Все полномочия Эдгара перешли к его законной супруге и принцессе Великой Империи Орсерк — Сефилии Улисесс Кайндель фон Орсерк.
Одновременно с этим Ева продемонстрировала императорскую печать и объявила во всеуслышание, что Его Величество Император отрекается от престола в пользу Сефилии.
Иными словами, Сефилия не просто унаследовала всё влияние и ресурсы Эдгара — она взошла на трон в качестве новой правительницы, сосредоточив в своих руках абсолютную власть.
«Муж мой, я ни за что тебя не подведу».
Давая эту безмолвную клятву, Сефилия ступила на помост.
Раз уж он доверил ей всю созданную им структуру, она была обязана исполнить его главное чаяние.
Объединить этот расколотый мир.
Взойдя на возвышение, Сефилия заговорила:
— Я — новое солнце Великого Орсерка, Сефилия Улисесс Кайндель фон Орсерк. Законная правительница и владычица четырёх королевств, наследница имперской династии Кайндель, повелительница Магических Глаз, щит Орсерка, страж Запада и Востока и истинная владычица этих земель.
Голос Сефилии звучал с привычным царственным величием.
Став новой владычицей Империи, она была обязана явить миру непререкаемое достоинство императорского рода.
В ответ на её слова все дворяне и подданные Империи пали на колени, склонив головы. Несмотря на внезапность заявления, они безоговорочно признали новую правительницу.
Но среди собравшихся были и монархи павших государств, и старейшины иных рас, никогда прежде не склонявшихся перед Империей. Они замерли на месте.
Потеряв свои земли и найдя убежище под защитой этого барьера, они и без того чувствовали себя уязвлёнными; пасть же ниц перед Сефилией означало бы окончательно превратиться в её бесправных слуг.
И всё же с каждой секундой им становилось всё труднее сопротивляться давлению.
Даже те, в чьих жилах текла древняя царственная кровь, не могли выдержать тяжести её взора. Магические Глаза династии Кайндель изначально создавались для одной цели — безусловного подчинения смертных.
— Прошу вас, поднимите головы.
Но в следующее мгновение алое сияние в её глазах угасло.
Ледяной, пронизывающий холод во взгляде сменился непривычной мягкостью.
— Принцесса... нет, Её Величество Императрица говорит с нами на равных?!
Среди беженцев прокатился изумлённый шепот. Сефилия обратилась к собравшимся с искренним уважением, совершенно забыв о сословных различиях, хотя среди них было немало простолюдинов.
— Я стою на этом помосте не ради того, чтобы упиваться властью новой Императрицы Орсерка, — спокойно произнесла Сефилия. — Я стою здесь как одна из жён моего драгоценного друга и единственного супруга, Эдгара Фикса, чтобы донести до вас его последнюю волю.
Слова эти повергли толпу в шок.
Новая правительница Империи добровольно принизила свой статус до «всего лишь одной из жён Эдгара Фикса».
Впрочем, стоило людям вспомнить, о ком идёт речь, как по рядам прокатились понимающие кивки.
Разве Эдгар Фикс не был признан потомком и живым воплощением древних небожителей?
— Как уже объявила Ева Фикс, я приняла волю Эдгара, — продолжала Сефилия. — Все его полномочия и большая часть богатств перешли ко мне. Однако мой супруг доверил мне всё это вовсе не для утверждения личной тирании. Он счёл меня наиболее подходящей опорой для защиты его наследия.
В многовековой истории Орсерка ещё не было случая, чтобы правящий монарх добровольно умалял своё величие ради другого человека.
Но на лице Сефилии не отразилось ни тени смущения.
Её муж уже стал фигурой куда более величественной, чем любой земной титул.
— Мой супруг желал лишь одного: чтобы человечество выстояло в этой войне, — твёрдо произнесла она, обводя взглядом собравшихся. — И ради исполнения этого желания я пойду на всё.
Она посмотрела прямо в глаза венценосным изгнанникам и предводителям чужих племён.
— Посему я не стану силой принуждать вас к рабской покорности. Как и обещал мой муж, автономия каждого народа будет признана. Однако я требую от вас полнейшего и искреннего содействия. Ибо на кону стоит выживание нашего рода.
Монархи и старейшины рас один за другим склонили головы.
Как могли они отвергнуть руку, протянутую им правительницей величайшей державы с такой искренней скромностью?
Убедившись, что её слова достигли сердец, Сефилия тихо добавила:
— И ещё... почтите память моего супруга, пожертвовавшего собой ради спасения этого мира.
Она повернулась в сторону постамента.
Там стоял боевой костюм, который Эдгар носил чаще всего. Доспех замер настолько прямо и гордо, будто сам Эд до сих пор находился внутри.
Шок на лицах людей сменился благоговением.
Императрица Орсерка опустилась на одно колено перед пустым доспехом своего мужа.
Вслед за Сефилией, подавшей пример, на колени опустились все.
И на сей раз среди них не осталось сомневающихся: короли павших земель и старейшины гордых рас преклонили колени без колебаний.
Они могли противиться власти имперского престола, но перед Эдгаром, вырвавшим их из когтей погибели, они были готовы склоняться вновь и вновь.
В этот день Эдгар Фикс окончательно превратился в символ.
В живое божество, в Спасителя всего сущего.
Минул год.
За это время внутри защитного барьера, возведённого Эдгаром, произошло немало перемен.
— Ох... этой работе конца и края нет.
Сефилия тяжело вздохнула, потирая виски от навалившейся усталости.
Унаследовав дела Эдгара, она оказалась погребена под лавиной государственных забот. Как вообще Эд умудрялся справляться со всем этим чудовищным объёмом в одиночку?
— Ева, какое счастье, что ты рядом.
Сефилия посмотрела на андроида глазами, под которыми залегли глубокие тени. Если бы не Ева, она бы давно свалилась от истощения.
Та лишь мягко улыбнулась и протянула очередную папку:
— Это ещё не всё. Только что поступили новые донесения.
— Что, опять?!
— В секторе AC-487 вспыхнули беспорядки.
Сефилия торопливо пробежала глазами строки отчёта. Бунт действительно нанёс ущерб нескольким критически важным узлам снабжения.
Коснувшись лба, она пробормотала:
— Как же тяжело... Стоит потушить один пожар, как тут же разгорается другой.
Теперь она на собственной шкуре прочувствовала всю тяжесть бремени правления. Особенно в убежище, где под одним куполом оказались заперты десятки непримиримых культур и народов.
— Всё держится лишь на памяти о его жертве.
В этом тесном пространстве с ограниченными запасами ресурсов хрупкий мир сохранялся исключительно благодаря религиозному благоговению перед образом Эдгара Фикса. Чувство глубокого долга и благодарности к Спасителю удерживало народы от всеобщей резни.
«И не только благодаря Эдгару», — мысленно добавила Сефилия, переходя к следующему документу.
Там подробно описывались ратные подвиги наследников четырёх герцогских домов: Энии, Изабеллы, Лукаса и Клэр.
— Они становятся сильнее с каждым днём.
Их боевое мастерство росло не по дням, а по часам.
Изабелла, окончательно очистившись от демонической скверны, в совершенстве овладела высшей магией льда. А искусство баттодзюцу Энии в сочетании с пространственными метками превратилось в нечто невиданное: в мгновение, когда её клинок покидал ножны, врагов рассекала незримая и беззвучная волна смерти. Для стороннего наблюдателя демоны просто распадались надвое в ту же секунду, как её рука касалась рукояти.
Это было воистину божественное мастерство меча.
— Клэр, наложи усиление на гравитационную сферу!
— Сделано!
Тем временем Лукас и Клэр официально связали себя узами брака. Став супругами, они действовали как единое целое, являя собой сокрушительную силу. Пространственные разломы Лукаса, помноженные на усиливающие ауры Клэр, порождали заклятия чудовищной мощи.
— Поразительно, — пробормотала Сефилия, глядя на магическую запись разрушений, оставленных этой парой. Целые полчища тварей затягивало в сингулярность Лукаса и сминало в кровавую кашу.
Она повернулась к Еве:
— Твои тренировочные методики творят чудеса.
Взрывной рост наследников был прямой заслугой искусственного интеллекта. Объединив фундаментальные законы земной физики с магическими формулами Рунтерры, Ева смогла рассчитать для каждого из них идеальную программу развития.
Однако Ева покачала головой:
— Мои расчёты — лишь малая часть. Главное — их собственное упорство. Не будь они готовы перешагнуть через грань возможного, никакие алгоритмы бы не помогли.
Сефилия понимающе кивнула.
Наследники тренировались на износ, движимые одной целью: исполнить волю Эдгара и найти способ вытащить его из заточения.
Любовь и преданность сделали их теми, кем они стали.
— Да, все стараются изо всех сил. Случаются бунты и раздоры, но большинство не опускает рук.
Сефилия мягко улыбнулась и перевернула страницу.
Следующий доклад сообщал, что Шарлотта разработала новое алхимическое оружие. Это был чудовищный состав, заставлявший демоническую ману буквально закипать в телах тварей, выжигая их внутренности заживо.
В другой папке лежали отчёты бывших хулиганов из клуба «Грёбаные новички». Давно переросшие студенческие забавы, они превратились в ведущих инженеров-механиков и разрабатывали передовые образцы вооружения. Среди них был и прототип костюма массового производства, способный превратить обычного пехотинца в боевую единицу колоссальной мощи.
— Отлично. Это многократно усилит нашу регулярную армию.
По характеристикам массовый доспех почти не уступал ранним разработкам самого Эдгара. Более того, парням удалось отвязать систему от необходимости вживлять мана-камни прямо в тело пилота, что делало костюм куда безопаснее оригинала.
Конечно, до поздних шедевров Эдгара ему было далеко, но для фронта это был колоссальный прорыв.
— Похоже... развязка уже близка, — тихо произнесла Сефилия.
Силы Объединённого Альянса стремительно приближались к порогу, за которым они смогут бросить вызов самим Владыкам Преисподней.
Ева подтвердила её догадку:
— По моим расчётам, остался ровно один год. К этому сроку совокупная мощь армии достигнет пика.
— А что с неприкосновенными запасами продовольствия и воды?
— Их тоже хватит ровно на год. Дальше начнётся острый дефицит.
— Значит, трещины углубятся. И конфликтов станет больше.
— Неизбежно.
Сефилия горько усмехнулась.
Даже сейчас в лагерях то и дело вспыхивали искры недовольства. Человеческая природа не меняется от красивых речей. Как бы искренне люди ни почитали жертву Спасителя, первобытная борьба за лучшие ресурсы неизбежно толкала их на эгоистичные поступки.
Общество, запертое в ограниченном пространстве с тающими запасами, обречено на медленное угасание.
Людей здесь было слишком много.
«Мой муж наверняка предвидел всё это».
Сефилия вновь ясно осознала свою истинную роль.
Она должна была безжалостно карать любого, кто посмеет переступить черту. Прикрываясь священным именем Эдгара, она дарила надежду народу... но за кулисами оставалась той, кто железной рукой подавляет любые признаки раскола.
Она одновременно была верховной жрицей, возносящей хвалу жертве своего святого мужа, и беспощадным монархом, выжигающим крамолу калёным железом.
«Быть может... даже его решение жениться на мне было частью этого холодного расчёта?»
Будучи искушённым политиком, Сефилия прекрасно понимала: любовь Эдгара не была слепой страстью. Это было осознанное, выверенное чувство, необходимое именно для этого мига. Он подошёл к ней, предвидя наступление этих тёмных дней.
— Хи-хи... — сорвался с её губ тихий смешок.
Даже если так — какая разница?
Если его любовь строилась на расчёте, то её собственная любовь заключалась в том, чтобы с улыбкой позволить ему использовать себя. Если гениальный план Эдгара увенчается спасением мира, это станет лучшей наградой для них обоих.
Светло улыбнувшись, Сефилия открыла следующий документ.