Когда Эбеновый Клинок кувыркался к своей цели, он старался не волноваться. В теории, если бы он приземлился в снег, кто-нибудь нашёл бы его летом, когда снег растает. Даже если бы он отскочил от камня и упал на берег горного озера внизу, он бы выжил, но ему хотелось оказаться на виду. Ему хотелось, чтобы его нашли через дни или недели, а не через месяцы или годы. Кто знает, сколько своей с трудом добытой силы он может потерять за это время?
Я мог бы пожрать каждое создание в этих редких деревьях, и этого было бы недостаточно, чтобы поддержать меня. Это была последняя мысль клинка перед тем, как он ударился о камень и вонзился почти на фут в него, остановившись с 118 жизненной силы. Этого даже не хватило бы ему на день при его нынешних аппетитах. Он терял несколько жизненной силы в минуту сейчас, даже без бремени попыток удерживать вместе своего давнего носителя.
Дальнейшие действия были вне его контроля на данный момент. Всё, что мог сделать клинок, — это лететь и в конечном счёте поразить свою цель. Когда это произошло, две секунды спустя, он вонзился на два фута в гранитный мегалит с сокрушительным ударом. Затем он замер.
-1 жизненной силы.
Наконец-то я свободен, но в ловушке по-новому, — размышлял он, наблюдая, как редкий лес на дальнем берегу небольшого озера горит.
Разлом в Ад был невелик, но исходящий от него жар был горячее кузнечного горна. Это привлечёт внимание, и клинок одновременно надеялся, что это привлечёт кого-то, кто найдёт его, и что он находится достаточно далеко, чтобы, если прибудет Эфирархия, они могли его не заметить.
Это была напрасная надежда, разумеется. Его силу могло быть нелегко заметить, если говорить об эфире, благодаря Эфирной мантии, но скверна, которую он подхватил в Аду, была порчей, которую трудно было бы кому-либо не заметить. Это было пятно на ткани Творения. Оружие мало что могло с этим поделать, разве что проклинать имя Кающегося.
Клинок был настолько осквернён, что мог видеть, как его заражение распространяется на камень, в который он был вделан, словно маслянистое пятно. И всё же это вряд ли было самой большой уликой, осознал он, оглядываясь на путь, которым пришёл. Загрязнение и огонь, которые он оставил за собой, вскоре рассеются, но куски его металлического слуги, растянувшиеся на сотню ярдов или более, словно гигантская стрела.
Неужели я действительно сбежал из ада только для того, чтобы быть пойманным вот так? — задавалось вопросом оружие. Эта тревога была неизбежна, но он делал всё возможное, чтобы не зацикливаться на ней или на своих неуклонно истощающихся запасах в течение следующих нескольких часов.
+83 жизненной силы.
-76 жизненной силы.
Периодически что-то достаочно крупное, чтобы вытянуть, всё же привлекало его внимание. Когда это происходило, Эбеновый Клинок хватал птицу или зверя, высасывая их досуха так быстро, как только мог. Хотя низшие существа и их души животных могли быть не такими вкусными, как люди, они были наслаждением по сравнению с демонами, которыми он питался в течение бесконечно долгого времени. Сосредоточившись, оружие заметило, что он даже находится в пределах досягаемости части озера и может вытянуть самую крупную рыбу.
Это позволяло клинку оставаться сытым некоторое время. Благодаря своему радиусу действия, он смог предотвратить потерю жизненной силы в течениe дня и ночи, но дары природа не были безгранисны на такой высоте, и уж точно не в начале осени, которая, судя по листьям, погоде и коротким дням, кажась текущим временем года.
— Как долго я вообще пробыл в аду? — спросил себя клинок. Ему говорили не раз, что время там течёт иначе, так что он не мог знать наверняка. Он мог бы спросить душу Нуэллы. Она всё ещё пульсировала глубоко внутри его напряжённого камня души, но он подавил этот порыв. Он выпустил бы все души демонов, какие у него были, если бы мог, и он не слишком высоко ценил и душу бога, что была в его власти. Если его ядовитое существование было пятном на этом мире, то их присутствие было пятном на нём самом.
В конце концов лесной пожар догорел до углей, но никакие аватары не пришли к разрыву, и никакие маги не явились обнюхивать окрестности. На закате второго дня он увидел человека, двигающегося среди пепла и исследующего это место. Оружие надеялось, что они пойдут по следу из полурасплавленных доспехов и найдут его, но вместо этого они подошли слишком близко к разрыву в ад, и тот затянул их без предупреждения, что было досадно.
Некоторое время спустя запасы клинка начали истощаться. Не резко, по крайней мере сначала. Вместо того чтобы терять по 10 в час, он терял лишь по одному в час, затем по два. Через место отдыха, которое он выбрал, проходило достаточно жизненной силы, чтобы несколько раз в день останавливать эту утечку. Затем началась метель.
Снега и сильные ветры, гнавшие их, не беспокоили его, но они беспокоили животных, которыми он питался. Птицы не летали, и даже крупные звери оставались в своих логовах — всё, что мог клинок, это наблюдать, как его запасы уменьшаются до нуля. У него были варианты, конечно. Он мог пожрать душу Демонического Принца или Королеву Ада, но он отказался, и даже инстинкты выживания не смогли заставить его передумать.
-124 жизненной силы.
Лучше спать целую вечность и ничего не помнить, чем стать ещё более запятнанным злом, — сказал он себе.
К сожалению, у этого решения были последствия. Раньше клинок всегда обнаруживал, что полная потеря энергии сопровождается глубоким сном без сновидений. На этот раз было не так. Сначала Эбеновый Клинок думал, что его мучило беспокойство о том, что его никогда не найдут, или даже адская скверна.
Это была последняя мысль, но она оказалась лишь частично правдива. Вместо этого клинок со временем понял, что его мучили голоса духов, всё ещё заключённых в нём, шепчущих из своей клетки. Что именно они говорили, клинок не мог расслышать, но эти проклятия эхом отдавались в его бессознательном разуме, превращая тьму, поглощавшую его на дни и недели подряд, в беспокойное, опасное переживание.
Вместо одиночества он видел сны или нечто подобное. Эти сны всегда начинались одинаково, с настоящего воспоминания, но затем они искажались каким-то жестоким образом. В одном из первых снов он затащил Люциана в адский разлом Уль-Магоры, вместо того чтобы отпустить его. В другом — Эвелин предала его и отдала Королю после того, как они пробились к тронному залу.
Это были вещи, которые не происходили и не могли произойти, но до тех пор, пока клинок не осознавал этого и не прогонял их, чтобы вернуться к своей дрёме, он всё ещё страдал от их рук. К счастью, он спал не целую вечность. Помимо беспокойных кошмаров, он просыпался дважды во время метели, но каждый раз лишь на несколько секунд, когда волчья стая задевала самый край его радиуса действия, и снова, когда лось делал то же самое часы или дни спустя.
Ни один из этих моментов не дал ему возможности полностью сориентироваться, не говоря уже о том, чтобы обдумать какие-то сложные мысли или планы. Он спал, затем пробуждался ровно настолько, чтобы оглядеться, прежде чем дремота снова овладевала им. Эти моменты стали правилом, и это постоянное прерывистое состояние фуги стало тем, как клинок провёл зиму и большую часть весны, пока жизнь проходила мимо.
Клинок боялся этого, но бывали судьбы и похуже; он пережил несколько таких. По крайней мере, такие короткие периоды без силы, похоже, не вредят моим способностям, — успокаивал себя клинок. У него не всегда была возможность проверить такие детали, но всякий раз, когда она появлялась, он обнаруживал, что ничего не изменилось.
Это была третья вещь, которую он проверял — после попытки прикинуть, как долго он был без сознания, и не было ли каких-либо признаков того, что бог мог заинтересоваться его положением, — но его одиночество продолжалось.
Единственным, что убеждало его, что он не совсем один во вселенной, были случайные прохожие. Обычно он замечал их издалека, и они никогда не подходили близко, но однажды через его владения прошёл лесоруб, а в другой день — дварфийский старатель. И хотя Эбеновый Клинок пытался сдерживать свой голод достаточно долго, чтобы дать им шанс обнаружить его местоположение и извлечь его, когда стало ясно, что ни один из них не идёт по тропе, которая могла бы привести их к нему, он поддался голоду и полностью поглотил обоих.
Хотя его Аура Голода стала до смешного слабой, она всё ещё могла полностью поглотить жизненную силу среднего человека менее чем за полчаса. Этого было недостаточно для врага, но для того, кто останавливался через каждые несколько шагов, чтобы проверить следы или смахнуть снег, чтобы осмотреть жилу минерала, этого было более чем достаточно. Дварф несколько раз сопротивлялся её воздействию, но недостаточно, чтобы это имело значение. В конце концов, её усилия утомили обоих мужчин, и когда они остановились отдохнуть, они больше не встали.
+1 душа человека.
+1 душа дварфа.
Хотя оба этих события произошли с разницей в несколько недель, в обоих случаях клинок обещал себе сохранить эти души до тех пор, когда они действительно понадобятся. Однако в обоих случаях он немедленно пожирал их, даруя себе ещё один день сознания. Хотя у него хватало воли сопротивляться искушению съесть запретный плод вроде души Королевы Демонов — это было достаточно легко, — обычная человеческая душа была слишком сильна. Оружие поглощало эти низшие души, как только его резервы достигали нуля. Даже душа дварфа, которая на вкус была больше похожа на пыль, чем на сущность, была деликатесом, не поддающимся описанию, по сравнению с душами демонов, которыми он питался так долго.