Чего мне больше всего хочется узнать? — спросил себя Эбеновый Клинок, пока мир в утреннем свете расплывался вокруг него, а его владелец бежал обратно в бой.
Магия была тем, о чём он почти ничего не знал. Он ненавидел и боялся магов. Это было прямо и разумно, учитывая то, что с ним случилось. Бой и драконий огонь, возможно, не могли ему навредить, но магия — вполне.
Но если бы магия могла меня так легко уничтожить, они бы сделали это, а не заточили, не так ли? — задумался он. Это казалось логичным, и даже логичным первым вопросом, но клинок на мгновение задержался, размышляя, чего ещё он мог бы хотеть узнать ещё больше.
Наверное, узнать больше о магии было первоочередной задачей. Он почти ничего не знал, кроме вспышек собственной запутанной памяти, так что у него не было даже правильных вопросов, чтобы получить ответы. Это имело смысл. Ему казалось, что это пустая трата вопроса, но, в конце концов, это будут далеко не последние маги, которых он убьёт.
Расскажи мне всё, что знаешь о магии! — приказало оружие первой душе, которую оно захватило.
Когда эта воздушная конструкция распуталась, клинок был бомбардирован образами жизни молодого человека. Впрочем, это были не образы его смерти. Это было его обучение. Внезапно клинок погрузился в воспоминания о лекциях, которые читали старшие, более мудрые маги. Когда эти образы усилились, его бомбардировали словами и понятиями, которые не имели для него значения, пока он их не услышал. Они были похожи на капли дождя, но когда они ударяли по нему, они оставляли крупицу знания вместо влаги.
Тауматургическая конструкция. Арканический синтез. Усиленная алхимия. Дыхание сущности. Эфирархия. Пакт. Запретные искусства. Дистилляция души. Некромантический фантом. Фабрикация идолона.
Это было последним, осознал он, или, возможно, предпоследним. Создание идолона включало сложную магию, создающую мыслящий конструкт, тогда как некромантический фантом создавался порабощением души, собранной с помощью кровавой магии, чтобы питать объект. Ни то, ни другое, казалось, не подходило ему полностью, но когда он сосредоточился на обеих идеях, он обнаружил, что знания мага в таких запретных искусствах были ограничены. Это, очевидно, было верно для большинства магов. Если он хотел узнать больше, ему пришлось бы искать еретика или архимага.
Это расстроило клинок, но было трудно оставаться расстроенным или даже сосредоточенным на одной концепции, когда на него обрушивалось так много других заманчивых деталей. Он увидел волшебные палочки и получил кратчайшее понимание того, как они фокусируют сырую сущность. Он увидел создание артефактов и узнал, как руны накладываются друг на друга для достижения сложных эффектов. Он узнал, как маги могут призывать чемпионов из других миров или из еще более странных мест, таких как загробная жизнь или меньшие ямы ада, точно так же, как жрец может призвать аватар своего бога в час нужды.
Объем информации, полученной им от взгляда на жизнь этого молодого мага, был невероятно информативным, но все закончилось в мгновение ока, оставив Эбеновый Клинок с большим количеством вопросов, чем ответов. «К счастью, у меня есть средства ответить на эти вопросы», — подумал он про себя, возвращаясь в реальный мир.
Ничего не изменилось, пока он был погружен в жизнь другого. Казалось, прошли дни и недели, но на самом деле прошло всего несколько секунд, и его владелец даже не приблизился к Огдену, что подчеркивало, насколько клинок никуда не торопился.
Тем не менее, несмотря на то, что он не торопился, ему потребовался лишь миг, чтобы обдумать всё, что он узнал, прежде чем в голову пришёл следующий вопрос. Хотя он отнюдь не был экспертом в магии, он знал достаточно, чтобы понимать: большинство заклинаний не могут причинить ему особого вреда, а те, которые могут, не будут известны таким юным врагам. А это значило, что, по крайней мере сейчас, ему приходилось придерживаться общих вопросов, которые помогли бы оценить врага и его потенциальную силу.
— Расскажи мне об Эфирархии, — прошептал он.
Эта серия образов была почти такой же насыщенной, как и предыдущая, но более сфокусированной. Сцен было меньше, и они шли плотнее друг к другу. Они показывали многие из тех же унылых школ и пыльных библиотек, что он видел в первом видении, но на этот раз он узнавал не о предмете магии. Он узнавал о людях, которые её преподавали, с точки зрения начинающего ученика.
Всё началось с множества испытаний и посвящений. Некоторые из них были нужны, чтобы проверить, обладает ли молодой человек, чью душу он поглощал, талантом к магии, а остальные — чтобы убедиться, можно ли доверить ему те секреты, которые ему открывали.
Эфирархия, казалось, относилась к магии почти как к религии. Они не поклонялись ей так, как мог бы священник, но изучали её с преданностью, которую вполне можно было назвать благоговением. Хотя упомянутый мальчик, очевидно, не знал всего о такой могущественной и почтенной организации, он знал достаточно.
Кусочки их истории, их рангов и их крепостей просачивались в разум клинка капля за каплей. Образы различных архимагов проходили через его разум, а также различные специализированные организации, такие как Некроманты, Мрачные Скитальцы и Охотники на Ведьм. Последняя группа, строго говоря, не была магами или частью Эфирархии, но они работали вместе достаточно часто, так что знания обеих групп переплелись в разуме этого человека.
В некотором смысле организация магов казалась даже более сложной, чем религиозный ландшафт мира, и клинок знал об этом до обидного мало. Тем не менее его интуиция подтвердилась. Они действительно были силой, с которой приходилось считаться, и почти наверняка самым большим препятствием на пути к достижению его истинных целей.
Когда видения наконец угасли, он пришёл в себя и на мгновение задержался, изучая эти мысли. Затем он спросил третью и последнюю душу: Что ты знаешь об Эбеновом Клинке?
На этот раз через него пронзил страх, а не воспоминания о смерти или даже о жизни. Душа знала о нём, но не осознавала, что именно это убило и захватило её, пока оружие не произнесло имя. Это пронзило ужасом призрачный дух, даже когда он распадался. Ни один из духов, которых он разорвал и пожрал, не наслаждался тем, что его разрывают и пожирают, но этот, похоже, был первым, кто понимал, что происходит, пока это происходило.
Однако это осознание отошло на второй план, когда его воспоминания начали кружиться вокруг клинка и застывать. Впечатления от мыслей мага были довольно ясными. Внезапно они снова оказались в пыльной комнате, отвечая на вопросы седобородого мужчины, который допрашивал его с какой-то целью, которую память не раскрывала.
— Скажи-ка мне ещё раз, что нужно делать, когда узнаёшь о запретном артефакте, — мягким, но исполненным истинной силы голосом произнёс мужчина.
— Я… Ну, во-первых, не принимая в расчёт ничего другого, я бы сообщил совету, — ответила душа, выглядевшая даже моложе, чем в тот миг, когда Вар'гар зарубил её. — А потом сделал бы всё, что в моих силах, чтобы…
— А потом ты был бы мёртв, — вздохнул старый маг. — Ты ничему не научился?
— Но я дал клятву, — возразил молодой маг. — Наверняка вы не ждёте, что я…
— Никто не ждёт, что ты в одиночку сразишься с чем-то вроде Джаггернаута или запечатаешь Колодец Душ, Эвариус, — покачал головой старший маг. — Не твоё дело побеждать эти вещи. Некоторые из них вообще невозможно уничтожить без вмешательства нужного божества. Их можно лишь запереть до скончания веков.
— Но если я попытаюсь уклониться от долга… если просто сбегу, то погибнут тысячи, — запротестовал молодой маг.
— А если ты полезешь на то, с чем тебе не совладать, ты просто станешь одним из тысяч погибших, — кивнул старик, поворачиваясь, чтобы взять книгу. Когда тонкий чёрный фолиант оказался у него в руках, он вложил его юноше в ладони и сказал: — Скажи-ка мне, на какой, по-твоему, запретный артефакт у тебя хватит духу напасть?
— Ну, я не имел в виду никого конкретно, — запротестовал юноша. — Я просто имел в виду—
— Ты просто имел в виду, что хочешь быть героем, — проворчал старый маг. — Но я хочу кое-что доказать. Давай, открой книгу и скажи мне, какое великое зло, по-твоему, может победить твоя благородная жертва.
Маг узнал эту книгу. Он и его друзья называли её чёрной книгой, хотя правильнее было называть её «Восемьдесят один реликт запретной силы». Это было то, что каждый, кто заканчивал учёбу и становился членом Эфирархии, должен был выучить наизусть. Ему не нужно было заглядывать в том, чтобы знать, что в нём. И всё же он открыл книгу и пролистал страницы, потому что не мог же он ослушаться своего учителя.
Некоторые из предметов, описанных в книге, были оружием или даже людьми. Другие были более странными. Механический Дракон представлял собой зомбифицированный труп дракона. Это был десятый пункт в списке, что делало его одним из самых слабых, что было ужасно, поскольку каждый раз, когда он появлялся снова, он оставлял за собой разрушенные города. Были и другие, которые не вызывали столько смертей. Золотой Трон на самом деле никого не убивал, но это не делало способ его создания менее отвратительным.
Тем не менее он проигнорировал всё это и продолжал, выискивая что-то, что можно было бы убить, но его учитель остановил его всего через несколько страниц. — А как насчёт этого? Как бы ты убил Дитя Танары? — спросил старик.
Кукла. — именно так её называли на самом деле. На самом деле никто не убивал Дитя. Сведения разнились в зависимости от её проявления. Иногда она была не больше тряпичной куклы крестьянской девчонки, а в другой раз — размером с взрослую женщину, но это было наименьшим из её даров. Однако она была хрупкой, как любая фарфоровая кукла. Это была университетская истина.
— Нельзя, — уныло признал молодой маг. — То есть можно. Любой может. Мальчишка с лопатой или кирпичом может, но убить куклу — значит стать ею.
— Вот именно, поэтому мы не должны пытаться сражаться с ними! — сказал учитель с ноткой раздражения в голосе. — Если ты даже думаешь, что видишь одну из них, то иди и найди Охотника на Ведьм. Он будет знать, что делать.
— В каждом случае? — спросил молодой человек.
— В каждом случае, — ответил учитель, забирая книгу обратно. — Ты не доживёшь до моих лет, не—
— Ну, с кем из них ты бы столкнулся, если бы пришлось? — настаивал молодой человек. — Если бы выхода не было, я имею в виду.
— Выход есть всегда, — сказал старик, качая головой и снова открывая книгу. — Но если бы пришлось выбирать, ну, это бы зависело. Если бы её не кормили, я бы выбрал Эбеновый Клинок. Он безвреден, если спит, хотя если бы он бодрствовал, я думаю, я бы предпочёл—
— Но даже если он бодрствует, он не может причинить тебе вред, пока ты держишь его, верно? — спросил молодой человек. — Не лучше ли было бы—
— Парень, у тебя камни в голове? — рассмеялся старший маг. — Ты поднимешь это проклятое оружие и проклянёшь себя. Эта штука очень серьёзно относится к своим контрактам и плохо переносит отказы.
— Я это читал, но ведь это лучше, чем позволить кому-то другому поднять его и— — начал он снова.
— Даже если ты схватишь химеру за хвост, ты всё равно мёртв, мой юный ученик, — вздохнул старик. — Охотники на Ведьм уже усыпляли эту штуку раньше и усыпят снова. Просто сообщи им и переходи к другим проблемам. У тебя будет больше шансов сделать что-то чуть менее невозможное, например, найти Зеркало Бескрайних Просторов и успокоить те души…
Пока они говорили, клинок видел, что на той странице было много других записей о нём, но они закрыли книгу, не обсудив их, что его чрезвычайно раздражало. К нему приходили смутные впечатления о смертоносности и о том, что его уже пробуждали раньше, но они были неопределёнными, и ему было бы гораздо удобнее, если бы душа, которую он допрашивал, снова взяла эту штуку и прочитала.
После этого сцена начала тускнеть, и клинок постепенно потерял ощущение того, каково это было быть кем-то другим, с руками и ртом. Это было не то, что он искал, но он не жалел об этом опыте. Теперь больше всего ему хотелось найти копию того тонкого чёрного тома, чтобы прочитать. Казалось, что когда-нибудь будет полезно, чтобы его носитель прочитал это для него.