Неясное происхождение Намгун У было второстепенным.
Намгун Пэк воспринимал Намгун У не как самозванца с неизвестной личностью, а как истинного наследника и нынешнего Главу клана Намгун.
Именно поэтому он почтительно обращался к человеку, который был намного младше него, соблюдая подобающий порядок между старейшиной и Главой рода.
— Старейшина.
— Да, Глава рода.
Отныне Намгун Пэк окончательно утверждал положение Намгун У, обращаясь к нему как к Главе рода.
Намгун У не стал возражать.
— Вам известно о других выживших представителях Намгун?
Намгун Соль, родившаяся уже после уничтожения клана.
Намгун Чжу, которому по счастливой случайности удалось сбежать.
Намгун Пэк, который, занимая должность Старейшины Летописей, в одиночестве скрывался по приказу Главы рода.
Когда они считали, что не выжил никто, даже это число превзошло все ожидания. Но теперь казалось вполне разумным надеяться, что где-то могут находиться и другие.
Однако, вопреки скромным ожиданиям Намгун У, Намгун Пэк покачал головой.
— Прошу прощения, но даже мне известно немного. Я скрывался в убежище за пределами Южной Чжили, однако... к стыду своему, заподозрил, что среди нас находился предатель, и перебрался в ещё более уединённое место.
Предатель.
Стоило Намгун Пэку произнести это слово, как один человек больше не смог сохранять спокойствие.
Намгун Соль подняла руку, пытаясь унять дрожащее сердце.
Об этом следовало рассказать.
Даже если Намгун У прежде не стал заострять на этом внимание, такое прошлое невозможно было полностью оставить позади.
— Эм...
Когда все взгляды обратились к ней, Намгун Соль занервничала ещё сильнее.
— Предательницей была... моя мать.
Признание полилось наружу.
Тайная история, записанная в воспоминаниях Намгун Сихи, теперь была раскрыта устами Намгун Соль.
Когда рассказ закончился, реакции Намгун Пэка и Намгун Чжу оказались почти противоположными.
Намгун Чжу, считавший, что убежище, где находился он сам, уничтожили из-за Намгун Сихи, стиснул зубы. Намгун Пэк же, вероятно, и прежде подозревавший личность предателя, лишь относительно спокойно вздохнул.
— А Глава рода...?
— Я знал.
— Могу я спросить, как вы с ней поступили?
— Никак.
Услышав ответ Намгун У, Намгун Чжу на мгновение хотел возразить, но в конечном счёте сдержался.
Он спросил:
— Почему?
— Потому что я не нашёл причин поступать иначе.
Даже теперь, познав боль утраты, Намгун У не собирался наказывать Намгун Соль за преступления её матери.
Скорее наоборот, теперь он относился к ней ещё теплее.
По крайней мере, Намгун Сихи искренне любила Намгун Соль. Внутренняя сила «Метода Великого Лотоса», оставшаяся в теле девушки, являлась отчаянным наследием материнской любви и надежды на то, что Намгун Соль проживёт долгую жизнь.
И всё же, потеряв такого человека, Намгун Соль приняла решение.
Она не станет отворачиваться от преступлений матери, а встретит их лицом к лицу и понесёт это бремя.
— Моё решение не изменится. Если вы с ним не согласны, можете отказаться ему подчиняться.
— Если такова воля Главы рода, я последую ей.
— ...Старейшина.
— Если бы я собирался отвергать решения Главы, прикрываясь обычаями клана, когда сам род уже разрушен, то с самого начала не стал бы искать вас.
Кризисные времена требовали соответствующих мер.
Павший клан Намгун теперь едва стоял, подобно шатру, единственной опорой которого являлся Намгун У.
И подобная надежда больше никогда могла не появиться.
Придя к такому выводу, Намгун Пэк последовал за Намгун У, хотя рисковал вместе с собой погубить всю сохранившуюся историю и боевые искусства рода.
— Я мыслил слишком узко... Я последую воле Главы рода.
— И не думайте причинять вред Соль.
— Глава рода, пусть я и трус, отказавшийся от фамилии и ушедший в укрытие, но я не настолько мелочен.
— ...Это было необдуманно с моей стороны. Прошу забыть мои слова.
Намгун У произнёс это с виноватым и смущённым выражением.
Воспользовавшись тем, что атмосфера немного разрядилась, Пхэн Харён внезапно вмешалась и хлопнула в ладони.
— Тогда теперь у нас наконец есть полноценный состав! Если нас уже четверо, восстановление клана, возможно, не настолько далеко!
— Восстановление... Это всё ещё звучит как мечта, но по крайней мере минимальный состав у нас появился.
Намгун Пэк не произнёс всего, что хотел сказать.
Однако его голос, звучавший немного выше обычного, показывал, что он тоже был взволнован.
— Глава рода, раз уж мы заговорили об этом, я хотел бы кое-что предложить.
Намгун Пэк говорил с решимостью непременно довести задуманное до конца.
— Как Глава рода, вы обязаны знать историю клана. Даже если вам не потребуется в точности следовать прошлым обычаям, не желаете ли вы брать у меня уроки, посвящённые роду?
Глядя на лицо Намгун Пэка, на котором ясно читалось, что отказ не принимается, Намгун У подумал:
«Неужели именно так чувствовал себя король Чосона перед занятиями с придворными учёными?»
Это был урок, которого хотелось избежать, но избежать было невозможно.
§
По дороге в Цзиньчжоу.
Пока Намгун У мысленно упорядочивал сведения, которые недавно узнал от Намгун Пэка, к нему подошла Чжугэ Сона.
— Простите, великий герой. Я размышляла над тем, что вы прежде рассказали.
— Правда? О чём именно?
— О том мужчине, Пхун Хёне.
Человек из Культа Понсе, которого подозревали в открытии чёрных Врат Призраков.
Высокомерное существо, называвшее себя богом.
Когда Намгун У рассказал о нём, все восприняли его слова как бессмыслицу, но лишь Чжугэ Сона, похоже, задумалась и выглядела настороженной.
Поскольку обычно она не стремилась выдвигаться вперёд, тогда Намгун У не стал расспрашивать её.
Но, похоже, у Чжугэ Соны действительно имелась догадка.
— На самом деле существует божество, связанное с фамилией Пхун.
Перед смертью Пхун Хён звал свою мать.
Значит, у него были родители.
В мифах боги, подобно другим существам, тоже имели родителей и детей.
Поэтому между тем, что Пхун Хён называл себя богом и при этом имел мать, не существовало противоречия.
— Что это за божество?
— Поначалу я подумала, что речь может идти о боге ветра. Владыка Ветра и Повелитель Ветра — первые божества, которые приходят на ум при знаке «ветер». Но в их именах это не фамилия, а лишь знак, обозначающий божественную природу.
Намгун У молча слушал свойственное Чжугэ Соне обстоятельное объяснение.
Хотя сама она, похоже, этого не замечала, стоило ей получить возможность продемонстрировать знания, как её глаза начинали сиять, а пальцы беспокойно двигались от воодушевления.
Рассердилась бы Чжугэ Сона, если бы он сказал, что сейчас она напоминала маленького щенка, радостно виляющего хвостом?
Не подозревая о мыслях Намгун У, Чжугэ Сона пошевелила пальцами и перешла к главному.
— Имена большинства богов устроены именно так, однако некоторые действительно обладали отдельными родовыми и личными именами. Самым известным примером являются Три Владыки и Пять Императоров. А если говорить о божестве из рода Пхун... это Лазурный Император Тайхао Фуси.
— Фуси?
Божество-прародитель, первым создавшее Восемь Триграмм и запечатлевшее устройство мира в письменах.
Услышав имя Фуси, считавшегося величайшим по божественному положению среди Трёх Владык, Намгун У склонил голову.
— Фуси принадлежал к роду Пхун?
— На самом деле всё немного сложнее. В древние времена фамильные и родовые имена различались. Точнее будет сказать: Фуси из рода Пхун. Обычно фамилия передавалась по материнской линии, а название рода — по отцовской, но со временем эти понятия объединились.
Тайхао Фуси.
Если полностью разделить его имя, получится Фуси из рода Пхун, происходящий от Тайхао.
— И теперь возникает вопрос: кем являлась мать, которую звал Пхун Хён?
Чжугэ Сона задала вопрос, подняв указательный палец над сжатым маленьким кулаком.
Жест выглядел очаровательно, однако поднятая ею тема была слишком серьёзной, чтобы Намгун У мог это оценить.
— Если говорить о супруге Фуси... Нюйва?
— Верно. В некоторых преданиях их также называют братом и сестрой, поэтому Нюйва тоже принадлежит к роду Пхун. И, как вам известно, Нюйва...
— Богиня, создавшая людей.
В памяти Намгун У внезапно всплыл давний разговор.
Когда это было?
Уже около года назад.
При первой встрече с Вратами Призраков Намгун У обсуждал это с братьями Ян.
О Нюйве.
— ...Люди, которых богиня Нюйва собственноручно вылепила из глины, стали знатными, а родившиеся из комьев грязи, разбросанных взмахом смоченной в глине верёвки, стали простолюдинами.
— Верно.
— И подобно тому, как Нюйва создала людей, Хон Ерён создал демонических зверей.
Части начали складываться воедино.
— Культ Понсе поклоняется богине Нюйве. Сомун Пхё считал себя человеком, которого Нюйва вылепила собственными руками.
Сомун Пхё, презрительно называвший остальных «комьями грязи».
Для человека, погрязшего в чувстве собственного превосходства, убить друга, с которым он был знаком десятилетиями, не составляло труда.
Вероятно, он лишь притворялся другом того, кого считал существом ниже себя, чтобы обманывать окружающих.
— Тогда что Пхун Хён имел в виду, называя людей «подделками»?
— Говорят, Нюйва создала людей по собственному образу. Если Пхун Хён считал себя богом, разве не мог он воспринимать человечество лишь как подражание богам?
Пхун Хён.
Культ Понсе.
Нюйва.
Сомун Пхё.
Когда отдельные части начали вставать на свои места, Намгун У почувствовал, что наконец понемногу понимает происходящее.
«Сила Небесного Истока. Энергия, которая находилась ещё ближе к самой сущности жизни, чем Истинная ци Небесного Бессмертного...»
Не могла ли именно она являться первоисточником, из которого Нюйва создала людей?
Если так, утверждение Пхун Хёна о том, что он является «настоящим», обретало смысл.
«Возможно...»
Всё могло быть связано.
Его появление в этом мире, уничтожение клана Намгун, открытие Врат Призраков и возникновение Культа Понсе.
Всё.
— ...Теперь я знаю, что нам следует сделать дальше.
— Что? Вы ведь не собираетесь немедленно нападать на клан Токко?
— Мы ещё не готовы. Пока следует разобраться с более фундаментальной проблемой.
Нужен был человек, способный заполнить отсутствующие части.
Человек, знавший больше тайн, чем кто-либо другой.
— Нам нужно захватить Тонбан Хва.