действительно, герой узнает другого героя. Разница в возрасте ничего не значит.—
Герцог Йохайден крепко зажмурился и прошептал Зику:
— Отойди...—
— Да.—
Когда Зик Клейман отошел, командующий рыцарями подбежал к нему.
— Это опасно! Мы не знаем, какие опасности могут быть вокруг! Мы должны всегда быть бдительны! Ваша Светлость!—
Видя, как тот, кто только что был надежным товарищем, вдруг превратился в одержимого фанатика и переигрывает роль, герцог Йохайден бессмысленно уставился в небо.
«Ах, я действительно хочу побыть один...»
Даже сейчас командующий рыцарями бдительно осматривал окрестности львиными глазами.
Герцог Йохайден наблюдал за ним холодными глазами,
и, наконец, не выдержав давления, он повернул голову и крикнул:
— Хватит!!!—
При этом все наклонили головы, ожидая его слов, как будто это был мудрый совет.
Толстая вена вздулась на виске герцога Йохайдена.
— Мы движемся тайно, чтобы нанести удар по Юстиа! Вот почему мы даже сняли наши доспехи с эмблемой Йохайдена!—
— Но взгляните на себя! Вы должны притворяться обычными людьми! «Да здравствует Йохайден»?! Вы привлекаете к себе максимум внимания! Вам что, нужно хорошенько врезать по шее, чтобы вы вспомнили о своих ролях?!—
Чтобы избежать этих взглядов, герцог Йохайден внезапно разозлился.
Рыцари склонили головы в стыде и плотно сжали рты.
— Ах... В, верно. Мы находимся в середине тайной операции.—
— Да, рыцарь должен уметь контролировать свои эмоции... Я учусь еще раз. Мне еще предстоит долгий путь...—
— Храни преданность глубоко в своем сердце и сосредоточься на поставленной задаче... Вздох... Даже после того, как он даровал нам нечто столь великое, он не ищет никакой благодарности и только подчеркивает наш долг. Действительно... Я сделал правильный выбор, придя в Йохайден...—
— Я буду защищать Йохайден, даже если умру и умру снова.—
Шепот рыцарей достиг ушей герцога Йохайдена, несмотря на то, что он не хотел его слышать.
«Все, что я скажу с этого момента, закончится вот так...? Ах, я скучаю по Серене...»
Командующий рыцарями также склонил голову в стыде и тихо подошел.
Зайдя еще дальше, он опустился на оба колена и простерся ниц.
— Прошу прощения. Я, который должен сохранять самообладание... Такое непристойное поведение... Я приму соответствующее наказание, когда мы вернемся в герцогство...—
— ...Не делай этого...—
— Нет, я должен получить подходящее наказание...—
— Я сказал не надо, парень... Пожалуйста...—
Герцог Йохайден закрыл лицо обеими руками.
— Учитель, как мой хлеб на вкус?—
— Хм, вполне съедобно.—
Тем временем Зик мирно болтал с Сой.
Крики совести герцога Йохайдена эхом отдавались вплоть до гор Лайос.