Как и говорил Намгун У, свободных комнат в гостинице было предостаточно.
Хозяин гостиницы, уже приунывший от мысли, что сегодня клиентов будет мало, заметно оживился, когда прибыли тридцать шесть членов Отряда Лазурного Неба и трое гостей — Сон Чхэчжи, Чжугэ Сона и Мун Сеган. Увидев в общей сложности тридцать девять человек, он даже не стал посылать слугу, а лично вышел проводить их к местам.
За круглым столом Намгун У сидели пятеро: внезапно появившийся и занявший место Мун Сеган; Кым Син, который дал ему повод присоединиться, заявив, что они знакомы; а также Пхэн Харён и Чжугэ Сона, как всегда расположившиеся по обе стороны от Намгун У.
Мун Сеган присоединился к ним не потому, что обрадовался встрече со знакомым из Лояна. Его связь с Кым Сином была слишком поверхностной для подобного. Под словом «знакомы» подразумевалось лишь то, что они узнавали друг друга в лицо, и ничего больше.
Не став сразу расспрашивать о его намерениях, Намгун У решил не торопиться. Лишь после того, как они заказали еду и представились друг другу, он как бы невзначай начал разговор.
— Мне неоднократно доводилось слышать имя Истинного Дракона. Говорят, ваше мастерство впечатляет.
— Ха-ха, теперь я уже не Истинный Дракон... Но слышать подобное от Императора Лазурного Меча несколько неловко.
На предварительном этапе Мун Сегану не повезло встретиться с Токко Бин. Несмотря на выдающееся мастерство, он не смог выйти в заключительную часть состязания и был вынужден расстаться с титулом среди Драконов и Фениксов.
Однако, несмотря на потерю прозвища Истинного Дракона, Мун Сеган не выглядел подавленным.
Похоже, он привык к любопытным взглядам, поэтому объяснился ещё до того, как кто-либо успел спросить.
— Пусть я и являюсь мирским учеником, я всё равно принадлежу Удану. Было бы ложью утверждать, что я совершенно не сожалею, однако нельзя позволять жажде славы поглотить себя. Случившегося уже не изменить. Я стараюсь не цепляться за прошлое.
Придя к такому решению, Мун Сеган сразу после окончания состязания вернулся на гору Удан. Он совершенствовал тело и разум среди духовной энергии Удана, пока вчера внезапно не получил поручение от Главы секты.
Ему приказали отправиться в уезд Шиянь и сопроводить прибывших в Удан гостей.
— Я предположил, что этими гостями можете быть вы, поэтому и подошёл... Неужели угадал?
Секта Удан уже знала об их прибытии.
Намгун У это не особенно удивило.
С тех пор как Отряд Лазурного Неба вошёл в район гор Тэпха, он проходил недалеко от владений Удана. Тогда они вступили в горы через уезд Фан, известный как задний двор секты, а не через Шиянь.
Они настолько торопились, что не успели осмотреть уезд и сразу направились к горам Тэпха, поэтому напрямую с сектой Удан не пересекались. Однако Удан наверняка получил сведения о группе вольных мастеров, прошедших через его задний двор.
— Значит, мы прибыли куда следует.
— Именно. Вы собираетесь подняться на гору завтра? Я вас провожу.
— Чем раньше, тем лучше. Если вы согласны стать нашим проводником, большего мы и желать не можем.
— Ха-ха, прошу, говорите со мной проще. Я тоже участвовал в Великой войне Юньмэн. Мне доводилось слышать о славе Императора Лазурного Меча, и я давно вами восхищаюсь. Когда вы обращаетесь ко мне настолько почтительно, я чувствую себя неловко.
Услышав слова Мун Сегана, до этого молча слушавшая Чжугэ Сона воскликнула: «Ах!» — поднялась со своего места и, слегка поклонившись, сложила кулак и ладонь.
— Благодарю вас за помощь моему роду.
— В этом нет необходимости, юная госпожа. Я рассказал об этом не ради благодарности. К тому же я лишь исполнял долг ученика Удана... Я не заслуживаю таких слов.
Мун Сеган скромно ответил на приветствие, полностью оправдывая славу самого многообещающего преемника Удана.
— В таком случае позвольте угостить всех выпивкой. Вы ведь пьёте?
— С удовольствием.
— Кхм, как бы там ни было, когда-то я всё же был монахом...
— Тогда исключим Кым Сина, и выпьем вчетвером.
— Я не говорил, что не стану пить, Глава.
Когда ещё пить, если не сейчас?
Если Кым Син однажды вернётся в монашескую общину и вновь станет монахом, он уже не сможет выпить, даже если захочет.
Пусть Кым Сина и называли распутным или падшим монахом, во времена монашества он исправно соблюдал заповеди. Но теперь, освободившись от их ограничений, Кым Син больше ничем не был связан.
Когда чаши наполнились, самый воодушевлённый из всех Кым Син высоко поднял свою.
— Что ж... выпьем!
§
Стоило подняться на гору Удан и ощутить особенности её рельефа, как становилось понятно, почему боевые искусства Удана уделяли особое внимание покою, мягкости и медлительности.
Плавные хребты не особенно высокой горы Удан и возвышавшиеся над ними вершины, словно напоминавшие, что мягкость не означает слабость.
Намгун У, который, в отличие от остальных, мог увидеть землю с высоты птичьего полёта, заметил, что вся гора Удан напоминала припавшую к земле черепаху и словно воплощала саму секту Удан.
Священный зверь — Чёрная Черепаха. Для даосской секты, почитавшей обожествлённую Чёрную Черепаху — Сокровенного Небесного Императора, невозможно было найти более подходящую священную гору. Пусть Удан и не входил в число Пяти Великих Гор, как даосскую святыню его называли Сокровенной горой.
Стоило вдохнуть чистый воздух Удана, как даже человек, совершенно лишённый поэтического дара, мог ощутить прилив вдохновения. Начинало казаться, что название Сокровенной горы необязательно объяснялось лишь Чёрной Черепахой или даосизмом.
Однако спокойное мгновение, в течение которого они любовались пейзажами Удана, продлилось недолго.
Доносившееся сзади ворчание разрушило настроение.
— Ух... Воздух какой-то неприятный. Слишком мрачный...
— Что опять? Почему ты жалуешься каждый раз, когда мы поднимаемся в горы?
— Неправда! У меня всегда есть причина.
— Хорошо, в горах Тэпха находились Врата Призраков, поэтому там причина действительно была. Но это Сокровенная гора. Что здесь не так?
— ...Проблема в секте Удан. Разве ты не знаешь? Чжан Саньфэн, основавший Удан, изначально был учеником секты Хуашань. Его наставником являлся Мудрец Огненного Дракона. Даосская преемственность Удана восходит к Хуашань.
— Опять эта секта Хуашань. Ты и при встрече с Божественной Журавлиной Героиней вела себя так же.
— Цок. Я не прощу тебе того, что ты проявил почтение к этой женщине прямо у меня на глазах.
Говорила Мёрин — единственная наследница секты Чистого Истока, одной из семи ветвей школы Совершенной Истины.
Можно было понять, почему она испытывала неприязнь к секте Хуашань, которая вышла победительницей из внутренней борьбы между семью ветвями.
— Всё-таки нам стоило последовать за Героем Жёлтого Дракона на гору Чжуннань...
Гора Чжуннань являлась местом зарождения школы Совершенной Истины. Можно было задаться вопросом, почему Мёрин не испытывала неприязни к секте Чжуннань, занимавшей эту гору, но Чжуннань считался священной даосской горой, где многочисленные храмы существовали ещё до того, как Ван Чунъян основал школу Совершенной Истины.
Современная секта Чжуннань унаследовала другую даосскую традицию, не связанную напрямую со школой Совершенной Истины Ван Чунъяна. Если всё же искать между ними родство, их можно было назвать братьями, родившимися на одной горе. С точки зрения секты Чистого Истока — в лучшем случае дальними родственниками.
Именно поэтому Мёрин часто утверждала, что настоящей праведной сектой провинции Шэньси являлся Чжуннань.
На ворчание Мёрин ответил Ян Чон.
— Ты ведь понимаешь? Для захвата Тонбан Хва нам важна помощь секты Удан. Наш противник — императорский двор. Чем больше у нас будет оснований, тем лучше.
— Я знаю. Поэтому и поднялась сюда.
— Тебя кто-то заставлял? Могла остаться в гостинице.
— Какое невежество. Разве ты не слышал: «Познай себя и врага — и не потерпишь поражения»?
— Ох ты... Будто это поможет тебе избежать поражения. Что, собираешься возобновить спор о наследовании школы Совершенной Истины?
На это даже Мёрин не сумела уверенно ответить.
В одиночку выступить против Девяти Великих Сект? Особенно против Хуашань, которую все признавали сильнейшей среди них?
Даже безнадёжные сражения имели предел. Чтобы решиться разбиться о такую скалу, как клан Токко, требовалось быть сваренным вкрутую яйцом вроде Намгун У. А мягкое яйцо вроде Мёрин, скорее всего, расколется ещё до того, как как следует ударится.
— Я просто сказала.
— Следи за словами, девчонка... Если в секте Удан ты не сдержишь язык и создашь Главе неприятности, на этот раз я действительно не спущу тебе этого с рук.
— Я скрываю голос при помощи ци.
— Разве ты не знаешь, что запредельные мастера способны услышать даже это?
— ...Хорошо, поняла.
Впервые Мёрин проиграла Ян Квэ в споре, не сумев ничего возразить.
Прежде чем он успел насладиться своей первой победой, спереди донёсся голос Мун Сегана.
— Мы прибыли. Перед вами секта Удан.
Горные врата идеально сочетались с пейзажем горы Удан.
На висевшей над ними табличке изящной каллиграфией было написано: «Секта Удан». Начертание словно воплощало сам дух великой секты.
Когда они прошли через врата, их уже ожидали люди в одеяниях Удана, очевидно заранее подготовившиеся к прибытию гостей.
— Давно не виделись, даос Ковон.
— Действительно. Похоже, с нашей последней встречи ваши достижения стали ещё глубже.
— Вы мне льстите.
В отличие от связи с Кым Сином и Мун Сеганом, это было настоящее знакомство, достойное официального приветствия.
Запредельный мастер Удана, даос Ковон, сражавшийся вместе с ними во время войны Юньмэн.
То, что даос Ковон, который противостоял Секте Демонического Дракона в Ухане, а затем обезглавил её предводителя и возвысил славу Удана, лично вышел им навстречу, показывало, насколько искренне секта приветствовала Намгун У и Отряд Лазурного Неба.
— Возможно, просьба покажется внезапной, но перед входом прошу всех снять оружие.
— Ах, это...
Пруд Разоружения.
Требование к гостям оставить оружие перед входом являлось традицией и гордостью секты Удан.
Несмотря на знакомство с Ковоном и собственный интерес к Пруду Разоружения, Намгун У заколебался, не желая снимать меч.
Для мастера боевых искусств оружие было подобно самой жизни. К этому времени образ мыслей Намгун У уже стал намного ближе к жителю Мурима, чем к современному человеку.
Тем более Меч Панён имел для Намгун У особое значение.
Он не хотел с ним расставаться.
— Если...
Рука Намгун У легла на рукоять Меча Панён.
— Если я одержу победу в поединке с даосом, мне позволят оставить меч при себе?