— Хорошо. Как пожелаешь.
Кезия Мейсон только успела склониться на колени, когда высокая фигура махнула рукой.
Хлынул красный свет.
Он устремился в сторону троих людей и кошки, но озарил одну лишь Кезию.
У Шиюй мгновенно прыгнула Гу Цзюню на плечо. Юй Чи протянул руку, пытаясь оттолкнуть Кезию Мейсон, но превращению хватило одного мига.
Тело девушки вдруг раздулось, словно воздушный шар, а затем стремительно иссохло. Кожа на лице стала похожа на потрескавшуюся кору старого дерева. Волосы спутались, как сорная трава.
Кезия даже не успела издать ни звука.
За одно мгновение прекрасная юная девушка превратилась в древнюю ведьму, будто постаревшую на несколько сотен лет. От тела тянуло гнилью, а взгляд зелёных глаз стал совершенно другим.
Этот холодный, жуткий взгляд Гу Цзюнь уже видел.
Та самая ведьма из дубовой рощи.
Ещё один миг — и она исчезла рядом с ними, появившись в воздухе под высокой фигурой.
— Дорогой младший брат, мы снова встретились.
Ведьма посмотрела на Гу Цзюня и тихо рассмеялась. Морщины избороздили всё лицо. Прежний красивый прямой нос вытянулся в длинный крючковатый. Белые зубы пожелтели, раскрошились.
Перед ними стояла отвратительная старая ведьма из сказки.
— Я хотела раньше проглотить вас всех и одной получить всю милость бога, — сказала она. — Но раз уж бог обратил на вас внимание, значит, причина действительно есть.
Ньярлатхотеп ничего не ответил.
Только продолжал отсчитывать:
— Тик-так. Тик-так.
Несколько десятков оставшихся верующих Бога Саранчи снова заволновались.
Как такое существо может быть их богом?..
Это совсем не походило на прежние чудеса.
Бога Саранчи интересовало только уничтожение.
Всё должно вернуться к уничтожению.
Всё — к Городу Ангелов.
Зачем богу, владеющему истиной Вселенной, вообще интересоваться душами нескольких смертных?..
Разве нельзя просто превратить их в Летучую Саранчу?
— Ты не Бог Саранчи! — не выдержал один из верующих, мужчина средних лет. Он поднялся и закричал: — Ты самозванец! Ложный бог!
На этот раз Ньярлатхотеп не отреагировал, словно вообще не услышал.
Зато Кезия Мейсон протянула правую руку.
Пять длинных сухих пальцев сжались — и верующего силой выдернуло из вихря искажённого пространства-времени. Его швырнуло к ведьме, а её ладонь будто магнитом прилипла к его лбу.
— Ха-ха-ха!.. — на лице верующего не было страха, только безумный восторг. — Бог Саранчи всё равно явится!
Кезия сжала пальцы.
Будто раздавила яйцо.
Хлоп!
Голова мужчины взорвалась. В брызгах крови и плоти кишели тонкие паразиты.
Несколько оказались на ладони ведьмы, всё ещё извивались и переплетались.
Она подняла руку, высунула почерневший язык, слизнула червей с ладони и проглотила.
Раздался тихий звук глотка.
— Владыка, а маску «Бога Саранчи» отдашь мне? Кажется, с ней можно неплохо развлечься.
— Разве у тебя нет соперников? — спросил Ньярлатхотеп.
— О?
Взгляд Кезии Мейсон скользнул к Гу Цзюню, Юй Чи и У Шиюй.
Двое людей и кошка смотрели на неё.
— Обмен сознаниями?.. — пробормотал Юй Чи. — Поглощение сознания? Будущая ведьма поглотила Мейсон из прошлого?..
И всё произошло за одно мгновение.
Быстрее технологий йитианцев.
— А может, всё изначально было именно так? — во взгляде ведьмы смешались холодное превосходство и насмешка. — Вы думаете, что я изменилась. На самом деле я просто увидела больше. Увидела яснее. Никаких оков пространства и времени не существует. Прошлое, настоящее и будущее — всего лишь способы, которыми смертные пытаются понять Вселенную. То, что вы называете законами, бог может менять по желанию. Бог и есть сам закон.
В её глазах мелькнуло почти сочувствие.
— Как посредственному глупцу увидеть всё насквозь?
— Это и есть то, чего вы хотели? — Юй Чи явно плохо понимал женщин и даже сейчас не оставлял попыток переубедить её. — Мисс Мейсон, разве вы не ненавидите зло?
Гу Цзюнь уже понимал: Кезия не вернётся.
Тени, сформировавшие её, всё это время пожирали её изнутри.
А он пытался придумать хоть какой-нибудь выход.
На панораме вокруг две аномальные зоны продолжали расширяться и разрывать землю Мобэя.
Он видел, как группа «Единые» потерпела неудачу и сеть очищения Знака Старцев больше не удаётся создать.
Видел, как Ван Жосян, Цай Цзысюань и остальные отправляются на передовую.
И услышал, как Ван Жосян говорит, что использует пятую тайну «Канона семи тайн Земли», чтобы призвать бьякхи против летающих полипов.
До пятой тайны дошло очень мало людей.
Контролируемая версия, которую принесли Павлин и Мо Цин, могла вызвать лишь духовные воплощения.
Чтобы призвать материальное существо, требовалась неконтролируемая пятая тайна — та, что позволяла тёмной силе разъедать разум.
Война на истощение.
Бой до смерти.
— Я ненавижу слабость. Слабость и есть зло, — рассмеялась Кезия Мейсон. — Быть слабым — значит смотреть, как умирают дорогие тебе люди, и ничего не мочь сделать. Смотреть, как умираешь сам, — и тоже ничего не мочь. Быть слабым — значит в один день лишиться всей жизни из-за болезни. Даже если ты богач, даже если знаменитость, всё может оборваться за одно утро. Доктор Гу, вы ведь уже знаете этот вкус. Слабость — это человек. Человек — это слабость.
Новая болезнь легионеров.
Чешуйчатая болезнь.
Тысячеглазый червь.
Червь-победитель…
Перед глазами Гу Цзюня вспыхнули обрывки памяти. Голову несколько раз пронзила раскалывающая боль.
Разбитая сила в глубине сознания словно медленно пришла в движение.
— Быть слабым — значит встречать сожаление и уметь только сожалеть, — продолжила ведьма. — Я не такая, как вы. Я больше не хочу испытывать это чувство.
— Так вы больше не человек? — спросила У Шиюй.
— Больше не человек, — ответила Кезия. Она уже ни капли не держалась ни за смертное тело, ни за человеческую природу. — А что хорошего в том, чтобы быть человеком?
— Э-э… — У Шиюй наклонила кошачью голову. — Вот тут у меня, пожалуй, есть право голоса. Я была и человеком, и кошкой. У людей, например, есть большая ягодичная мышца. А у меня она ещё и довольно круглая, так что сидеть удобнее. И лежать на спине в человеческом теле тоже удобнее, чем в кошачьем.
Старое иссохшее лицо ведьмы слегка дёрнулось.
Она холодно усмехнулась.
— У Шиюй, если станешь служить мне, — сказал Ньярлатхотеп, — сможешь придавать телу любую форму, какую захочешь.
— Звучит хлопотно, — У Шиюй прижала уши. — Люди очень долго эволюционировали до такой формы, а мне потом самой всё заново проектировать? Слишком много мороки.
— Да о чём ты вообще говоришь?!
Кезия Мейсон протянула руку, собираясь схватить раздражающую её пёструю кошку и раздавить.
— Дай им выбрать, — одной фразой остановил её Ньярлатхотеп. — Тик-так, тик-так. Тридцать секунд.
— А, точно. Есть ещё один плюс быть человеком, — вспомнила У Шиюй. — Живёшь максимум лет сто, ну сто двадцать. Может, до смерти даже не успеешь устать от жизни. А если тысячу лет — это всё равно что за один раз съесть тысячу тортов. Лопнешь же.
Она серьёзно кивнула сама себе.
— И если тебе отпущено сто лет, а умрёшь в двадцать с небольшим, вроде бы потеря не такая уж огромная? Во всяком случае, гораздо меньше, чем если бы собирался жить тысячу.