О чудовищной катапульте из замка Селтрин слышали все. Во время осады она крепко потрепала армию наследного принца, но её считали исключительно оборонительным оружием. Уж слишком громоздкой была эта махина, чтобы таскать её по дорогам.
К тому же наследный принц вёл к замку Селтрин пятьдесят тысяч солдат. Значит, катапульта должна была остаться там и защищать крепость.
Так думали в Одинеле — пока первый камень не снёс часть стены.
Грохот!
Вторая глыба угодила прямо в покои графа. К несчастью для замка и, пожалуй, к счастью для хозяина, она пробила потолок и рухнула рядом с кроватью, не задев его.
Бу-у-ум!
— А-а-а!..
Граф Одинел свалился на пол и пополз прочь от камня. Несколько секунд он ещё надеялся, что спит или сошёл с ума. Но пыль, обломки и дыра над головой были слишком настоящими.
— Какого... Что происходит?!
Дверь распахнулась, в комнату влетел управляющий. Он был таким же бледным, как хозяин.
— Г-господин граф! Нас обстреливают!
— Я вижу, что обстреливают! Откуда летят камни?!
— С другого берега! Они один за другим падают на замок!
— А гарнизон чем занят?!
— Не знаю! Там полный бардак!
БУ-У-УМ!
Пол заходил ходуном. Снаружи донеслись крики.
— Бежим!
— Помогите!..
— Нас сейчас завалит!
По замку метались люди. Воздух заволокло пылью. Граф наконец понял: если ничего не предпринять, от Одинела останется груда камней.
И тут он вспомнил о самом ценном.
— Зерно! — заорал он. — Собери всех, кого найдёшь, и перетащи запасы в безопасное место!
Именно из-за запасов в городских амбарах Одинел стал главной базой снабжения. Во время войны зерно стоило дороже золота.
— Но сначала нужно вывести людей...
— Сначала зерно! Если оно пропадёт, наследный принц вырежет всю мою семью!
Граф не преувеличивал. Он находился в имперской столице во время переворота и своими глазами видел, как наследник казнил родных братьев и сестёр. Человек, не пощадивший собственных братьев и сестёр, не простил бы потерю армейских запасов.
— Ты понял меня?!
— Д-да, господин граф!
— Тогда шевелись!
Управляющий выбежал. Сам граф бросился к конюшне. Надо было найти Майлза и заставить его остановить обстрел.
И-го-го!
Через несколько минут граф уже скакал к берегу Лайма.
Майлз участвовал не в одном сражении, однако такого удара не ожидал даже он. В первые минуты капитан рыцарей Железного Льва растерялся и теперь никак не мог взять себя в руки.
— Капитан, замок разнесут! — крикнул заместитель.
— Сам вижу!
Майлз зло стиснул зубы.
Катапульта стояла слишком далеко. Ни одна стрела до неё не долетела бы. Чтобы уничтожить орудие, требовалось переправиться через реку и навязать противнику бой.
Но тогда гарнизон сам отказался бы от главного преимущества. Покинуть выгодную позицию на берегу и атаковать армию, превосходившую его в восемь раз, мог только безумец.
Поэтому Майлз медлил.
Оставалась надежда, что у врага скоро кончатся камни. Если переждать обстрел, гарнизон сохранит позиции и ещё сможет удержать город.
Много глыб они сюда не притащили. Нужно просто выстоять.
Он уже почти убедил себя, что это лучший выход.
Катапульта, как назло, не умолкала. Замок Одинел рушился у него на глазах.
— Капитан, надо что-то делать!
— Да знаю я!
Майлз всё равно не решался отдать приказ.
Топот копыт!
К ним подлетел всадник и едва удержался в седле. Это был граф Одинел.
— Майлз! Какого чёрта вы тут стоите?! Замок сейчас сравняют с землёй!
— Положение непростое, господин граф.
— Непростое?! Переправляйтесь и разбейте эту проклятую катапульту!
— Если мы уйдём с берега, то лишимся преимущества.
— Какого ещё преимущества?! Нас всех похоронят под камнями! А если погибнет зерно, наследный принц казнит и меня, и вас! Так что либо уничтожьте эту дрянь, либо готовьте шею под топор!
Граф уже не владел собой. Страх вытеснил остатки здравого смысла.
Заместитель Майлза тут же поддержал его:
— Капитан, нам не нужно разбивать всю армию. Перейдём реку, уничтожим катапульту и вернёмся. Тогда Лайм снова будет на нашей стороне.
Пять тысяч против сорока тысяч — самоубийство. Но если ударить в одну точку, пробиться к орудию и сразу отойти, шанс оставался. Потери могли быть большими, зато город уцелел бы.
Дерьмо. Похоже, выбора и правда нет.
Майлз посмотрел на разваливающийся замок и наконец решился.
— Всем грузиться на суда! Переправляемся! Разнесём эту проклятую катапульту!
Приказ был отдан.
— Клюнули, — сказал Макс, наблюдая, как солдаты Одинела садятся в лодки.
— Сколько пропустим на берег? — спросила Регина.
— Примерно половину.
— Хватит.
Если бы им требовалось лишь удержать берег, можно было перебить противника ещё на воде. Но Макс пришёл не защищаться. Ему нужен был Одинел, а для этого гарнизон следовало разгромить, а не просто отогнать.
Значит, неприятеля надо было заманить подальше от реки и накрыть одним ударом.
— Вовремя решились, — заметила Регина. — Камней почти не осталось.
Майлз не ошибался: запас камней действительно подходил к концу.
— Именно поэтому я и бил по городу, — ответил Макс.
Любой другой первым делом обрушил бы камни Черепашьей катапульты на солдат у переправы. Это казалось очевидным: уничтожить ближайшую угрозу, пока есть возможность.
Макс рассуждал иначе. Обстреляй он берег — гарнизон отступил бы к Одинелу. У армии принцессы не было ни лодок, ни моста, поэтому воспользоваться отходом противника всё равно бы не удалось. Даже тяжёлые потери гарнизона ничего не решали.
Зато город не мог отступить.
— Войско может уйти, а Одинел — нет, — тихо повторила Регина.
Теперь она до конца поняла его замысел. Макс просчитал не только движение войск, но и страх людей, отвечавших за Одинел.
Вот ведь... Как тут Максом не восхищаться?
В груди шевельнулось непривычное чувство. Регина всегда считала, что рядом с ней не окажется мужчины, которому она сможет по-настоящему доверять. Дело было даже не в завышенных требованиях — она просто никого к себе не подпускала.
А такой человек всё это время находился совсем близко.
— Я нарочно оставил у катапульты слабое прикрытие, — сказал Макс, вырвав её из мыслей.
— Чтобы они полезли туда всей толпой.
— Именно. Когда подойдут, не жалей их. Чем меньше потеряем своих, тем лучше.
— Тебя это тоже касается.
Регина едва заметно улыбнулась.
— Идут! — прогремел голос Дункана.
Последняя часть плана пришла в движение.
— Вперёд! Прорвите их строй! — кричал Майлз.
По численности враг превосходил их во много раз, но сразу в бой вступить могли лишь передние ряды. Майлзу требовалось пробить узкий проход к катапульте. Всё остальное не имело значения.
— У нас один выход! Дойдём до орудия — победим! Я сам прорублю дорогу!
Капитан шёл впереди, и это приободрило солдат. Рыцари Железного Льва сомкнули строй вокруг него и начали теснить бойцов принцессы.
— Жмите их!
— Они отступают!
— Да эти ублюдки слабее, чем казалось!
— Ещё немного — и катапульта наша!
Гарнизон поверил в победу. Люди рванули вперёд, не замечая, что противник слишком легко уступает им дорогу.
Их вели за собой.
Когда до катапульты осталось совсем немного, Макс поднял меч.
— Сейчас! Рубите их!
Отступавшие разом остановились и ударили в ответ.
Солдаты Эренберта больше не притворялись слабыми. Лучшие воины империи смяли передние ряды гарнизона, а отряд у катапульты встретил прорвавшихся так, будто те налетели на каменную стену.
Наступление захлебнулось. Ещё мгновение — и люди Майлза уже пятились назад.
— Что за хрень?!
У капитана похолодело внутри. Только теперь он понял, зачем им позволили подойти так близко.
— Назад! Всем к лодкам!
— Поздно, — сказал Макс. — Вы уже трупы.
По гарнизону ударили сразу с трёх сторон.
Одинел был обречён.