— Это не старая рана.
Кохён вспомнил день, когда столкнулся с Тонбан Хва.
Для Намгун У эта история не должна была быть совершенно незнакомой. Встреча Кохёна с Тонбан Хва произошла незадолго до восстания в Пекине, когда известие об открытии белых Врат Призраков повергло в смятение не только Мурим, но и всю Поднебесную.
Врата Призраков появились неподалёку от Наньяна.
К северу от Наньяна, там, где начинались предгорья хребта Циньлин, находилась гора Тусан.
Именно там появились белые Врата Призраков.
Весь Мурим провинции Хэнань перевернулся вверх дном. Белые Врата, превосходившие даже чёрные, появились в Хэнани, которую можно было назвать сердцем Праведного Мурима.
Если бы Врата открылись полностью, Праведному Муриму был бы нанесён катастрофический ущерб.
Силы Праведного пути действовали быстро. Отправив просьбы о помощи в остальные области, они подняли все крупные организации, располагавшиеся в Хэнани.
Союз Мурима, монастырь Шаолинь, Открытая Банда и клан Хонвон.
Безумный Владыка Хонвон Кан, Глава клана Хонвон, настолько долго не появлялся в мире, что ходили слухи о его вознесении вслед за Владыкой Боевых Искусств. Однако он лично прибыл и развеял все сомнения. Вместе с ним выступили трое оставшихся в Союзе командиров Восьми Боевых Отрядов, а со стороны Шаолиня с горы спустился настоятель Какчон.
Кроме того, едва услышав о белых Вратах Призраков, быстрее всех прибыл Глава клана Пхэн Пхэн Хусан. Вскоре за ним последовал находившийся неподалёку Истинный человек Пурпурного Сияния — Меч Великого Предела и праведная опора секты Хуашань.
Даже военный предводитель Хан Вончхун присоединился к правительственным войскам, чтобы не позволить белым Вратам открыться.
Один из Трёх Пределов, двое из Двенадцати Почтенных и один имперский Непревзойдённый мастер.
Для закрытия белых Врат Призраков в одном месте собрались четверо Непревзойдённых мастеров.
Секта Удан, находившаяся ещё ближе, чем Хуашань, тоже приняла участие. Ей поручили сдерживать возможное вмешательство — поддерживать основные силы с тыла на случай, если Тёмный Мурим попытается им помешать.
Белые Врата Призраков являлись бедствием, но вместе с тем сулили драгоценную добычу. Тёмный Мурим не позволил бы Праведному пути присвоить её в одиночку.
Предосторожность оказалась оправданной.
В тот день Кохён и столкнулся с Тонбан Хва.
— Нам удалось его оттеснить, однако моё тело стало таким.
Тонбан Хва знал боевые искусства Удана вдоль и поперёк, тогда как Кохён ничего не знал об искусствах и техниках противника.
Различие было очевидным.
Но важнее всего была сама сущность освоенного Тонбан Хва боевого искусства — «Обратного Боевого Пути Великого Предела».
Он являлся противоположностью искусств Удана: был возведён на их основании, но полностью отвергал их учение и создавал нечто прямо противоположное.
Уже то, что Кохён сумел выжить и сохранить все конечности, следовало считать невероятным достижением.
«Даос сумел сразу после сражения у белых Врат поспешить в Пекин и принять участие в восстании?»
Намгун У, дважды закрывавшему чёрные Врата Призраков, было трудно в это поверить.
Даже битвы у чёрных Врат были невероятно изнурительными. Могли ли мастера, пусть их там и собралось четверо, преодолеть такое расстояние и одно за другим выдержать два сражения?
— Вам любопытно?
— Ах, да. Это настолько необычайное событие...
Увидев на лице Намгун У любопытство, соответствующее его возрасту, Кохён тепло улыбнулся и продолжил рассказывать о прошлом.
— Хотя сам я там не присутствовал, позднее слышал, что между кланом Хонвон и Союзом Мурима возникли разногласия.
— По какой причине?
— Безумный Владыка хотел, чтобы Врата открылись.
Одни стремились закрыть белые Врата Призраков прежде, чем они распахнутся полностью.
Другие желали позволить Хозяину белых Врат выйти наружу.
Клан Хонвон оказался не единственным представителем второй стороны.
Как ни удивительно, Пхэн Хусан тоже разделял это мнение.
В те дни он отчаянно искал способ вылечить Пхэн Ерён и намеревался захватить Хозяина белых Врат, чтобы получить хотя бы частицу его внутреннего ядра.
Поскольку закрытию противились двое из четырёх Непревзойдённых мастеров, работа почти остановилась.
— А затем Врата открылись.
— Белые Врата Призраков... Но разве их закрытие не прошло успешно?
В конце концов, Пхэн Хусан прибыл в Пекин на удивление невредимым.
Кохён объяснил причину.
— Едва открывшись, они сразу же закрылись.
Хозяин Врат даже не успел выйти наружу.
Хонвон Кан, который настойчивее остальных требовал увидеть Хозяина белых Врат, внезапно изменил решение и сам возглавил закрытие.
Пхэн Хусан не успел даже возразить.
Так Битва по Закрытию Врат и завершилась.
«Значит, поэтому он сумел сразу поспешить в Пекин? Но тогда как ему удалось получить Чесонгён?»
Если битва у белых Врат закончилась подобным образом, становилось понятно, почему Пхэн Хусан прибыл в столицу в хорошем состоянии и смог принять участие в Пекинском восстании.
— Это всё, что мне известно. За подробностями лучше обратиться к Главе клана Пхэн, с которым ваш род связан особенно близкими отношениями.
В отличие от не присутствовавшего там Кохёна, Пхэн Хусан должен был знать все подробности.
Намгун У запомнил, о чём следовало спросить Пхэн Хусана, после чего сложил кулак и ладонь и почтительно поклонился Кохёну.
— Благодарю, что удовлетворили моё любопытство.
Ради ответа на вопросы Намгун У Кохён рассказал всё, что знал.
Хотя во время разговора он вполне мог отмахнуться от этой темы как от незначительной.
Но каким бы малым ни был полученный дар, правильно было выразить благодарность хотя бы словами.
— Не стоит. Подобная мелочь не заслуживает благодарности. Более того, первыми поблагодарить вас должны мы, представители Удана.
Кохён заявил, что именно секта Удан должна была первой выразить признательность.
— По правде говоря, наша секта обязана была начать действовать ещё до того, как Глава вашего рода предложил сотрудничество.
Устранение Тонбан Хва.
Даже люди, покидавшие Мурим и возвращавшиеся к мирской жизни, должны были отказаться от боевых искусств.
Оставлять безнаказанным предателя, который изменил секте Удан, занимая положение её Главы, было немыслимо.
— Мы постоянно откладывали это. Прикрывались Великой войной Праведного и Тёмного путей и прятались за преградой императорского двора.
Кохён должен был убить Тонбан Хва ещё тогда, когда встретил его во время закрытия белых Врат.
То, что ему не удалось этого сделать, объяснялось лишь собственной несостоятельностью.
После разрушения тела Кохён был вынужден остаться охранять гору Удан во время войны Юньмэн, хотя та предоставила редкую возможность расправиться с отступником.
Будь Кохён в хорошем состоянии...
Отправь он Ковона в Ухань, а сам атакуй поместье Панён на горе Тяньцзы, ему, возможно, удалось бы отсечь голову Тонбан Хва прежде, чем тот успел воспользоваться императорским двором.
И теперь появилась ещё одна возможность.
Возможность исправить допущенную ошибку.
Кохён выпрямился и, подобно Намгун У, сложил кулак и ладонь.
— Благодарю вас за то, что не забыли о положении нашей секты.
Если Намгун У оставил Удану место в своём замысле по захвату Тонбан Хва...
Секта с радостью положит на это имя свой Меч Сосновых Врат.
§
Отряд Лазурного Неба спустился с горы Удан.
Теперь рядом с ними шёл человек, которого прежде не было в группе.
Старый мастер прошлого поколения — тот самый, которого Ковон называл великим дядей-наставником.
Учитывая всю благодарность Кохёна и обещание Главы секты оказать помощь, такая поддержка казалась довольно скромной.
Другой запредельный мастер Удана, даос Ёнван, сейчас отсутствовал в секте, но ведь они могли отправить хотя бы Ковона.
— Даже если не самого Ковона, разве нельзя было послать хотя бы кого-нибудь из Семи Истинных Мечей?
Семеро учеников первого поколения, воспитанных Ковоном.
Их называли Семью Истинными Мечами, поскольку они являлись прямыми учениками. Во время войны Юньмэн они вместе с Ковоном поддерживали клан Чжугэ в Ухане.
Пока Ковон убивал Демонического Дракона, они находились в самой гуще сражения.
То, что ни один из семерых не погиб, не оставляло сомнений в их мастерстве.
— Зато с нами Истинный Дракон, — сказал Ян Квэ.
— Честно говоря, если посмотреть на него, даже Истинный Дракон кажется...
Мун Сеган нёс вещи старика, словно слуга.
Сам старый мастер даже не взял с собой меч, но багажа у него отчего-то оказалось невероятно много.
— Он похож на колдуна...
— Не «похож». Он и есть колдун.
Ян Квэ заметил странность в голосе Мёрин.
Обычно, когда она его отчитывала, голос становился выше.
Сейчас же он звучал тихо и напряжённо, словно на поле боя.
— Сначала я не поняла, но теперь, присмотревшись, едва могу это почувствовать. В Удане пряталось совершенно нелепое чудовище...
— Он настолько силён?
Ян Квэ считал старика в лучшем случае мастером высшего класса, но, сколько ни всматривался, не замечал в нём ничего особенно устрашающего.
Пока потрясённая и испуганная Мёрин дрожала, старый мастер обратился к Намгун У.
— Глава клана Намгун.
— Да, даос.
— Прошу, называйте меня просто старшим Но. Моих знаний недостаточно, чтобы именоваться даосом. Но важнее другое: среди ваших подчинённых есть довольно интересный ребёнок.
— Вы говорите о Мёрин?
— Девушку, от которой исходит даосская аура, зовут Мёрин?
— Да.
— Тогда именно о ней.
Подобно тому как Мёрин ощутила в старом мастере нечто пугающее, он тоже проявил к ней большой интерес.
— Если это не будет проявлением неуважения к Главе клана Намгун, могу ли я дать этой девочке несколько наставлений?
— Наставлений? Не возникнут ли проблемы, если вы передадите ей искусства Удана?
— Я не могу обучать её искусствам Удана, однако способен исправить некоторые недостатки её техник.
Но тогда, в свою очередь, старик мог узнать об искусствах секты Чистого Истока, унаследованных Мёрин.
И всё же это могло стать хорошей возможностью.
Сейчас в Отряде Лазурного Неба находились лишь две настоящие колдуньи — Мёрин и Хвасо, прежде состоявшая в Сонпхуне.
Если добавить Чжугэ Сону, которую можно было считать гостьей, их становилось трое.
Разумеется, лишь в том случае, если школу мистических построений относить к числу колдовских направлений.
В такой ситуации помощь старого мастера могла стать плодородной почвой для дальнейшего роста Мёрин.
— Я поговорю с ней. Но окончательное решение принадлежит самой Мёрин, поэтому ничего обещать не могу.