Ж-ж-ж-ж-ж…
Гул бесчисленных крыльев сливался в оглушительный поток и заполнял весь мир.
Где это?..
Гу Цзюнь открыл затуманенные глаза.
Небо было почти чёрным.
Саранча.
Та самая, которую он лишь мельком видел вылетающей из Города Ангелов.
Теперь её было невообразимо много — от одного края горизонта до другого, сплошная живая туча.
Под ногами лежала чёрная выжженная земля.
Ни зданий. Ни растений. Ни животных.
Ничего.
Мир пустоши.
Он снова сюда попал.
Но в каком теле?
Гу Цзюнь оглянулся.
Неподалёку на земле лежала пёстрая кошка. Рядом — Кезия Мейсон и Юй Чи.
Причём Юй Чи был в собственном теле: всклокоченные волосы, густая борода, обычная футболка и брюки цвета хаки.
Точно таким он лежал в капсуле в библиотеке Пнакотуса.
А сам Гу Цзюнь…
Он поднял руки и сразу их узнал.
Его собственные руки.
Те самые руки, на которых когда-то проявлялась «Твёрдая рука».
Похоже, сюда перенеслись их настоящие тела.
Из мира Массачусетса — в мир пустоши.
Из прошлого — в будущее.
Но ведь их тела должны были оставаться в Пнакотусе, в мире Тайн…
— Ух…
Гу Цзюнь, держась за голову, поднялся и осмотрел себя.
Сомнений почти не осталось.
Тело его.
Все шрамы — на своих местах.
Сознание тоже держалось устойчиво.
Голова раскалывалась, но ощущения чужого тела, как при прежней одержимости, не было.
Пёстрая кошка слабо мяукнула.
Гу Цзюнь подошёл.
— Солёная Шиюй? Ты как?
Кошка пошатываясь поднялась на лапы.
Выглядела так, будто из неё высосали последние силы.
Кезия Мейсон тоже пришла в себя.
Она потрясённо оглядывала пустошь.
— Неужели это… ад?
Юй Чи, едва открыв глаза, уже понял, где они.
И вскоре стало ясно: они действительно здесь собственными телами.
Гу Цзюнь мог поднять пёструю кошку.
Юй Чи — зачерпнуть рукой горсть песка.
Рядом обнаружились даже их рюкзаки и вещи, лишь слегка присыпанные чёрной землёй.
— Здесь очень похоже на место после того ядерного взрыва, — сказал Гу Цзюнь, оглядываясь. — Если радиация осталась прежней силы, протянем максимум около суток.
Он не понимал слишком многого.
Например, почему здесь снова была саранча.
Тогда он видел, как всё в пустоши исчезло в ядерном огне.
Вместе со всеми насекомыми.
Если только кто-то не призвал их заново.
Есть ли здесь радиация?
При воздействии чрезвычайно высокой дозы человеческий организм быстро дал бы реакцию: тошноту, рвоту и другие признаки острой лучевой болезни.
Но трое людей и одна кошка пока чувствовали себя нормально.
Услышав о радиации, пёстрая кошка замотала головой и замахала лапами.
Будто говорила: об этом можно не беспокоиться.
Радиация существует, но они её не получают?
Гу Цзюню внезапно пришла мысль.
— А что, если на самом деле нас здесь нет?.. Если мы сейчас находимся в каком-то другом измерении…
Он сам — из мира Небесной Тайны.
Юй Чи — из мира Тайн.
Кезия Мейсон — из мира Массачусетса.
И эта пёстрая кошка.
Даже если внутри неё сознание У Шиюй, сама кошка — не её настоящее тело.
И именно она привела их сюда, словно представляя мир пустоши.
Разделённый крест.
Четыре мира.
Четыре живых существа.
И все они оказались здесь.
— А-а! — Юй Чи мгновенно возбудился. — Принятие, соединение… Все мы здесь. Особое измерение! Возможно, только нам кажется, будто наши тела находятся именно тут. На самом деле нас нет ни здесь, ни в библиотеке. Мы одновременно связаны с четырьмя мирами, но не принадлежим сейчас ни одному из них. Мы в центральной точке… приближаемся к центральной точке… Кто всё это устроил? Зачем?..
Чем дольше он говорил, тем ближе голос подходил к фанатическому возбуждению.
У Гу Цзюня от его рассуждений ещё сильнее разболелась голова.
И всё же идея зацепила.
Центр креста?..
Если так, какую роль во всём этом играют йитианцы?
Но вместо новых догадок Гу Цзюнь решил сперва вытащить из пёстрой кошки больше информации.
Если это действительно У Шиюй — что с ней произошло?
Откуда она знает узор пространственно-временных врат?
Заклятие? Сверхтехнология?
Такое умение простым точно не назовёшь.
Теперь у них хотя бы были инструменты.
А значит, можно было придумать способ разговаривать.
— Солёная Шиюй, показывай сюда. — Гу Цзюнь написал на листе латинский алфавит. — Можешь составлять слова по буквам. На английском или пиньинем. Показывай на буквы по одной, а мы будем уточнять смысл. Получится?
Пёстрая кошка кивнула.
Попробовать можно.
Но выглядела она всё ещё торопливо и тревожно, словно времени оставалось мало.
— Тогда сначала подумай, как сформулировать.
Пока кошка собиралась, Гу Цзюнь отвёл Юй Чи в сторону и коротко рассказал о происходившем в библиотеке: чужая ведьминская сила всё время следовала за ними, а история дважды откатывалась назад.
Он попросил капитана Юя следить за Кезией Мейсон.
Сейчас та сила неизвестно куда исчезла.
Выслушав его, Юй Чи сразу понял, почему Гу Цзюнь относится к девушке ещё настороженнее.
Слишком многое вокруг неё выглядело подозрительным и необъяснимым.
Вскоре пёстрая кошка выбрала пиньинь.
Так было проще скрывать содержание от Кезии.
Плохой английский — лишь дополнительная причина.
Гу Цзюнь внимательно следил за лапой и записывал буквы.
Первое сообщение.
Затем второе.
Постепенно история прояснялась.
Он узнал то, чего не мог получить из сознания старика Туна: аномальная зона, плакат, картины, попадание в мир пустоши…
Тот плакат — тоже её работа?
Гу Цзюнь замер.
А что, если силой перемещения обладает не разделённый крест?
Что, если дело в картинах У Шиюй?
Или её работы нужны как проводник?
Акварель.
Плакат.
И та картина в коридоре дома старика Джойса в Чиктоне…
Он вспомнил сельский пейзаж.
Тогда изображение показалось ему знакомым.
Не видел ли он его раньше дома у У Шиюй?
Если её плакат смог оказаться в мире пустоши, почему другая картина не могла попасть в Чиктон?
— Капитан Юй… — пробормотал Гу Цзюнь. — Возможно, в одном месте мы ошиблись.
После появления в мире Тайн он дважды вступал в контакт с загадочным сигналом и много раз соприкасался с изображённым разделённым крестом.
Притяжение возникало.
Но оно не было настолько сильным, чтобы утащить его в другой мир.
Раньше Гу Цзюнь думал, что причина в ослабевшей силе.
Или в том, что тело было привязано к креслу.
Но что, если настоящая причина проще?
Рядом не было картины Солёной Шиюй.
Юй Чи тоже слушал и ничего не понимал.
С женщинами вообще всё особенно трудно понять…
— А дальше? — спросил Гу Цзюнь у нетерпеливой кошки. — Ты попала в мир пустоши. Что произошло потом?
Тем временем саранчи в небе становилось всё больше.
Если прежде над ними текла река насекомых, теперь она превращалась в цунами.