Девятьсот семьдесят девятый цикл.
Наконец-то бесконечная череда моих регрессий подошла к концу, а возложенная миссия была исполнена до конца.
Мне удалось защитить Землю от той непостижимой сущности, что зародилась когда-то в стенах нашей лаборатории.
И все же, завершив великий труд, я не стал возвращаться на Землю.
Потому что за все эти бесконечные эпохи здешняя жизнь стала для меня неизмеримо важнее и ближе того далекого земного прошлого...
Я решил остаться здесь навсегда, чтобы завершить все начатые дела.
Предстояло истребить недобитые остатки демонических орд и окончательно вернуть человечеству отнятые у него земли.
— Фух... Целых три года ушло.
После трех лет непрерывных трудов и походов мир людей наконец-то вернул себе все территории, некогда оскверненные демонами.
Когда на континент вернулся прочный, благословенный мир, я возвратился в столицу Империи, чтобы сдержать давнее обещание, данное прежнему государю.
— Ты действительно уверен в своем выборе? Хочешь вот так просто исчезнуть? — спросил я в последний раз, прежде чем стереть его существование и даровать вечное небытие.
Мне хотелось убедиться, что он... действительно жаждет именно такого покоя.
Он лишь слабо, светло улыбнулся в ответ:
— Да, прошу тебя, покончи с этим наконец. Родитель, пожирающий душу собственного дитя — что может быть омерзительнее? Тебе бы понравилось, если бы личность Сефилии однажды стерлась, а ее тело занял ветхий старик вроде меня?
— Нет, ни за что.
От одной этой мысли мороз продирал по коже, поэтому я ответил без малейших колебаний.
— Вот и поставь точку. Позволь мне уйти... оставаясь отцом Сефилии до самого конца.
Я молча кивнул.
Этот кошмар, в котором предки веками поглощали души собственных потомков, брал начало от моего невольного решения... Пришло время разорвать порочный круг собственными руками.
Вспышка!
Я направил частицу оставшейся силы, отпуская его измученный дух.
Его фигура начала плавно таять в воздухе с безмятежной улыбкой. Стоявшая все это время за моей спиной Сефилия не выдержала и бросилась в его прозрачные объятия.
Старый правитель бережно погладил плачущую дочь по волосам и тихо прошептал:
— Отныне... ты больше не познаешь страха. Твоя тревога о том, что этот мир ненастоящий, навсегда уйдет в прошлое. Ведь больше некому... поглотить тебя, дитя мое.
...Древнее проклятие династии Орсерк.
Оно зарождалось на подсознательном уровне — в тот миг, когда дитя инстинктивно осознавало, что служит лишь временным сосудом для чужих душ.
Они всей душой чувствовали: придет день, когда память бесчисленных поколений предков без следа сотрет их собственное «я», растворив личность без остатка.
Именно поэтому Сефилия с каждым годом все сильнее боялась собственного отца по мере приближения часа так называемого «наследования». И именно поэтому она не могла искренне привязаться ни к одной живой душе, кроме Елены, чья сущность когда-то принадлежала миру небожителей.
— Отец...
Но теперь, когда силуэт императора таял на глазах, древний первобытный страх покидал ее сердце навсегда.
Бывший государь с неизбывным умиротворением улыбнулся, продолжая гладить дочь:
— Ах... Они исчезают. Воспоминания сотен поколений, тянувшиеся за мной еще с далеких земных времен.
Теряя груз чужих жизней, он наконец-то мог остаться для нее просто любящим отцом. Крепко прижав Сефилию к груди, он прошептал:
— Будь счастлива, милая. Зная, что ты в безопасности, я ухожу с легким сердцем.
— Отец!..
Я молча наблюдал за их прощанием со смешанными чувствами в душе.
В конце концов, ни всемогущие Магические Глаза, способные подавлять волю человечества, ни сомнительное бессмертие династии Орсерк через поглощение чужой памяти не оставили после себя ничего истинно ценного.
Его последним и самым сокровенным желанием оказалась простая, чистая мечта любого родителя — увидеть свою дочь счастливой.
Глядя на его искреннюю, безмятежную улыбку, я понял: он наконец-то обрел долгожданный вечный покой.
— ...Прощай, Ким Вонхо.
Я проводил его в последний путь, назвав его настоящим земным именем.
Отдавая дань глубочайшего уважения и скорби старому другу, который безоговорочно поверил мне и нес на своих плечах тяжкое проклятие рода Орсерк.
— Сефилия.
Я тихо позвал ту, чья судьба была вверена моим рукам.
Впрочем, она давно перестала быть для меня просто «долгом» или «ответственностью» — я искренне полюбил эту девушку. Но при этом она оставалась драгоценным наследием моего друга, о котором я поклялся заботиться до конца своих дней.
Взяв ее дрожащие пальцы в свои ладони, я услышал, как она сквозь всхлипы прошептала:
— ...Когда отец начал исчезать... где-то глубоко внутри я почувствовала облегчение... Что, если отец понял, о чем я подумала?..
Я крепко прижал дрожащую девушку к себе. Успокаивая ее мятущееся сердце, наконец освободившееся от оков родового рока, я мягко произнес:
— Даже если и так — это принесло ему лишь радость. Ведь он своими глазами увидел... что ты избавилась от многолетнего страха.
— ...Правда? Ты правда так считаешь?..
— Да. В свои последние мгновения он стал настоящим отцом.
В этом, по крайней мере, я был уверен абсолютно.
Что означает забвение для человеческой души?
Для почившего императора оно было ничем иным, как долгожданным искуплением. Ведь все эти века он продлевал свое существование, стирая личности собственных детей.
— Ты уверена, что готова к этому? Там могут оказаться воспоминания, которые тебе вовсе не захочется помнить, — негромко спросил я, глядя на стоящую передо мной архимага.
— Да. Это не имеет значения, — твердо отозвалась она.
Для Елены забвение было лишь преградой, которую следовало сокрушить.
Утратив воспоминания о своей первой жизни, она все эти годы мучилась смутным ощущением, будто потеряла нечто неизмеримо драгоценное.
— Тогда я начинаю.
Призвав остатки духовной мощи, я осторожно коснулся ментального естества Елены. Я снял барьер памяти, который ее прежняя инкарнация когда-то намеренно воздвигла в ее разуме.
— А-ах...
В то же мгновение аура Елены неуловимо переменилась.
Нет, скорее, подобно мне — одновременно бывшему Ха Доюном и Эдгаром Фиксом, — все ее прежние личности наконец слились в единое гармоничное целое. Кем она решит быть теперь — ценить ли сильнее изначальную сущность «Чон Союн» или предпочесть личность великого архимага Елены — этот выбор оставался исключительно за ней.
— Доюн...
Судя по всему, ее сердце сделало свой выбор.
Она со слезами на глазах бросилась ко мне на шею. Я мягко погладил ее по спине, тихо приговаривая, что она прекрасно справилась со всеми выпавшими на ее долю испытаниями.
— Я... я оставила его там одного на слишком долгий срок... Что, если на Земле прошли целые столетия?..
— Все хорошо. Время на Земле шло совершенно иначе, там почти ничего не изменилось.
У Елены... точнее, у Чон Союн на Земле остался жених.
Успокоив ее, я вложил в ее ладонь изящный кулон, на создание которого ушли последние крупицы моей божественной силы.
— Это артефакт, связывающий два мира. Ты сможешь вернуться на Землю в любой момент, когда пожелаешь.
— ......
— Не бойся, возвращайся домой. А если соскучишься — сможешь навещать нас хоть раз в полгода. Ступай и забери свое заслуженное счастье.
Слишком многие мои соратники навеки растворились в ткани этого мира.
Одни построили Стену Моря и ассимилировались с ее обитателями. Другие основали дом Орсерк, силой объединяя разрозненное человечество. А третьи стали прародителями великих герцогских династий — Грэм, Круэль, Бернхардт и Эльмар, подарив миру нынешних Энию, Изабеллу, Лукаса и Клэр.
Иными словами, они оставили свои земные жизни позади и целиком приняли Рунтерру как единственный дом.
Именно поэтому мне казалось единственно правильным, чтобы хотя бы Елена вернулась на Землю — так, как мы все когда-то искренне мечтали. Ведь ее сердце по-прежнему бережно хранило узы, оставленные в том мире.
— Не переживай ни о чем. Ни о чем не жалей. В конце концов, я уверен, что ты еще не раз сюда заглянешь.
В глубине души я прекрасно понимал: несмотря на всю торжественность расставания, Елена станет частой гостьей в моем доме.
Точно так же, как личность «Эдгара Фикса» стала неотъемлемой частью меня, она уже никогда не сможет насовсем отречься от своей здешней жизни.
Прошло семь месяцев.
И теперь я на собственной шкуре прочувствовал, отчего древние корейские монархи редко доживали до седин.
Чтобы совладать с целым сонмом столь темпераментных жен, требовалось поистине богатырское здоровье. Стоило хоть немного расслабиться — и тебя без остатка выжмут в постели, доведя до полнейшего физического истощения. Кто бы мог подумать, что у замужних женщин окажется настолько неуемный аппетит?
— Хи-хи... Эд, я создала новый сорт духов, не хочешь оценить аромат?♥
В памяти тут же всплыли события двухнедельной давности.
Шарлотта с невинным видом предложила мне протестировать ее свежие алхимические изыскания.
Пшик!
Кх!..
Стоило вдохнуть этот дурманящий запах, как кровь в жилах вскипела, а внизу живота мгновенно вспыхнул пожар.
Едва я пошатнулся, как ее мягкие руки бережно обвили мою шею:
— Ой, кажется, проявился небольшой побочный эффект... Голова кружится? Давай приляжем в моей спальне...♥
Когда сознание вернулось ко мне, она уже сидела на мне верхом. Надышавшись этим дьявольским зельем, я в тот день напрочь утратил человеческий рассудок, превратившись в ненасытного зверя. Мы не вылезали из постели, пока мои силы не иссякли до последней капли.
А когда я вновь открыл глаза, моя голова покоилась на мягких бедрах Изабеллы.
— И-Изабелла?..
— Хе-хе... Очнулся наконец? Не ожидала, что уступлю первенство этой белокурой безумной химичке.
— ...Чего?
— Я говорю: я спасла тебя♥ Лучше скажи, проголодался?
Я приподнялся на локтях и обомлел: весь стол ломился от яств.
Грецкие орехи, свежие устрицы, миндаль, бананы, жареный угорь, запеченный угорь, копченый угорь... короче говоря, сплошные мощнейшие афродизиаки и стимуляторы мужской силы.
— Открой ротик...♥
— М? А-ам...
Опомнился я лишь тогда, когда послушно проглатывал очередную порцию с ее серебряной вилочки. А стоило мне осушить заботливо предложенную чашку травяного отвара, как перед глазами снова все поплыло.
Следующее пробуждение застало меня в горячих объятиях Изабеллы; наши разгоряченные тела лоснились от пота.
Ведьма Севера томно улыбнулась, скользя ладонью по моей груди:
— Правда ведь приятно, когда кожа скользит? Давай повторим еще разок...♥
Ее радужки вспыхнули колдовским фиолетовым светом, и прямо в зрачках закружились замысловатые рунные круги. Стоило мне поймать этот взгляд, как похоть накрыла разум неодолимой волной, начисто смывая способность соображать.
Какому безумному чародейству ты вообще научилась, Изабелла?..
А когда туман в голове рассеялся в следующий раз, мое лицо было намертво зажато между пышными грудями Энии.