Глубокой ночью, когда все спали,
Джули медленно приоткрыла глаза.
Она обвела взглядом окрестности.
Солдаты, стоявшие в карауле, бдительно несли службу,
но Джули обнаружила, что теперь у неё больше свободы передвижения, чем раньше.
Причина была не в ком ином, как в Зике Клеймане.
Он публично заявил, что сам будет заниматься ею.
Рыцари, стараясь не нарушать его приказов, держались на расстоянии — что, по иронии судьбы, означало, что за Джули толком никто не следил.
Однако это не означало, что сам Зик Клейман стоял на страже рядом с ней 24 часа в сутки.
Как только наступила ночь, он удалился в свою палатку, словно всё это дело его тяготило.
«И всё же, мне не стоит пытаться сбежать...»
Стоило ей сделать шаг к побегу, как её голова могла слететь с плеч.
То, что она всё ещё оставалась жива, вероятно, объяснялось тем, что он считал, будто у неё есть ещё нераскрытые секреты, — а может, это была просто минутная прихоть.
Хотя Джули избежала голодной смерти благодаря капризу Зика,
она понятия не имела, когда эта же переменчивость может оборвать её жизнь.
Несмотря на полученную еду, Джули по-прежнему не питала ни малейшей симпатии к Зику.
Правда, она не чувствовала ничего. Совершенно ничего. Она говорила это искренне.
«Но чёрт, этот хлеб был таким вкусным... *сглатывает*»
Одно лишь воспоминание о хлебе, который она съела ранее, заставляло её слюнки течь сами собой.
«Нет, нет! Сейчас не время. Мне нужно оставить запись!»
Джули прогнала туман из глаз.
Поскольку она пропала,
«Потерянная надежда» вскоре отправит поисковый отряд, чтобы выследить её.
Ей нужно было оставить запись, которую могли бы распознать только члены «Потерянной надежды».
Убедившись в очередной раз, что никто за ней не наблюдает, Джули повела плечами, чтобы перевести связанные руки из-за спины вперёд.
Хрусть—
Хрусть—
Теперь, когда руки стали чуть свободнее, Джули глубоко вонзила зубы в кончик большого пальца.
Она растерла кровоточащий палец по земле, чтобы оставить метку «Потерянной надежды», а затем присыпала её землёй.
«Они отправят ищеек, когда пойдут по моему следу. Они обязательно найдут её.»
Затем Джули осторожно оторвала длинную полоску от своей одежды.
Своими острыми ногтями она тихо начала оставлять на ней знаки, стараясь не издавать ни звука.
Это был шифр, используемый для секретных операций.
Каждый символ мог содержать несколько значений, что делало его её любимым методом связи.
━━━━━━━━━━━━━━━━━━━
«Секретный журнал «Потерянной надежды»»
Автор: Боевой епископ, Джули из «Потерянной надежды».
Дата: С двадцать седьмого дня Красной Луны. Дата окончания не определена.
◆ Нижеследующее записывается каждую ночь перед сном и классифицируется как «Совершенно секретно».
Я оставила экстренную секретную метку.
Не могу гарантировать, сколько дней я проживу.
При обнаружении немедленно доставить епископу «Потерянной надежды» или выше.
— Ради «Потерянной надежды».
Обратитесь к методу дешифровки 17-5 из «Воли Великого».
◆ Информация.
Я получила приказ провести внезапную проверку жертв, подготовленных Мастером Гильдии авантюристов.
Причиной послужило то, что письма от Мастера гильдии в последнее время казались нестабильными.
С приближением прибытия Владыки Тьмы, естественно, требовалось осторожное обращение.
Я с радостью отправилась в Гильдию авантюристов, чтобы выполнить приказ.
Не раскрывая своего визита ему, я начала наблюдение на один день.
В результате мне удалось обнаружить подозрительные обстоятельства.
Мастер Гильдии авантюристов посещал различные магазины, готовясь к путешествию.
Это не было бы странным, если бы он готовился к транспортировке жертв в горы Лайос.
Однако он закупал товары для путешествия не только для себя, но и для других.
Это было первым, что вызвало у меня подозрения в отношении Мастера Гильдии авантюристов.
Он готовил предметы, которые не нужно было бы покупать в дубликатах, если бы они были просто запасными.
Казалось необходимым продолжить наблюдение.
На следующий день.
Мастер Гильдии авантюристов уехал рано утром верхом, словно его преследовали.
И место, куда он направился, было пустынным лесом.
Я думала, что именно там спрятаны заложники, но я ошиблась.
В том месте ждали не кто иные, как Рыцари Белого Тигра из Йохайдена, замаскированные под заложников.
Да. Мастер Гильдии авантюристов предал нас.
Я немедленно раскрыла себя и задала Герцогу Йохайдену несколько вопросов.
Мне удалось раскрыть шокирующую информацию.
— Исчезновение епископа веры Холрейвена и верующих было связано с Йохайденом.
— Они обладали технологией прорыва через «Барьер». Метод заключался в покрытии мечей магическими камнями.
Как только я обнаружила это, я использовала свою силу, [Потерянное пространство], и начала бой.
Вопреки моим ожиданиям, основанным на убийстве епископа веры, их военная мощь была жалкой.
Конечно, мечи, покрытые магическими камнями, могли причинить нам достаточный вред,
но рыцари Йохайдена были настолько слабы, что их всех могли победить простые тени без трансформации.
Пока я продолжала допрос с подозрением,
«Он» появился, разорвав Потерянное пространство.
Молодой человек с чёрными глазами и чёрными волосами.
Красивое лицо. Высокий, со спортивным, но обычным телосложением.
В его руке был странно изогнутый меч, напоминающий хлеб.
Если говорить кратко...
Я была побеждена.
Перед лицом подавляющей силы.
Я не была неосторожна.
Однако против него ничего не работало.
Он слишком силён.
Почти как... Владыка Тьмы.
Имя этого человека.
Зик Клейман.
Он называл себя героем.
━━━━━━━━━━━━━━━━━━━
Рука Джули замерла, когда она писала.
Воспоминание об этом моменте вновь наполнило её страхом.
Далекий ужас окрасил её сознание.
«Мне страшно... ужасно... монстр... Я не хочу встречаться с ним. Я не хочу противостоять ему... Чёрные глаза, чёрные волосы. Почему такая вещь существует в этом мире? Нет. Мне нужно бежать...»
Зрачки Джули дрожали, а дыхание участилось.
Слёзы и холодный пот выступили одновременно.
Погружаясь в панику, она энергично потрясла головой, чтобы прояснить мысли.
«Успокойся! Сейчас важно оставить запись!»
Джули вытерла влажные ладони о колени и стиснула зубы.
Дрожащими пальцами она продолжила свою запись.
━━━━━━━━━━━━━━━━━━━
Я пыталась заставить его ослабить бдительность с помощью разговора и предприняла внезапную атаку тенью, но со мной расправились в одно мгновение.
Он смотрел на меня как абсолютное существо на ничтожное создание, давая мне возможность попробовать всё, что я могла.
Даже после его слов я оставалась бдительной и спокойно начала готовиться к трансформации.
Зик Клейман буквально дождался всех моих приготовлений.
Он просто наблюдал за мной холодными глазами, пока моя трансформация тени не была завершена.
И тогда я обрушила сильнейшую атаку, на которую была способна.
Но моё поражение было мгновенным.
Всего лишь лёгкий шаг.
Он просто медленно шёл ко мне,
Однако мои тени были превращены в мелкие кусочки плоти.
Я не могла заметить, когда был обнажён его меч.
Я не могла сказать, как или когда мои тени были побеждены.
В конце концов, я была побеждена.
А затем последовали ужасные пытки.
━━━━━━━━━━━━━━━━━━━
Джули подробно описала пытки, которым её подверг Зик, и то, как она раскрыла секреты «Потерянной надежды» под принуждением.
Она хотела совершить хотя бы минимальное искупление, передав эту информацию, а не придумывать ложные оправдания.
Заканчивая запись, Джули в замешательстве склонила голову.
«Но почему здесь так много упоминаний о хлебе...?»
Разумеется, это неудивительно: она своими глазами видела сцену, прямо противоречащую доктрине «Потерянной надежды» о том, что «магии исцеления не существует».
И поскольку у неё была возможность действительно попробовать хлеб, запись её впечатлений была весьма важна.
Джули перечитала то, что написала.
━━━━━━━━━━━━━━━━━━━
Брошенный мне Зиком Клейманом хлеб — словно какая-то подачка — обладал вкусом, который казался не от мира сего.
Вкусно. Поистине вкусно. Отвратительно вкусно.
Когда я впервые получила хлеб, больше всего меня поразил шквал пикантного аромата.
Запах был настолько насыщенным, что его можно было учуять за километр.
«Потерянной надежде» следует принять это к сведению.
Если описывать текстуру: снаружи корочка была хрустящей и разламывалась с восхитительным треском, а внутри хлеб таял на языке, мягко касаясь нёба и роскошно растворяясь.
Поистине хрустящий снаружи, влажный внутри.
Вкус был одновременно простым и сладким. Однако я осмелюсь сказать, что это не была искусственная сладость, добавленная ароматизаторами.
Чем больше я жевала, тем больше взрывного вкуса и сладости появлялось, заставляя меня хотеть катать его во рту вечно, но я бессознательно проглотила его.
Как мне выразить этот вкус?
Я могла бы есть это всю оставшуюся жизнь. Нет, правда, могла бы. Я хочу.
Я даже не думаю о другой еде. Нет, скорее, ничего другого не должно попадать мне в рот, чтобы сохранить это послевкусие.
Думая об этом сейчас, я жалею о кусочках хлеба, которые поспешно проглотила с водой, когда моё горло перехватило.
Возможно, причина, по которой я могу собраться с мыслями и написать это сейчас, заключается в том хлебе.
Мог ли он действительно обладать восстанавливающим эффектом?
Ах, нет. Этого не может быть. «Потерянная надежда» учила нас, что нет никакого восстанавливающего эффекта.
В любом случае! Хлеб был невероятно вкусным.
Я всё ещё хочу съесть этот хлеб.
Настолько, что мне ничего больше не нужно, пока у меня есть хлеб.
Принесёт ли Зик Клейман хлеб снова завтра?
Или нет?
Я не могу знать.
Но я надеюсь, что принесёт.
Я надеюсь, что его прихоть продолжится завтра.
Я хочу съесть хлеб...
Я хочу съесть его снова...
Я действительно так сильно хочу съесть его...
Если он даст мне хлеб снова завтра, я планирую наслаждаться им как можно дольше.
Это действительно вкусно.
Очень.
━━━━━━━━━━━━━━━━━━━
Перечитывая то, что написала, Джули не нашла ничего странного.
Она честно записала то, что испытала. В её описании чувств и эмоций не было лжи.
Фраза «Мог ли он действительно обладать восстанавливающим эффектом?» на мгновение привлекла её внимание, но «Потерянная надежда» наверняка истолкует её лишь как восторженный отклик на невероятный вкус.
Особенно финальный отзыв о хлебе, даже при перечитывании, заставлял её слюнки течь, так как он идеально передавал её чувства.
Хотя то, что начиналось как серьёзный отчёт, каким-то образом превратилось в нечто вроде ресторанного обзора,
Джули не нашла в этом ничего неловкого.
Хм.
Кивнув на то, что написала, Джули закопала запись там, где оставила метку «Потерянной надежды».
«Хлеб... Я хочу съесть его снова.»
Бурчание—
Её желудок заурчал под лунным светом.