«Не позволяйте чувствам связывать ваш разум».
В пустом и одновременно всеобъемлющем пространстве алтаря Гу Цзюнь услышал эти слова йитианцев и сразу вспомнил обрывок таинственного сигнала.
Что именно связывало их разум?
Он и Юй Чи прежде думали, что речь идёт о теле.
Так, может быть, о чувствах?
И тогда за таинственным сигналом стояли йитианцы?..
До конца отсчёта оставалось всего пять минут.
Гу Цзюня захлёстывали мысли. Благодаря панораме они видели происходящее в подробностях — почти каждого из пятидесяти тысяч избранных.
Между этими людьми тоже возникла невидимая духовная связь.
И в общем море чувств сильнее всего держали их родные.
Но были и пожилые люди, у которых уже не осталось семьи. Были одиночки. Были учёные, готовые пожертвовать всем ради того, чтобы войти в более высокий храм мудрости…
Среди пятидесяти тысяч нашлись те, кто решил уйти вместе с йитианцами.
Стоило им сделать выбор — и почти сразу их сознания опустели, устремившись в далёкое будущее. На их место пришли сознания йитианцев.
Не было времени попрощаться с близкими.
Поцеловать ребёнка. Обнять родителей. Сказать последнее слово другу.
Ничего этого.
Чтобы стать йитианцем, нужно было покорить чувства.
И начиналось это прямо сейчас.
Тех, кто ушёл, можно было понять. Можно было и осуждать.
Одни выбирали одно, другие — другое. Кто-то уходил, кто-то оставался.
Таково было человеческое разнообразие.
Гу Цзюнь смотрел на окружавшую их панораму, и внутри разгоралось пламя.
Внезапно ему почудился вопрос:
А вы?.. Что выберете вы?
У вас тоже есть выбор, который нужно сделать…
— Капитан Юй, вы слышали? — спросил он.
— Слышу. Слышу, — тревожно ответил Юй Чи.
Но в их нынешнем положении они ничего не могли сделать.
Оставалось только смотреть.
И в Управлении Небесной Тайны, и в Бюро Тайн восемь или девять из каждых десяти избранных решили остаться.
Некоторые ушли.
Но среди ушедших почти не было тех, кто сейчас сражался на передовой, и тех, кто стоял у командных пультов.
Эти люди сделали другой выбор.
Сражаться до смерти.
— Кто уходит — уходите быстрее! — в командном центре старик Тун с силой хлопнул ладонью по столу. — А у тех, кто остаётся, работы ещё полно!
— Да пошли они! — ругалась на передовой Лоу Сяонин. — Если бы люди при каждой беде только и думали, куда сбежать, мы бы до сегодняшнего дня вообще не дожили. Мы верим в Нюйву — значит, остаёмся чинить небо и усмирять потопы!
Дядя Дань поправил:
— Лоу, потоп усмирял Великий Юй.
— Думаешь, я про Великого Юя не знаю? — огрызнулась она. — Я всё одним списком сказала!
Из группы «Единые» ушли трое: двое сотрудников Федерального бюро тайн и один представитель российского ведомства безопасности.
Из Управления Небесной Тайны — ни одного.
— Продолжать создавать «Круг жизни»! — приказал старик Тун. — Удерживать зону пустоши. Восстановить связь с Бюро Тайн. Пока между нами есть духовная связь, ещё раз развернуть сеть очищения Знака Старцев. Пробуйте любое оружие, любые заклятия — найдите слабость летающих полипов. Действовать! Действовать! Действовать!
Ни одно подразделение и так не прекращало работу.
А машины, которые только что отступали, снова развернулись и поехали навстречу опасности.
— Почему вы не понимаете? — в голосе учителя Фаня впервые прозвучала усталость. — Бесполезно. Вы не выдержите. Не победите. Эту войну вам не выиграть.
— Мы всё понимаем, — ответила Ван Жосян.
Она быстро покидала больничный блок и направлялась к раздевалке.
— Просто мы не можем сдаться.
Она уже сообщила командному центру о своём решении. На изоляционной базе сейчас от неё было мало пользы, поэтому она собиралась на передовую — использовать свои способности к заклятиям.
В Отделе заклинаний, если не считать Гу Цзюня, У Шиюй и Дэн Симэй, возможно, именно она владела заклятиями лучше всех.
А теперь пришло время попробовать и пятую тайну «Канона семи тайн Земли».
— За Мобэем — вся страна. Там наши родные. Мы не откажемся защищать Мобэй.
— Родные… Опять чувства связывают вас, — вздохнул учитель Фань. — Живой организм по природе эгоистичен. Вам не нужно мучиться моральной виной…
— Живой организм по природе эгоистичен, — повторила Ван Жосян. — Но мы считаем, что разум и чувства вместе способны этот эгоизм победить.
— Победить эгоизм?.. Доктор Ван, мы достаточно хорошо изучили людей. В вас есть романтическая наивность. В том числе поэтому мы хотим принять вас в ряды йитианцев. Подобные идеи могут расширить наше мышление…
— Тогда смотрите.
Ван Жосян сорвала с себя защитный костюм и отбросила его. Накинула белый халат, собрала волосы в хвост и побежала наружу.
Цай Цзысюань и другие специалисты по заклятиям устремились следом.
Если смерть ждёт и здесь, и на передовой, то лучше перед смертью успеть прихлопнуть хотя бы несколько саранчин.
Оставалась последняя минута.
Тик.
Пятьдесят девять секунд.
В пространстве алтаря голос становился всё громче.
— Вы хотите что-то сделать, но не можете. Всё происходящее лежит за пределами вашего понимания…
— Вы считаете: есть одно — затем появляется два. Есть два — появляется три. Из трёх рождается всё сущее.
— Есть вчера, затем сегодня и завтра.
— Есть начало, процесс и конец.
— Есть вопрос и ответ.
— Разумное и абсурдное.
— Порядок и хаос.
— Подъём и падение. Сила и слабость. Жизнь и смерть.
— Двоичное противопоставление. Причина и следствие. Дао. Вы привыкли смотреть на мир именно так. Так вы привыкли понимать Вселенную.
Голос словно улыбнулся.
— Но действительно ли всё устроено так?
— Что, если одно, два и три — всего лишь ваше воображение?
— Нет противоположностей. Нет причин и следствий. Нет времени. Нет порядка. Нет смысла.
— Что, если всё — лишь единый хаос?
Этот голос звучал в сознании Гу Цзюня.
И в сознании Юй Чи, Кезии Мейсон, У Шиюй.
У Шиюй уже опустила лапы. Окружавшие их панорамные свитки начали искажаться и накладываться один на другой. Разные миры, разные места — всё скручивалось в одно.
— Почему плакат, который ты сделала в старшей школе, появился в другом мире? Почему твои рисунки обрели силу?
Кошачий хвост У Шиюй качнулся.
Она подумала:
Ну… так сложилось?
— Нет причины. И дело не в том, что «так сложилось». Просто это есть.
Голос обратился к другим.
— Кезия Мейсон, почему твоя семья внезапно умерла? Почему ты попала в тюрьму? Нет причины. Нет оков пространства и времени. Просто так есть.
— Юй Чи, почему у тебя посттравматическое расстройство, связанное с аномальными явлениями? Почему разделённый крест? Нет причины. Нет предмета для исследования. Просто так есть.
— Людям это непонятно. Чем больше вы думаете, тем сильнее путаетесь. Чем больше пытаетесь понять, тем сильнее болит голова. Так устроено не человеческое мышление…
— Вам всегда нужна причина. Логика. Истина.
Голос не умолкал.
Панорама вокруг превращалась в бурлящий клубок.
Голова Гу Цзюня действительно раскалывалась от боли.
Одновременно начало вращаться само пространство алтаря. Ритуальное бормотание усиливалось, становилось всё торжественнее.
Вокруг троих людей и кошки вспыхнул свет.
К нему примешался красный отблеск — жестокий, зловещий.
Бог Саранчи вот-вот должен был явиться.
И этот голос принадлежал Богу Саранчи.