— Итак, в общих чертах дело обстоит так, — продолжал Жозеф. — Теперь давайте обсудим план строительства консервного завода. Кстати, эти припасы, сохраняемые в железных коробках, я предлагаю называть консервами.
Мирабо задумчиво произнёс:
— Ваше Высочество, судя по описанному вами производственному процессу, довольно будет отыскать нескольких кузнецов, дабы они выделывали железные коробки, наполнять их снедью, проваривать и запечатывать воском. Мне кажется, при небольшой подготовке можно тут же начинать выпуск.
Жозеф немедленно покачал головой:
— Таким способом производство будет черепашьим, а себестоимость — непомерно высокой. К тому же восковые печати при перевозке легко слетят, и тогда пища испортится.
— Мне нужно настоящее промышленное производство.
— Применять прокатные станы для выделки жести, особые закройные станки, а после заполнения коробок — заваривать их наглухо. В идеале же — построить закаточную машину для изготовления самих корпусов.
Мирабо на несколько мгновений опешил, а затем негромко прибавил:
— Ваше Высочество, потребуется ещё и процесс лужения, иначе железо разъест пищевыми соками.
— Да, это я упустил.
Мирабо задумался и сказал:
— Помнится, на люксембургском чугунолитейном заводе скопировали несколько прокатных станов. Они могут выдавать около тонны жести в месяц.
Прокатным станом называли машину, где два вращавшихся навстречу друг другу валка сдавливали раскалённую железную заготовку и постепенно раскатывали её в тонкий лист.
Англичане изобрели это устройство несколько лет назад, сперва приводя его в движение водяным колесом. Теперь же французы, с их нынешним техническим уровнем, быстро воспроизвели подобную машину, заменив гидравлический привод паровой машиной.
— Если жести закажут достаточно много, завод сможет устроить у себя и лудильную ванну. Тогда консервная фабрика станет получать уже готовую лужёную жесть.
Мирабо скользнул взглядом по своему блокноту:
— Что же до потребной вам закройной машины, таковой пока не существует. Насколько я понимаю, это должен быть агрегат, где ряды вращающихся дисковых ножей разрезают жестяной лист. Конструкторы вполне могут спроектировать его.
— А вот розлив и заваривание швов — тут, боюсь, без ручного труда не обойтись.
— Наконец, что до закаточной машины, о которой вы изволили упомянуть, — при всём сожалении, я о подобном устройстве никогда даже не слыхал.
Жозеф кивнул.
Отсутствие почти всего необходимого оборудования не стало для него сюрпризом. Он, собственно, и рассчитывал через постройку консервного завода дать толчок развитию механических технологий.
Пока нет спроса — нет и стимула к прогрессу.
Тогда он принялся объяснять Мирабо, что же такое закаточная машина:
— Два края жестяной заготовки для корпуса банки сводят вместе, затем дважды подгибают и плотно прижимают. Если давление достаточно велико, шов получится герметичным уже сам по себе.
— Если же технология пока этого не позволяет, то подогнутый шов заваривают. Но это всё равно куда проще и прочнее, чем сварка встык. Донышко и крышка обрабатываются так же, хотя, без сомнения, способ подгибки там иной...
Мирабо, глядя на страницы блокнота, сверху донизу исписанные заметками, сокрушённо произнёс:
— Ваше Высочество, для создания такой машины остаётся лишь объявить торги и искать конструктора. Гм, осмелюсь заметить, техническая сложность здесь, судя по всему, весьма велика.
— Вот и поручаю это вам.
Покончив с делами консервного завода, Жозеф обратился к Верньо:
— Что касается места для постройки завода, вам надобно обсудить это с графом Мирабо.
— От Сены далеко отходить нельзя, ради удобства перевозок. Но и вокруг должно быть вдоволь мяса и овощей.
— Кроме того, я намерен в будущем устроить консервные заводы в Марселе, в Бретани и в других местах. Тамошнюю рыбу и устриц можно будет превращать в консервы и везти на продажу во внутренние провинции.
В эпоху, лишённую технологий сохранения продуктов, морепродукты, дёшево стоившие на побережье, попадая в глубь страны, взлетали в цене в десятки раз.
И всё равно свыше восьми десятых всего улова сгнивало прежде, чем его успевали продать.
Если же всё это обращать в консервы, прибрежные провинции получат колоссальный экономический подъём, а сама Франция — новый изобильный источник мясной пищи.
Жозеф прекрасно понимал: любое производство лишь тогда может стать по-настоящему дешёвым, когда у него есть широкий гражданский рынок. Тогда и военные закупки не будут разорительны для казны.
Взять те же консервы: если на побережье возникнут крупные заводы, выпускающие по десятку тысяч банок в день, то армия сможет закупать их для тылового снабжения даже дешевле, чем свежие припасы, свезённые из разных концов страны.
.....
Когда время уже близилось к ужину, Людовик XVI неожиданно прислал за Жозефом слугу — звать его к совместной трапезе.
Следуя за королевским камердинером по длинной версальской галерее, Жозеф наконец с облегчением перевёл дух: они шли вовсе не в Большой обеденный зал, а значит, ужинать под пристальными взорами придворных сегодня не придётся.
Так и вышло: ужин был сервирован прямо в королевских апартаментах.
Придворный чиновник ещё только приступал к церемонии подачи блюд, а Людовик XVI уже в нетерпении придвинулся к сыну и зашептал:
— Я слышал, ты велел построить какую-то машину, которая может с величайшей точностью обрабатывать железные детали?
Жозеф едва сдержал улыбку. Так вот зачем отец так спешно позвал его — речь шла о новом фрезерном станке.
Кто бы ни проболтался королю — скорее всего, сам президент Леруа, — дело было сделано.
— Да, отец. Я даже заказал одну такую машину, чтобы подарить вам ко дню рождения. Правда, боюсь, её могут не успеть доставить к сроку.
— О, я так благодарен тебе, дорогой мой Жозеф! Это, без сомнения, будет самый чудесный подарок, какой мне когда-либо дарили, — Людовик XVI лукаво подмигнул и прибавил: — Но я слышал, что одна готовая машина уже стоит во Французской академии наук?
— Да, это так, — Жозеф уже догадался, куда он клонит. — Однако её со дня на день должны отправить в Нанси. Сами знаете: для создания новой паровой машины она крайне необходима.
— Верно, она принадлежит паровой компании, — кивнул Людовик XVI. — Но я мог бы взглянуть на неё до отправки.
Жозефу оставалось лишь покорно согласиться.
Король управился с ужином всего за четверть часа, а затем, невзирая на сгустившиеся сумерки, увлёк сына в Академию.
Дежурный чиновник Академии, узнав, что король и наследный принц внезапно пожаловали лично, вообразил, будто вскрылось его мошенничество с приписками на лабораторное оборудование, и его прошиб ледяной пот.
Лишь когда августейшая процессия прямиком направилась в цех, где стоял «Королевский-I», он наконец сообразил, что из-за нескольких сотен франков вряд ли стали бы беспокоить королевскую фамилию...
Вскоре подоспели и люди из Королевской прецизионной компании — они жили тут же, в гостевых покоях Академии.
Людовик XVI сгорал от нетерпения. Он велел Ленуару немедля продемонстрировать машину в деле, а затем приказал своему сопровождающему, Эймерику, внести объёмистый ящик.
Из ящика король извлёк несколько небольших железных деталей причудливой формы и чертежи и передал их Ленуару:
— Сумеете ли вы обработать их в точности по этим рисункам?
— Разумеется, Ваше Величество, почту за счастье.
Сорок с лишним минут спустя Ленуар возвратил Людовику XVI три изящно отделанные детали.
Тот немедленно схватил пинцет, отвёртку и с величайшей сноровкой принялся прилаживать их к какому-то черноватому предмету.
Затем он с сияющим лицом протянул плод своих трудов Жозефу:
— Эта машина воистину чудотворна! Она играючи справилась с тремя самыми сложными частями!
Жозеф уже разглядел, что держит в руках.
То был искусно сработанный револьвер.
(Конец главы)