Дернулся.
Тело Зика напряглось.
«Этот ублюдок... просит меня отдать Роснанте. Что это вообще...»
В последнее время второй принц Роснанте Леонин пробудил свою ману и изменил образ мыслей, став строже к самому себе, вместо того чтобы заботиться о чужом мнении.
— Инструктор, с этого момента я изменюсь. Я буду очень стараться.
Его ученик озвучил свои амбициозные стремления с серьезным выражением лица.
— Ху-ху-ху. Чтобы стать императором, которым все восхищаются, нужно подавать пример. Теперь тебе не нужно обращаться со мной как с принцем. Урх...! А-а-а-а-а!!!
Честно говоря, его физические способности и таланты были хуже, чем у других детей.
Хотя второй принц наконец-то начал тренироваться всерьез, разрыв был не тем, что можно преодолеть за день или два практики, поэтому он все еще отставал.
Когда ложь Роснанте была раскрыта, его последователи не смогли скрыть разочарования. Как же Роснанте справился с их разочарованием?
— Я искренне прошу прощения у всех. Я обманывал каждого из вас, кто следовал за мной.
Произносить это вслух крайне постыдно. Но я больше не буду скрываться.
Он смело встал перед своими последователями и спокойно склонил голову.
— У меня меньше таланта, чем у этих девушек. Я стыдился этого факта и нагло бросался пустыми словами перед всеми вами. Те, кто разочаровался во мне, могут уйти к другим прямо сейчас.
Столкнувшись с Роснанте, который признался в своих слабостях, его последователи могли лишь молча смотреть на него.
— Но я дам это золотое обещание.
Это клятва принца.
Я изменился и буду продолжать меняться.
Это будет последний раз, когда я склоняю голову по собственной воле.
И в самом конце.
Я стану императором, достойным верности тех, кто решил пойти за мной.
Если вы останетесь на моей стороне сейчас, я не забуду вас.
Он раскрыл не только свою слабость.
Это были его амбиции на будущее и обещание заботиться о своих людях до самого конца.
Конечно, некоторые ушли от него, разочарованные его обманом,
но многие были тронуты его искренним поклоном и честностью и решили продолжать наблюдать за ним.
После этого Роснанте действительно изменился.
Он больше не боялся неудач и демонстрировал отчаянную решимость подниматься после каждого испытания.
Хотя Роснанте всегда оказывался в самом жалком состоянии после занятий Зика,
никто не мог над ним смеяться.
«...И он просит отдать кого-то вроде него?»
Конечно, третий принц просил лишь одного из учеников из класса Зика,
и это была лишь поспешная реакция Зика — сразу предположить, что речь идет о Роснанте,
но сам факт того, что он мог так подумать, показывал, насколько вырос Роснанте!
Что произойдет, если Роснанте перейдет к третьему принцу?
Неужели он в итоге будет брать уроки у гораздо более младшего брата, а не даже у Илиоса?
И под началом третьего принца, который, как предполагалось, посвятил свою жизнь исключительно магии?
Хотя Роснанте и отбросил свою бесполезную гордость, это было ради более высокого прыжка, а не ради чего-то подобного.
В глазах дворян, которые следовали за ним, это выглядело бы так, будто второй принц подчинился третьему.
Приведя мысли в порядок, Зик сделал лицо непроницаемым и твердо сказал:
— Я отдам вам второго принца Роснанте Леонина.
— ...Пфф! Бва-ха-ха-ха-ха-ха! А-ха-ха!!
Ошеломленное выражение лица директора и легкомысленный смех Лихта встретились в комнате.
Тем временем Роснанте был совершенно не в курсе разговора, происходившего в кабинете директора.
Его мысли были заняты северной герцогиней Лили Ирой.
Он встал и бродил по территории Академии Ламиэлли, погруженный в раздумья.
Север.
Щит империи против монстров, наступающих с юга.
Они говорят только на языке мечей и не имеют отношения к политике.
Если подумать, Север был окутан такой тайной, что даже он, принц, мало что о нем знал.
Если только он не изучал Север все это время.
Держа рукоять меча дольше, чем перо, Роснанте воспринимал упоминание Севера так же непривычно, как если бы речь шла об отдельной независимой стране.
«Хм... уверен, я учил об этом во время имперского образования... что же это было...»
Как бы то ни было, они принадлежат империи, и как герцогство, они не исключены из списка потенциальных партнеров для брака.
Цепь счастья в голове Роснанте начала бешено вращаться.
«Кхм! Б-брак! Сначала романтика! Но я должен хотя бы намекнуть об этом отцу. Хотя лучше держать это в секрете. Если Илиос положит на нее глаз, будут неприятности. Если он узнает, что на Севере есть такая прекрасная герцогиня, это будет головная боль!»
Когда он повернулся, чтобы вернуться в особняк и отправить письмо...
— Роснанте.
Кто-то появился перед ним.
Роснанте сначала нахмурился, не узнав человека, но затем все его лицо перекосилось.
— Илиос.
Это был его сводный брат, Илиос Леонин, которого вызвали в императорский дворец после дуэльного экзамена.
Не зная, как и почему этот парень здесь оказался, Роснанте стал еще бдительнее.
— Почему ты здесь? Ты же вроде как отчислился из академии...!
— А, знаю, знаю. Ну, я не восстанавливался или что-то в этом роде, так что давай пропустим очевидные разговоры. Я здесь не ради мести или какой-то подобной мелочной причины.
— Хм...?
После возвращения в императорский дворец Илиос, похоже, хорошо питался, так как немного — нет, довольно сильно — прибавил в весе.
Когда Роснанте уставился на него, пухлый Илиос тяжело вздохнул и покачал головой.
— Не смотри на меня так. Я все равно не собираюсь становиться императором, потому что боюсь того парня.
При этом внезапном заявлении об отказе от престола глаза Роснанте расширились, как блюдца.
— ...Того парня?
— Да, Зика Клеймана, этого человека. Даже если бы я стал императором, он не тот, кто будет танцевать под мою дудку. Я не могу насильно схватить и убить его... Император? Я слишком встревожен, чтобы сделать это. Если бы мог, я бы лучше уехал в другую страну... А-а. Это сводит с ума. От одной мысли об этом мое тело дрожит.
Говоря это, Илиос грыз ногти, выглядя крайне нестабильно.
— ...Что, черт возьми...?
Когда Роснанте спросил, Илиос ответил с подавленным выражением лица.
— Скажем так, моя решимость отомстить была сломлена. Это не имеет значения. На самом деле, вернувшись во дворец, я думал использовать Юстиа, чтобы нанести ответный удар... Нет, ну. Я здесь не для того, чтобы говорить об этом. Если любопытно, можешь расследовать сам.
— ...Ну, я прекрасно понял, что ты стал неудачником.
— Перестань провоцировать меня. Если продолжишь, я просто уйду. Я пришел сюда, чтобы спасти тебя.
Глаза Илиоса все еще опасно блестели.
— Не думаю, что что-то полезное можно услышать от того, кто обманул меня с магическим камнем.
— А, это тоже было. Я уже забыл.
Скрип.
Сильное намерение убить исходило от Роснанте.
— И все же тебе стоит выслушать это. Это немного беспокойства, совета и предложения. Это тебе ничем не навредит. Если хочешь, я оставлю свою имперскую именную табличку в качестве залога на этот раз.
Илиос бросил золотую табличку, как будто она была ему совершенно не нужна.
Глаза Роснанте расширились, когда он поймал ее.
Ценная вещь, которую он использовал, чтобы защитить Сой на банкете Юстиа.
Ценный предмет, который позволял замять любой инцидент без лишних вопросов.
Узнав о ценности этой таблички, он очень сожалел, хотя и не показывал этого внешне.
Этот парень наверняка знал цену этой табличке, в отличие от него самого в то время.
Роснанте взял табличку и положил ее в карман.
— Хм... Похоже, это стоит выслушать. Но будь готов, если снова солжешь, Илиос.
— Тск, ты слишком много требуешь за одно предложение. Ну, ничего не поделаешь. Это лучший вариант и для меня тоже...
Илиос почесал затылок, ворча, затем встретился взглядом с Роснанте.
— Во-первых, как я и сказал, я выбыл из имперской гонки. Вместо этого я хочу поставить на кон свою жизнь ради тебя.
— ...Что...? Что это значит...?
— Третий принц. Лихт. Этот парень пришел в Академию Ламиэлли. Тебе нужно быть с ним осторожным.
— Ну, ну... Он определенно не обычный человек.
Пробормотал Лихт про себя, выходя из кабинета директора, его голос все еще был окрашен смехом.
— Я ожидал, что он отдаст Роснанте, но он сделал кое-что довольно интересное, не так ли?
Сразу после того, как сказал, что отдаст Роснанте,
Зик продолжил:
— Серена Йохайден, Ириэль Юстиа, Сой Спун и даже Юри Гилберт. Забирайте их, если сможете.
— ...Что?
— Директор, я правильно понял то, что вы сказали ранее?
— Ч-что вы имеете в виду?
Внезапно оказавшись в центре внимания, директор заикался.
— Что желания студентов важнее всего при выборе классов.
— В-все верно. В таких случаях инструкторы распределяют классы по соглашению. Но впоследствии, если студенты не хотят посещать этот класс, они могут посещать занятия другого инструктора.
— Понятно. Тогда я не буду навязывать свою волю в распределении классов.
"...?"
"...?"
Директор и третий принц посмотрели на Зика, не понимая.
— Вместо этого я заранее объявлю, что моя воля никак не участвует в распределении классов и все было организовано инструктором по фехтованию Лихтом. Я позволю любому, кто не согласен, свободно менять классы.
— ...Вы хотите сказать, что полностью отказываетесь от своих дискреционных полномочий?
На вопрос директора Зик кивнул.
— Да. Однако не должно быть никаких нечестных методов. Ну, я закрою глаза на разумное убеждение. Но угрозы, заложники или физический и психологический вред, выходящий за рамки образования — пока вы не переходите эту черту, мне все равно.
Глаза Зика пронзили третьего принца.
— О чем бы вы ни думали, не надейтесь, что я спокойно оставлю это без внимания, если вы будете мешать моим студентам.