— Черт! Будь оно всё проклято!
Илиос стиснул зубы.
Где он допустил ошибку? Он был уверен, что его план безупречен.
Илиос не недооценивал Зика. Напротив, он считал, что ценит его больше всех.
— Дуэль была лишь предлогом, чтобы убрать Зика Клеймана из академии!
Даже если бы всё закончилось ничьей или даже поражением, Илиос был уверен, что сможет исправить ситуацию.
Командующий имперскими рыцарями.
Ключом было столкнуть Зика Клеймана с Диосом Редвудом на глазах у него самого. Илиос ожидал, что Зик Клейман одержит в этой дуэли сокрушительную победу.
— Как только Командующий рыцарями подтвердил бы его мастерство, мне оставалось лишь подать прошение в Имперский суд о зачислении его в ряды имперских рыцарей!
Если бы всё пошло по плану, на его пути к титулу наследного принца не осталось бы преград. В конце концов, этот человек, Зик Клейман, был главной помехой для расширения его влияния в Академии Ламиэлли.
А как только Зик Клейман стал бы имперским рыцарем — должность, с которой нельзя уйти до самой смерти, — он был бы обязан присягнуть на верность, когда Илиос в конечном итоге стал бы императором. Это был расчетливый ход, чтобы заполучить и его силу тоже.
Это была его единственная цель. Подмешивание зелья было лишь незначительной частью подготовки оправдания.
Если бы студенты проиграли, а Зик победил Диоса, Илиос планировал заклеймить его как «человека с недостаточными преподавательскими способностями, но лично достаточно умелого».
Он предполагал, что сторона Диоса победит естественным образом, поскольку это был неравный бой между мужчиной и женщиной, но информация, принесенная Юри, усилила его беспокойство, побудив использовать зелье.
И теперь это пустяковое действие кусало его за пятки.
— Всё должно было быть идеально...
Как план, выстроенный с такими тщательными слоями, мог рухнуть в одно мгновение?
Это не имело смысла.
Почему Эш, столкнувшийся с Ириэль, предал его?
Почему Юсеф, непобедимый с мечом, так жалко проиграл этой Юри?
Почему Юри Гилберт, эта глупая девчонка, которая дрожала как добыча в его присутствии, теперь так вызывающе противостоит ему...
Ничего из этого не имело смысла.
Затем Илиос внезапно осознал, где он находится.
Это была всего лишь дуэль между первокурсниками. И всё же присутствовали дворяне всех рангов — от скромных баронов до герцогов, известных своим огромным влиянием.
Илиос наконец начал осознавать реальность того, как дворяне смотрят на него.
«Отвращение, пренебрежение, презрение, неприязнь, насмешка».
Илиос отступил, не привыкший к такому негативному вниманию. Это были не те взгляды, что подобают будущему императору, который будет стоять над всеми ними и повелевать империей.
— Н-не смотрите на меня так! Это была всего лишь детская дуэль! Я всего лишь использовал хитрость в детской дуэли!!!
Но взгляды оставались прежними.
Хруст.
Его зубы скрежетнули.
— Зик Клейман... Это всё его рук дело. Если бы не он, всё прошло бы гладко! Я должен убить его. Я обязательно должен убить его...
Источник всех его бед.
Он был внизу и смотрел вверх с заинтересованными глазами.
В глазах Илиоса сверкнуло намерение убить.
В ответ Зик выставил средний палец и слегка указал вниз.
Следуя его жесту, Илиос посмотрел вниз.
Желтая жидкость подползла совсем близко к нему.
— Черт! Почему эта грязная моча продолжает —! Прочь! Я сказал, прочь!
Моча Роснанте медленно ползла вверх по стене и приближалась к нему.
Илиос в ужасе отвернулся.
— Пф! Кхм... Что ж, пожалуй, пора заканчивать.
Пока Илиос отчаянно пытался спастись от биологической жидкости Роснанте, Зик проигнорировал его и заговорил.
— Полагаю, на все вопросы теперь получены ответы.
Зик снова указал средним пальцем на Илиоса. Зрелище принца, убегающего от жидкости, было слишком недостойным для королевской особы.
В разных частях зала раздался смех.
— Его Высочество Илиос, дабы испытать принца Роснанте и знатных дам из герцогских родов, совершил поступки, порочащие честь этой священной обители знаний — Академии Ламиэлли.
Зик сделал короткую паузу, чтобы его слова дошли до слушателей, а затем продолжил.
— Если бы он лично выступил в этом процессе, это могло бы быть хоть как-то понятно. Однако Его Высочество Илиос устранился от участия.
Илиос, выглядя так, будто ему есть что сказать, возмущенно шагнул вперед.
— Ну что ж, пора на выход, не так ли?
Зик запечатал рот Илиоса маной.
"...!"
— Вместо этого он переложил все эти действия на этого ребенка, Юри Гилберт. Полагаю, именно здесь кроется величайшая несправедливость.
Юри, которая с опозданием осознала, что она сказала Первому принцу, резко повернула голову к Зику с ошеломленным выражением лица.
— Я считаю, что невоспетый герой, раскрывший этот инцидент — никто иной, как Юри Гилберт.
Юри уставилась на Зика широко раскрытыми глазами.
— Юри Гилберт. Теперь всё кончено. Бесчестные поступки, которые Первый принц Илиос заставил тебя совершить, должно быть, были тяжким бременем для твоей души.
— ...Д-да. Это так. Я правда не хотела этого делать... но Первый принц приказал мне подсыпать зелье! — Юри тут же снова прикрыла рот рукой.
— Я смог узнать об этом благодаря тебе.
"...?"
Зик выразительно кивнул.
— Я же говорил тебе раньше, что мне всё равно, что заставлял тебя делать Первый принц, и что тебе следует сказать мне, если ты когда-нибудь передумаешь.
— ...Да, вы действительно это говорили...?
Зик ловко исказил свои слова перед Юри, которая могла говорить только правду. Хотя Юри на самом деле никогда не сообщала Зику о том, что подсыпала наркотики в воду, его заявление легко можно было истолковать так, будто она во всем ему призналась.
Зик повернулся обратно к толпе.
— Таким образом, я заранее знал, что Юри Гилберт добавила наркотик. Без этого знания все мои студенты сегодня потерпели бы позорные поражения. И мы бы сыграли прямо на руку Первому принцу Илиосу.
"...!"
— Конечно, я не могу сказать, что она невиновна, так как она действительно добавила наркотики в честную дуэль. Однако Юри подвергалась постоянному моральному и физическому насилию со стороны своей семьи. Этот инцидент также был осуществлен под неизбежным принуждением и угрозами.
Юри крепко закусила губу.
Она молчала, потому что всё, что сказал Зик, было правдой. Она могла лишь смотреть на него дрожащими глазами.
Для неё это было впервые.
Кто-то, кто понял её, кто разглядел её трудности без лишних объяснений. До того как он заступился за неё перед всеми, Юри думала, что Зик такой же, как Первый принц или её отец — человек, полный корыстных умыслов. Она верила, что ей некому довериться.
Но это было не так.
Этот человек.
Этот мужчина.
Этот инструктор...
— Он защищает меня.
Слеза скатилась по её щеке.
Зик мягко погладил её по голове.
— Поэтому я искренне умоляю присутствующих здесь дворян, чтобы наказание за это преступление пало не на Юри Гилберт, а на её отца, барона Гилберта.
Зик низко поклонился.
Наступила торжественная тишина.
Забота инструктора о своей ученице мягко отозвалась в сердцах закаленных дворян, тронув их.
Хлоп, хлоп, хлоп, хлоп, хлоп.
Аплодисменты, поначалу тихие, постепенно становились громче и переросли в овации.
Однако был один, кто не мог с этим смириться.
Барон Гилберт. С лицом, покрасневшим до ярко-красного цвета, он ударил по столу и закричал:
— Я-я никогда такого не делал! Юри Гилберт была просто обманута интригами Первого принца! Это не имеет ко мне никакого отношения! Почему я! Какое я имею к этому отношение?!
Зик посмотрел на барона Гилберта холодным взглядом.
— Доказательств уже предостаточно, барон Гилберт.
— К-какое насилие я совершил!
— Хм, на самом деле я сам это расследовал, барон Гилберт.
Голос, который вмешался, принадлежал герцогу Йохайдену.
— Г-герцог Йохайден...?!
— Ты как личинка, лишенная даже элементарных манер, чести и отношения, подобающих дворянину.
Герцог Йохайден угрожающе прорычал.
Когда он по просьбе Зика расследовал положение Юри Гилберт, герцог не смог сдержать гнев.
— Мне трудно поверить, что отец может обращаться со своей собственной плотью и кровью подобным образом.
Как бы ему ни хотелось перечислить все находки прямо перед ним, это могло вновь открыть раны Юри.
Герцог Йохайден с трудом проглотил подступившую желчь.
Контроль за её питанием был обычным делом: ей даже не разрешалось первой обращаться к слугам или горничным. Её заставляли спать в чулане, заваленном мусором, а её обучение сопровождалось заточением и побоями. После возвращения со светских раутов её избивали так жестоко, что её икры были буквально изувечены...
Мысль о том, как ребенок, которого следовало осыпать любовью, под грузом унижений и презрения превратился в бесчувственное существо, причиняла герцогу Йохайдену, горячо любившему собственную дочь, неизмеримую боль.
Тем более, что этот ребенок был того же возраста, что и Серена. Неудивительно, что он видел в ней своего собственного ребенка.
— Для этой девочки, которая никогда не знала ни минуты свободы, Академия Ламиэлли, должно быть, была её единственным спасением.
Вот почему герцог совсем не злился на Юри Гилберт, несмотря на её бесчестные поступки. Он лишь пылал ненавистью к отцу, который довел её до такой ситуации, и к Первому принцу Илиосу.
— Я пытался оставаться в стороне, но я действительно не могу терпеть такую бесстыдность.
— К-какое право вы имеете вмешиваться в чужие семейные дела...!
— Какое право? Верно, у меня нет права. Зато у меня есть власть. И я обещаю пустить её в ход, чтобы стереть тебя в порошок. Отныне ты будешь изгнан не только из высшего света, но и лишен любых торговых связей. Все станут смотреть на тебя с презрением и омерзением.
"...!"
— Чтобы ты мог хоть немного почувствовать то, что чувствовала твоя дочь.
Было беспрецедентно, чтобы герцог Йохайден, известный своим благородством и добротой, проявлял такой яростный гнев. Дворяне дрожали, осознавая, что он может сделать, если действительно решится на это.
Хотя до сих пор он воздерживался от использования своей власти в личных целях, уничтожить семью барона было бы проще, чем выпить холодного рагу, если бы он того пожелал.
Наконец осознав всю серьезность ситуации, барон Гилберт простерся ниц.
— Н-нет! Я-я прошу прощения. Герцог! Я извиняюсь. П-пожалуйста, ради Юри...
— Ха, даже сейчас ты прячешься за спиной своей дочери. Ты действительно никчемен. Ты никогда не извиняешься перед самой Юри. Раскаяние всегда приходит слишком поздно, барон Гилберт.
Хлоп, хлоп, хлоп, хлоп, хлоп—
В этот момент со стороны входа раздались аплодисменты.
— Ну что ж, это довольно редкое зрелище. Видеть герцога Йохайдена таким разгневанным... впервые с тех пор, как я предложил тот брачный союз.
Все взгляды обратились туда, и дворяне могли лишь в шоке разинуть рты.
— В-Ваше Величество Император...?!