— Эд!
Эния сорвалась с места в ту же секунду, как увидела его. В её глазах смешались невыносимая тоска и бесконечное облегчение.
Изабелла оказалась рядом с ним почти одновременно с ней.
Они замерли друг напротив друга, не в силах вымолвить ни слова, просто вглядываясь в черты его лица. Девушки смотрели на него с отчаянной жаждой, словно до конца не веря, что Эд действительно вернулся из небытия.
В этих взглядах читалась вся боль долгого, мучительного ожидания.
Эд мягко улыбнулся им, стараясь успокоить их встревоженные сердца. Во взгляде его читались безграничное тепло и понимание.
— Э-Эд!..
В этот миг запыхавшаяся Шарлотта выбежала вперёд.
От той безжалостной воительницы, что хладнокровно выжигала полчища врагов ядовитыми газами, не осталось и следа. Перед ним вновь стояла та самая робкая, чистая Шарлотта, которую он помнил. Она нерешительно шагнула к нему, с трудом сдерживая готовые брызнуть слёзы.
— Вы все стали невероятно сильными, — негромко произнёс Эд.
Он сразу ощутил качественные изменения в Энии и Изабелле. Их аура вплотную приблизилась к могуществу древних первопроходцев.
Эд прекрасно понимал, через какой кромешный ад тренировок им пришлось пройти, чтобы достичь этой грани. Даже неся в себе кровь небожителей, полностью пробудить столь колоссальное наследие было почти невозможно.
— Да... — с непоколебимой твёрдостью ответила Эния. — Теперь мы сможем сражаться рядом с тобой. Мы больше никогда... не оставим тебя одного.
В её словах звенела сталь.
Непоколебимая решимость никогда больше не взваливать всё бремя мира на его плечи.
За этой решимостью стоял не страх боли от тренировок, а удушающий ужас беспомощности, который она испытала в день его ухода. Эния слишком хорошо запомнила, каково это — быть не в силах сделать хоть что-то, кроме как бессильно наблюдать.
Именно эта память выковала её нынешнюю мощь.
Изабелла не произнесла ни слова, но её пылающий взгляд говорил громче любых клятв. Было ясно без слов: она заплатила не меньшую цену, чтобы стоять здесь сегодня.
— Спасибо вам. Вы вынесли слишком много, чтобы дойти до этой точки.
Эд тепло кивнул, признавая их подвиг.
Их преображение было не просто ростом мускулов или запаса маны. Это был триумф несгибаемой воли, переплавившей душевные раны в несокрушимое оружие.
Эд видел это и преклонялся перед их упорством.
— Шарлотта.
Он негромко окликнул девушку, застывшую в неловкой нерешительности. Она робко замерла в шаге от них, словно боясь помешать воссоединению этой троицы. Ей казалось, что Эду будет достаточно лишь их двоих.
— Ты тоже совершила невозможное. Я очень скучал по тебе.
Но стоило этим словам коснуться её слуха, как все сомнения Шарлотты обратились в пыль.
Смахнув покатившуюся слезинку, она с прерывистым вздохом шагнула вперёд и уткнулась лицом в его грудь. Она ведь тоже трудилась без сна и отдыха, проводя сложнейшие исследования в лабораториях, ничуть не уступая по упорству мечницам.
Она истязала свой разум ради одной цели — освободить его из каменного плена.
И Эд знал это.
— Какое счастье... Эд действительно вернулся, — тихо прошептал Лукас, наблюдая за ними издали. На его губах играла слабая, искренняя улыбка.
Клэр нежно прижалась к его плечу, разделяя это светлое чувство.
Вдруг Эд повернул голову в их сторону.
Он смотрел на Лукаса и Клэр взглядом, полным неподдельной отцовской гордости. Когда Эд едва заметно кивнул, Лукас ответил точно таким же коротким, уверенным кивком.
Этого безмолвного обмена было довольно для них двоих — друзей в этой жизни и отца с сыном в глубинах забытого прошлого.
А чуть в стороне за ними молча наблюдала Адела.
Она намеренно держала дистанцию. Адела понимала: для Эда важнее всего была его настоящая жизнь, и она, связанная с ним узами былой инкарнации, не смела быть эгоистичной.
Миг, когда Эд вновь обнимет её как Джек, наступит после того, как смолкнет грохот этой войны. Этого знания ей было довольно.
— Значит, ты вернулся, — раздался холодный, величественный голос.
К ним неспешно приблизилась Сефилия.
Став полноправной Императрицей в разгар тотальной войны, она не могла позволить себе броситься в его объятия на глазах у миллионов воинов. Положение обязывало её сохранять невозмутимую царственность.
Прекрасно понимая её мотивы, Эд с улыбкой склонил голову в безупречном поклоне:
— Подданный Эдгар Фикс вернулся пред светлые очи Вашего Величества, как и было велено.
— Хм... хорошо.
— Я обниму Ваше Величество куда крепче, как только мы покончим с этой битвой, — тихо добавил он.
Лицо Сефилии вмиг залило густым румянцем. Растерявшись, новоиспечённая владычица империй едва слышно выдавила: «Я... я дозволяю это», — и поспешно отвернулась, пряча пылающие щёки.
Пока остальные едва сдерживали тёплые улыбки, к ним подошла Ева:
— Время для сентиментальности вышло. Владыки восстанавливают свою истинную форму.
Все посмотрели в указанном направлении.
Вокруг пульсирующего чёрного кристалла сгущалась колоссальная тёмная масса, обретая плоть.
Елена подошла вплотную к Эду и тихо фыркнула:
— Ученик, а про наставницу ты совсем забыл? Я вообще-то тоже обидеться могу.
— Хотите, я вас потом страстно поцелую, учитель?
— Обойдусь, пожалуй. Лучше займись вон теми уродами.
Лицо Елены вновь стало смертельно серьёзным, вокруг её пальцев заплясали чары.
Спутницы и соратники Эда мгновенно заняли боевые позиции.
Тьма рассеялась, являя миру истинный облик чудовищ.
[Эдгар Фикс...]
Мельфирн, предводитель Архидемонов.
Исполинский рыцарь высотой почти в восемь метров возвышался над полем брани, глядя на Эда свысока.
Вокруг него разлилась столь чудовищная мощь, что у смертных перехватило дыхание, но чудовище лишь разочарованно процедило:
[И это... весь твой хвалёный замысел? Запереть нас на два года лишь ради того, чтобы привести на убой этих ничтожеств?]
Эд холодно усмехнулся.
Даже сейчас это порождение ада не понимало, что инициатива давно утеряна.
— Да, для таких древних колоссов, как вы, все эти люди могут казаться простыми букашками, — спокойно произнёс он.
Мельфирн молчал.
— Но механизированная армия, перемоловшая твою нечисть в фарш, была создана потом и кровью именно таких людей. В ней заключён весь триумф человеческой мысли: миллионы болтов и заклёпок, сотни двигателей, километры кабелей и гидравлики, сложнейшие мана-реакторы и титановые бронелисты. Каждая деталь в ней оплачена бессонными ночами и мозолистыми руками смертных.
Пройдя через сотни циклов, Эд слишком хорошо выучил главный урок своих поражений.
Он проигрывал, потому что пытался взвалить всё на себя одного.
Он искал ответы в одиночку, в одиночку копил ресурсы, в одиночку шёл против рока.
Причина была проста: с каждым возвратом люди, шедшие за ним, исчезали навсегда. Их существование казалось слишком хрупким и мимолётным, чтобы опереться на него всем весом.
«Останься я один — и эта бесконечная петля никогда бы не разорвалась».
Но теперь правила изменились.
Эд добровольно отказался от силы возврата во времени и позволил замуровать себя вместе с демонами.
Это решение стоило ему невероятных усилий, но взамен подарило человечеству единственный реальный шанс. Шанс поставить жирную точку в этой затянувшейся на тысячелетия войне.
Он взглянул прямо в горящие злобой провалы шлема Мельфирна:
— Ты уже проиграл, Мельфирн. Потому что этот самый миг — единственный победный путь, который я вычислил за сотни безнадёжных перерождений.
В голосе Эда не было сомнений — лишь абсолютная, несокрушимая уверенность.
Стоило ему договорить, как от исполинской туши Мельфирна во все стороны брызнула осязаемая тьма. Воздух задрожал, наливаясь тяжестью, от которой земля под ногами пошла трещинами. Остальные повелители преисподней вторили своему лидеру, высвобождая первобытную ярость.
Давление было столь велико, будто на долину обрушился целый горный массив.
Это был пролог к светопреставлению.
Глухой, рокочущий бас Мельфирна заставил содрогнуться небеса:
[Нет. Этот миг станет твоей братской могилой. Отбросив силу возврата, ты сам подписал себе смертный приговор. Наш триумф будет абсолютным.]
Правая рука предводителя демонов с мерзким хрустом начала мутировать. Плоть и металл сплелись воедино, вытягиваясь в колоссальное копьё, чьё лезвие напоминало ряд зазубренных клыков неведомого чудовища.
Когда многометровое орудие завершило метаморфозу, чудовище с сокрушительной мощью обрушило его вниз, целясь прямо в макушку Эда.
Скорость удара превышала мыслимые пределы.
Сжатый воздух породил ударную волну, с корнем вырывающую камни, а чудовищный свист рассёк тишину, предвещая гибель.
Но в следующую долю секунды пространство разорвал чистый девичий голос:
— Куда это ты метишь?
Из-за спины Эда блеснула полоса лазурной стали.
Эния сделала шаг, и пространство перед ней перечеркнула тончайшая алая линия — след абсолютного удара, лежащего за гранью законов бренного мира.
Вдоль этой линии исполинское копьё Мельфирна беззвучно распалось на две половины.
Отрезанное остриё рухнуло оземь с колоссальным грохотом, сотрясшим долину.
Глаза демонического рыцаря сузились.
Он не мог скрыть замешательства, почувствовав энергию, исходившую от хрупкой человеческой девушки.
[Ты...]
Это была сила, до боли знакомая ему.
Сила, которую он не встречал с эпохи Сотворения.
Мощь тех самых древних первопроходцев-небожителей, что когда-то заточили его род во тьме, теперь бурлила в жилах Энии.
Лишь в этот миг до Мельфирна и остальных Владык дошло, на чём строилась непоколебимая уверенность Эда.
Он сумел пробудить потомков Небес.
Мельфирн со скрежетом стиснул зубы и прорычал:
[Вот оно что... Превосходно. В таком случае мы тоже не станем сдерживаться.]
ГРОМ!
От тела вождя демонов во все стороны разошлась незримая пульсация колоссальной амплитуды.
Эта волна прокатилась по всей территории падшей Империи, докатившись до самых дальних рубежей континента.
Он призвал на поле боя абсолютно всех тварей и демонов, ещё топтавших эту землю.
В глазах Мельфирна полыхнуло багровое пламя священной ненависти:
[Да начнётся тотальная война. Мы превратим эти земли в вечное кладбище для всего вашего рода.]
Его рёв заставил дрожать литосферные плиты.
И в эту секунду началась последняя битва за право человечества на существование.