Тем временем в Академии Ламиэлли, где не было Зика, на тренировочной площадке воцарилось странное напряжение.
— На что ты уставилась, цветочная клумба?
— Хм, я на тебя и не смотрела.
Серена и Элиза, вынужденные посещать один и тот же курс как однокурсницы.
— Ты делаешь это неправильно.
— Что ты вообще понимаешь? Зик сказал, что это правильный способ. Почему бы тебе просто не побеспокоиться о себе?
— Хм, возможно, инструктор тайно учил только меня...
Серена и Элиза с самого начала не ладили.
На самом деле, эти дочери герцогов испытывали друг к другу не просто неприязнь — они активно презирали друг друга.
Однако присутствие Зика объединяло их в самых разных передрягах, что немного сгладило взаимную ненависть. Они пришли к неоднозначным отношениям: невзирая на давнюю неприязнь, девушки начали друг друга уважать.
Теперь же, когда Зик временно покинул академию по личным делам, а Сой Спун, служившая между ними связующим звеном, тоже исчезла, обе вернулись к прежнему ледяному холоду, словно ничего и не изменилось.
По мере того как росла дистанция между дочерьми герцогов, класс фехтования в Академии Ламиэлли постепенно разделился на три фракции.
Без Зика Клеймана, способного сплотить и повести за собой всех студентов по обмену, руководство перешло к четверке учеников, которые первыми начали посещать его занятия.
Однако, поскольку Юри не проявляла к подобному никакого интереса:
Фракция сторонников Йохайден во главе с Сереной.
Фракция сторонников Юстиа, следующая за Элизой.
И фракция сторонников Роснанте, лояльная Империи, а не кому-то из двух других.
Хотя могло показаться, что большинство студентов выберут сторону Серены или Элизы, на удивление, именно Роснанте привлек больше всего последователей.
Во-первых, большинство студентов по обмену составляли юноши, которым было проще подчиняться принцу, нежели дочерям герцогов.
Во-вторых, присутствие Юри Гилберт.
Дуэль между Юри Гилберт и Сереной Йохайден в первый же день поразила всех студентов.
Они едва могли поверить своим глазам.
Каждый взмах меча Серены сопровождался глухим звуком, казавшимся невозможным для деревянного учебного оружия, в то время как Юри Гилберт спокойно блокировала её удары и уворачивалась от них.
Победителем той дуэли, естественно, стала Юри Гилберт.
Для свидетелей этого матча фехтование Серены казалось почти чудодейственной силой, которую невозможно повторить, тогда как меч Юри, нацеленный на предельную эффективность, выглядел куда более приземленно и реалистично.
Поскольку она победила в таком скромном стиле, неудивительно, что многие стали ею восхищаться.
Когда класс фехтования начал делиться на фракции Серены и Элизы, Юри не выбрала ни одну из них.
Из-за этого многие решили, что Юри Гилберт встала на сторону Роснанте. Сама она не стала этого отрицать, так что все поклонники Юри автоматически примкнули ко второму принцу.
И вот результат:
Имперская фракция во главе с Роснанте стала самой большой группой.
В центре стоял Роснанте со скрещенными руками и торжественным выражением лица, окруженный своими последователями, которые страстно спорили.
Особенно громким был сын барона, который столкнулся с Роснанте на предыдущем занятии по дуэлям. После того матча он умолял Роснанте о прощении и поклялся ему в верности.
— Ваше Высочество Роснанте! Как долго мы должны это терпеть?
— Верно! Ваше Высочество! Мы не можем стоять в стороне, пока фракции Йохайден и Юстиа так гордо расхаживают!
— Мы понимаем, что герцогские дома престижны, но они не ровня чистокровной имперской крови! Императорская власть должна стоять выше всего остального, а они ведут себя так нагло!
Молодые, страстные студенты в самом расцвете сил.
Разделенные на три фракции, они не могли не сравнивать свои достижения в духе соперничества.
И действительно, после суровой адской программы Зика даже те студенты, которые привыкли к тяжелым нагрузкам, едва сдерживали слёзы.
Однако, когда дочери герцогов и принц их возраста возглавляли тренировки с самого начала, им ничего не оставалось, как стиснуть зубы и отчаянно следовать за ними.
После того как они вынесли такие трудности, чтобы натренировать свои тела, было естественно, что у них развилось мышление соперничества.
— Ваше Высочество! Я заметил! То, как Серена Йохайден и Элиза смотрели на вас ранее, как будто вы жалкий!
— Ваше Высочество! Вы знаете, что те члены фракции Юстиа говорили о вас ранее? Они сказали, что принц Роснанте самый слабый!
— Как они смеют! Ваше Высочество просто еще не явил миру свою истинную мощь! Не пора ли вам открыто заявить о себе? Пожалуйста, покажите всем свое истинное лицо!
Сын барона все еще кипел от гнева.
Однако Роснанте покачал головой с торжественным выражением лица.
— Это невозможно. Как я, рожденный от благородной имперской крови, могу поднять меч — даже деревянный — на дочь герцога? Они тоже мои подданные.
— Урх...
Сын барона прикусил губу и задрожал от разочарования.
Хотя Роснанте сохранял бесстрастное выражение лица, внутри он сильно потел.
*На самом деле, это правда, что я самый слабый...*
В отличие от других детей, прошедших процедуры пробуждения маны, Роснанте до сих пор не мог управлять маной.
Из-за его телосложения его каналы маны были недоразвиты, и для исправления этого потребовалось бы собрать 40 магических камней.
К счастью, с падением Первого принца о 20 магических камнях, которые он был должен, забыли, но все равно оставалось собрать 40 камней.
Как принц, он не мог устроиться на временную работу в другой магазин, и не мог занять у ростовщиков.
Единственным реальным вариантом было занять деньги у окружающих, но...
Теперь, когда люди наконец снова начали собираться вокруг него, он не мог показать такую жалкую сторону себя.
Поэтому ему не оставалось ничего другого, как урезать расходы на еду и развлечения, экономя каждый грош вместе со своим скромным ежемесячным пособием от дворца.
В итоге новые последователи осыпали его похвалами, искренне веря, что принц изменился: он ставит сдержанность выше роскоши, а смирение — выше власти, прямо как подобает мудрому правителю.
Но Роснанте чувствовал себя крайне неловко.
*Вздох... зачем я вообще наговорил такой чепухи...*
Хотя он все еще находил Зика Клеймана странным и не раз желал, чтобы тот исчез, он никогда еще так не скучал по инструктору по фехтованию, как сейчас.
В первый день, когда прибыли студенты по обмену, после дуэли Серены и Юри, довольно много студентов стекалось к нему.
— Ваше Высочество, вы действительно все это время скрывали такую силу?
— Я так и знал! Во время занятий по дуэлям вы были побеждены подлыми тактиками и не смогли показать свои истинные способности!
— В военной стратегии естественно опасаться самого опасного человека в первую очередь.
Из гордости Роснанте просто не мог этого отрицать.
— К-конечно! Впрочем, инструктор Зик меня кое о чём предупреждал. Он велел не обнажать меч против кого попало в полную силу, если только не приходится защищать нечто поистине ценное.
— О-о-о...
— В тот момент, когда я высвобожу свою истинную силу, произойдет что-то необратимое...
— О-о-о! Так вот почему Юри Гилберт, которая сильнее Серены и Элизы, выбрала Ваше Высочество вместо них!
На самом деле Юри ни капли не интересовали подобные межфракционные распри — её волновал только Зик, поэтому она и не примкнула ни к одной из групп. Однако со стороны всё выглядело так, будто Юри Гилберт выбрала именно Роснанте.
— Д-да! Все верно! Юри Гилберт талантливый ребенок, но она мне не ровня... На самом деле, я несколько раз давал ей советы по фехтованию.
Ложь Роснанте передавалась из уст в уста, разрастаясь, подобно катящемуся с горы снежному кому, и обрастала всё новыми и новыми небылицами.
Его последователи постепенно начали обожествлять его, а не видеть в нем просто однокурсника.
Они утверждали, что даже на первом демонстрационном занятии Зик Клейман признал талант Роснанте и сражался с ним всерьез.
Что на банкете Юстиа он публично заявил о своей поддержке Роснанте.
Что именно мудрость Роснанте очистила имена Зика Клеймана и Юри Гилберт во время дуэли на промежуточной аттестации.
Когда 10% правды смешиваются с 90% лжи, это почему-то становится более правдоподобным.
Среди них стало общепринятой доктриной, что навыки Роснанте равны или превосходят навыки Зика Клеймана.
— Тогда почему бы не попросить Юри Гилберт раз и навсегда поставить Йохайден и Юстиа на место? Раз уж именно Ваше Высочество очистило её имя, разве она откажет в такой малости?
— О-о-о...
Глаза студентов заблестели в знак согласия с предложением сына барона.
*Черт возьми, я едва обменялся десятью словами с Юри Гилберт!!!*
Роснанте хотел сказать, что не может этого сделать, но в конечном итоге был вынужден проглотить свои слова.
— О! Вон Юри Гилберт! Ваше Высочество, мне позвать ее, сказать, что вы ее вызываете?
— Н-нет. Я п-пойду сам.
Сказав это, Роснанте повернулся к Юри.
Он не мог не зажмуриться.
— Ю-Юри Гилберт...
Шаг за шагом.
Роснанте позвал ее по имени, приближаясь к Юри Гилберт.
Она повернула голову с бесстрастным лицом.
Роснанте сглотнул в пересохшем горле.
— Эм... м-может быть... н-не могла бы ты разок сразиться с Сереной и Элизой...?
Роснанте спросил робким голосом.
Ее глаза расширились, как блюдца.
— А!?