Силуэт поверженного стального титана на экранах медленно растворился во тьме, уступая место новому изображению.
В кадре появился Эдгар Фикс. На нём был строгий тёмный костюм. Сидя за простым столом, он поправлял манжеты рубашки и воротник, словно диктор перед началом экстренного выпуска новостей, и бегло просматривал лежащие перед ним листы бумаги.
— Раз, два… раз, два… — негромко произнёс он, проверяя чувствительность микрофона.
[Брат, аппаратура готова к записи,] — раздался мягкий голос Евы из динамиков.
Эдгар сделал глубокий вдох, кивнул в объектив, и над столом замерцала голографическая панель.
Отложив заметки в сторону, он поднял взгляд. Его глаза смотрели прямо в душу каждому, кто замер перед экранами в подземных бункерах и на руинах городов.
Он заговорил:
[Здравствуйте. С вами говорит Эдгар Фикс.]
В ту же секунду у четырёх женщин подкосились ноги.
Изабелла, Эния, Шарлотта, Адела… Каждая из них сердцем почувствовала: эта запись не была победным рапортом. Это было прощание.
[Я пришёл к вам из будущего.]
Первая же фраза разорвала тишину подобно разорвавшемуся снаряду.
Гость из грядущего. Путешественник сквозь время.
Миллионы людей ошеломлённо переглянулись, не в силах осмыслить услышанное.
[Все те чудеса, что я явил вам за эти годы… произошли вовсе не потому, что я обладал каким-то исключительным величием. Единственная причина заключается в том, что мне довелось пережить невообразимо долгий срок.]
И постепенно смысл его слов начал доходить до разума зрителей.
Действительно, как один смертный юноша мог совершить всё это? Изобрести сложнейшие паровые турбины, перевернуть металлургию, подарить миру связь, победить древних владык? Без знания будущего такие чудеса граничили с безумием.
[Я собственными глазами видел, как этот мир погибал бесчисленное множество раз. Враги, затаившиеся на Земле Смерти — Великие Герцоги Ада, — были слишком сильны. И я раз за разом терпел поражение.]
Вспышка.
Изображение сменилось архивной проекцией памяти.
Перед людьми предстала картина их истинного, первоначального финала.
«Первый цикл».
Эдгар, сжимающий обломок меча, стоит на коленях посреди бескрайнего поля гниющих трупов. Небо затянуто пеплом, вокруг — лишь разорванные флаги и обугленные скелеты городов.
Несколько человек в толпе не выдержали и отвернулись: настолько тошнотворной и безысходной была эта сцена абсолютного краха человечества.
[То, что вы видите сейчас… должно было стать нашим единственным будущим. Но я не смог смириться с такой судьбой. И воспользовался силой, дарованной мне, чтобы повернуть время вспять.]
Экран начал обратную перемотку.
Лезвие клинка срослось воедино, ошмётки плоти вернулись в тела павших, реки крови втянулись обратно в раны, сожжённые башни собрались из пепла… Перемотка шла назад, пока на экране не показалась залитая солнцем площадь Имперской Академии в день вступительной церемонии.
Так человечество впервые увидело механику «регрессии».
— Невероятно… Неужели такое возможно?..
— Повернуть вспять само время…
— Для потомка Небожителей нет ничего невозможного…
Люди шептались, потрясённые величием открывшейся тайны. Мифы эпохи Генезиса обретали плоть на их глазах.
[Однако даже возвращение в прошлое не гарантировало спасения. Враг оставался чудовищно силён. Сколько бы десятков и сотен раз я ни пробовал снова, финал оставался неизменен.]
Кадры на экране замелькали с пугающей скоростью.
Смерть во втором цикле.
Гибель в семнадцатом.
Крах в сорок девятом.
Сотни вариантов конца света. Эдгар, сгорающий заживо в пламени Караана. Эдгар, сходящий с ума от шепота Азазеля. Эдгар, замерзающий в ледяной хватке Лилит.
С каждым новым фрагментом ужас в глазах зрителей сменялся благоговением и щемящей скорбью.
Как человек мог вынести подобное?
Как его разум не раскололся на части после десятой, сотой, пятисотой мучительной смерти? Ради чего он продолжал этот персональный ад?
«Ах…» — беззвучно выдохнула Эния, прижав ладонь к губам.
Они поняли. Его женщины всё поняли.
Он шёл вперёд сквозь века и агонию не ради славы и не ради власти.
Он делал это ради уз, которые связали его с ними. Ради того, чтобы выковать единственную ветку реальности, где все они останутся живы. Где никто не будет брошен во тьме.
«И я… я смел упрекать его?..» — Лукас сжал кулаки так, что побелели костяшки.
Он вспомнил свою глупую детскую обиду. Вспомнил, как злился на Эдгара за то, что тот забрал его мать.
Теперь Лукас понимал: Эдгар взвалил на свои плечи груз всех тех жизней, которые не сумел спасти в прошлых попытках. Он не воровал чужое счастье — он искупал долги сотен забытых миров.
[…И вот, пройдя через сотни кругов преисподней… я наконец добрался сюда. Мне удалось загнать Великих Герцогов в ловушку.]
Эдгар на записи сделал короткую паузу. Он взглянул в камеру с предельной серьёзностью.
[Поэтому я добровольно отказался от способности возвращаться назад. Я поставил всё, что у меня было, на эту единственную жизнь. Потому что вы… потому что этот мир прямо сейчас — лучший из всех, что мне довелось видеть.]
Сердца людей дрогнули.
«Вы — лучшие». Слова человека, познавшего тысячелетия отчаяния, прозвучали как высшее благословение. Они были выбраны. Небожитель поверил в них.
[Поэтому я умоляю вас: выживите. Отныне судьба Рунтерры находится в ваших руках. Вы — самые сильные, самые мудрые и самые сплочённые люди из всех, кого я встречал на бесчисленных путях времени. Я верю в вас.]
В глазах людей, вечно грызшихся за клочки земли и титулы, зажглась единая, несокрушимая воля.
Выжить.
Человечество приняло последний завет того, кто сгорел ради их спасения.
[Похоже, моя роль подошла к концу. Если расчёты верны, к моменту показа этой записи я буду запечатан вместе с оставшимися Великими Герцогами. Барьер, который я воздвиг вокруг убежища, не сможет пробить ни одна тварь.]
По рядам беженцев прокатился вздох облегчения. Чудовища, казавшиеся непобедимыми богами разрушения, были обезврежены.
— Значит… лорд Эдгар снова принял весь удар на себя?..
— Быть запертым в вечной тьме с повелителями ада… Боги, какая страшная жертва…
Люди плакали открыто, не стыдясь своих слёз. Чувство вины перед этим одиноким воином жгло их сердца.
[…Пока Архидемоны скованы печатью, становитесь сильнее. Учитесь, развивайте технологии, крепите союз. Чтобы, если печать однажды падет, вы смогли дать им отпор сами. Чем закончится эта история, зависит только от вас.]
Эдгар на экране замолчал.
Было видно, что он хочет сказать ещё что-то очень личное. Назвать имена тех, чей образ он пронёс через века агонии. Сказать им, как сильно он их любит.
Но он сдержался. Потому что признание прозвучало бы как окончательное «прощай».
И вместо этого Эдгар Фикс произнёс:
[Я знаю, у вас всё получится. Выживите.]
Экран погас.
Спустя секунду появилось изображение разведывательного дрона: посреди пустоши высился гигантский, уродливый холм из застывшего титана и окаменевшей чёрной плоти. Монолитная гробница, в глубине которой уснули Эдгар и Архидемоны.
— Это ещё не конец, — раздался чистый, металлический голос.
Изображение переключилось на трибуну. Перед экраном стояла Ева, а рядом с ней, облачённая в траурную мантию, замерла Сефилия.
Андроид обратилась к замершему миру:
— Лорд Эдгар Фикс вернётся. Когда придёт срок, он вновь встанет среди нас.
Она сделала паузу, давая словам проникнуть в сознание каждого.
— А сейчас я оглашу последнюю волю лорда Эдгара Фикса касательно распределения его наследия и структуры верховной власти.