С тихим скрипом Гу Цзюнь медленно распахнул деревянную дверь.
В комнате царил серый сумрак. Все предметы тонули в тенях.
Он нахмурился, нащупал на стене возле двери выключатель и нажал.
Щёлк.
Свет не загорелся.
Похоже, лампа не работала.
Гу Цзюнь всмотрелся внимательнее и ощутил, что всё внутри словно выцветает и плывёт.
Старая деревянная кровать. Шкаф у стены.
Они то исчезали, то возникали снова. Будто существовали и не существовали одновременно: только что пропали — моргнёшь, и вот они опять на месте.
«Это проблема с моей психикой или зрением? Или проблема в самой комнате?»
Ответ он почти сразу понял.
Дом ведьмы?..
Гу Цзюнь снова задумался о Кезии Мейсон.
Хорошим человеком она не была.
Но и просто назвать её злодейкой было недостаточно.
Ньярлатхотепу она на самом деле не верила.
Верила только себе.
Если бы Кезия не нашла где-то во времени и пространстве молитву, призывающую Шуб-Ниггурат, исход решающей битвы мог оказаться совсем другим.
— Чего ты здесь стоишь?
Голос внезапно раздался за спиной.
Гу Цзюнь едва не вздрогнул.
У него была высокая гностическая восприимчивость, к тому же он прошёл подготовку. Даже слабые звуки издалека обычно не ускользали от слуха.
Но шагов он не слышал вообще.
Гу Цзюнь обернулся.
Позади неизвестно когда появилась женщина.
Длинные рыжие волосы. Светло-зелёные глаза. Красивое тонкое лицо. На вид около двадцати пяти.
Джинсовая куртка и рабочие брюки.
Ханна Мазуревич.
И внешность у неё была в точности как у Кезии Мейсон.
Как у той ведьмы.
Лицо оставалось бесстрастным, и Гу Цзюнь пока не мог понять, что она думает.
— Ты всегда ходишь беззвучно? — спросил он.
— Могу со звуком. Могу без него. — Ханна Мазуревич слегка улыбнулась. — Ты сейчас как? Всё нормально?
Гу Цзюнь пристально смотрел на неё и произнёс фразу, которая со стороны наверняка звучала безумно:
— Кезия Мейсон. Это я тебя должен спросить. Что здесь происходит?
— Кезия Мейсон? Я? — Ханна пожала плечами. — С первого апреля ты так и считаешь. Джим, ты умный человек. Религиозным никогда не был. Не веришь ни в Бога, ни в духов и призраков. Ты не из тех, кто легко сходит с ума. Так почему же ты вдруг сошёл?
— Может быть, ты знаешь ответ.
Гу Цзюнь снова посмотрел в комнату.
Та становилась всё более размытой.
— Только не говори, что для твоей комнаты это нормально.
— А что с ней не так? — Ханна снова пожала плечами. — Позовём папу с мамой. Пусть посмотрят.
Гу Цзюнь ещё не успел ответить, как Ханна громко позвала родителей.
Вскоре по деревянной лестнице застучали шаги. Боб и Джанет быстро поднялись наверх, спрашивая, что случилось.
— Папа, мама, — сказала Ханна. — Посмотрите на мою комнату. Как вам?
Мазуревичи с недоумением заглянули внутрь.
Ни малейшей перемены на лицах.
Похоже, для них всё было совершенно обычным.
— Свет горит? — спросила Ханна.
— Конечно, милая, — ответила Джанет, не понимая вопроса, и тревожно посмотрела на Джима. — Всё хорошо?
А Гу Цзюнь в это время видел, что комната уже почти превратилась в пустоту.
Он ничего не сказал.
Только холодно наблюдал, как Ханна снова отправляет родителей вниз.
Затем она широким шагом вошла в комнату и развела руки.
— Я здесь.
— То есть ты хочешь сказать, — произнёс Гу Цзюнь, — что проблема действительно в моей психике?
— Очевидно. — Ханна кивнула, но выражение её лица постепенно стало холоднее. — Если бы с твоей психикой всё было нормально, как бы ты увидел проблему?
Гу Цзюнь прищурился.
За словами скрывался другой смысл.
— Что ты хочешь сказать?
— Разве мы вообще способны увидеть собственное лицо? — Ханна подошла к месту, где должно было стоять старинное напольное зеркало. — В зеркале? В отражении на воде? Младший брат, наши глаза устроены так, что напрямую собственного лица мы никогда не увидим. Откуда нам знать, что увиденное перед собой и есть реальность?
Гу Цзюнь слушал.
Эта женщина вела себя совсем не как Сандерс, Боб и остальные.
Она говорила, что он не сошёл с ума.
И не отрицала странность комнаты.
Просто другие её не видят.
Не видят аномалии.
Не видят настоящей проблемы.
— Пойдём. — Ханна вышла. — Я кое-что тебе покажу.
Она направилась вниз по лестнице, и вскоре оттуда донёсся её голос:
— Мама, папа, мы с Джимом ненадолго выйдем. Поужинаем где-нибудь снаружи. Не волнуйтесь, ничего серьёзного.
Так Гу Цзюнь покинул «дом», в который вернулся меньше часа назад, и сел в белый «Шевроле» Ханны.
Мотор взревел.
Машина понеслась по дороге с такой скоростью, на какую эта модель «Шевроле» вообще будто не была способна.
— Не волнуйся. В аварию мы не попадём, — сказала Ханна. — Как бы быстро ни ехали — не попадём.
Под ночным небом автомобиль летел по улицам.
Гу Цзюнь сидел на пассажирском сиденье и заметил: других машин почти нет.
Пусть это всего лишь маленький американский городок — всё равно слишком пусто.
В домах с ломаными крышами горел свет, но казалось, внутри никто не живёт.
Слишком тихо.
Ханна держала руль и вела всё дальше на юг.
Навигатор показывал: до границы Аркхема три мили.
Вскоре две.
Одна…
Перед глазами Гу Цзюня постепенно возникло нечто странное.
Пространство за границей Аркхема стало похожим на комнату Ханны.
Плавало. Искажалось. То проявлялось, то исчезало.
Чем сильнее он пытался всмотреться, тем отчётливее видел только странную пустоту.
Машина остановилась возле дорожного знака с названием города: «Arkham».
Ханна посмотрела на него, затем снова вперёд.
— Я внимательно перебрала в памяти всю свою жизнь. Поверишь? Я никогда не покидала Аркхем. Родилась здесь, выросла здесь, училась здесь, потом здесь же начала работать. Я должна была ездить на учёбу, в летние лагеря, путешествовать. Хотя бы бывать в соседних городах.
— Но нет. И память, и семейные фотографии говорят одно: я всегда находилась в Аркхеме.
Она ненадолго замолчала.
— Только неделю назад я прочла ту самую книгу «Король в жёлтом», от которой ты сошёл с ума. И вдруг поняла это. А ещё начала видеть кое-что другое.
Ханна посмотрела на брата.
— Джим, весь этот город — огромная психиатрическая больница. Только непонятно: сошли с ума мы или одни мы ещё не сошли.
Гу Цзюнь задумался.
— А Кезия Мейсон? Тебя не смущает, что вы выглядите совершенно одинаково?
— Нет. — Ханна покачала головой. — Хотя кто знает. Может, это как раз я потеряла память.
— Ты пыталась выехать дальше?