— Послушай, Эгенир… ты ещё молод и, похоже, многого не понимаешь…
Слова звучали мягко, а вот тон — совсем нет.
Перед ним стояли люди, в которых от прежних способностей осталась лишь упрямая привычка цепляться за старые связи и собственное влияние.
«Хм».
Эгенир уже видел такое.
Когда он возвращался после победы и начиналось обсуждение помощи раненым и послевоенных расходов, обязательно находились те, кто заранее решил, что война будет проиграна, и потому отсиделся в стороне. Потом они предлагали деньги — только бы в отчётах рядом с их именем тоже написали, что они сражались.
Разумеется, Эгенир принимал такие сделки множество раз.
Ни одной.
И эти жирные свиньи точно так же не брали меч в руки, зато, вернувшись домой, будут стоять с оружием перед толпой и торжественно рассказывать, как доблестно сражались.
Сейчас ситуация была обратной: формально они участвовали в войне, а Эгенир сам их выгонял.
Но манеры, речь, даже то, как у них дёргался кадык, до жути напоминали прошлое.
— Да. Я слушаю.
— Ты понимаешь, что случится, если потеряешь таких сторонников, как мы?
— И что же?
Эгенир неспешно пил кофе и позволял им говорить.
— Откуда, по-твоему, взялась вся твоя нынешняя поддержка?
— Хм…
— Потому что мы тебя поддерживаем. Королевский дом Сорде? Королевский дом Поуэлла? Святая? У каждого из них есть собственная база влияния, а мы объединяем её между собой. Именно поэтому и они поддерживают тебя.
— Я прекрасно понимаю, что поддержка дворян помогает собирать людей и делает политический отход куда труднее.
— Вот видишь? Тогда ты должен понять, почему мы действовали на войне осторожно.
— Почему?
— Мы — связующее звено. Социальный мост между королевской властью и младшими дворянами… такими, как твой собственный род.
Бароны или потерявшие влияние виконты нередко могли приблизиться к королевскому двору лишь через рекомендации графов, маркизов или уже отошедших от дел герцогов.
Подобные случаи были редки, но большинство мелких дворян всё равно мечтали об этом и регулярно тратили огромные деньги на лоббирование у графских и маркизских домов.
— Даже если тебе невероятно повезло и ты общаешься с особами королевской крови, саму почву для этого создала система равновесия Академии, которую годами поддерживали мы. Это уже почти традиция.
— Понятно.
— И если ты хочешь, чтобы множество баронов и виконтов, которые поддерживают нас, стали и твоей опорой, тебе нельзя вести себя так.
— И именно поэтому вы проявили пассивность на войне?
— А разве нет? Если графские и маркизские дома понесут потери, что будет потом? Ослабнет влияние баронов и виконтов, которых они поддерживали, а это приведёт к беспорядкам во внутренних владениях наших стран.
— То есть даже на войне вы действовали ради общего социального равновесия?
— Именно.
— Тогда вопрос к маркизату Джибрис.
— Какой ещё вопрос?
— Нынешний маркиз Джибрис унаследовал должность предшественника. А как его предшественник получил титул маркиза?
— Потому что не знал поражений на войне и прославил королевский дом Сорде.
— Тогда спрошу ещё раз. Разве человек, который думает прежде всего о равновесии, способен оставаться непобеждённым на войне?
— Что?
— Война — это бедствие, которое невозможно пережить, заботясь о балансе. Там рвётся мясо, ломаются кости, гибнут люди, мирных жителей не успеваешь спасать, а вместо будущего думаешь лишь о том, будет ли завтра хоть миска похлёбки.
— …
— Мост между баронами, маркизами и королевской властью? Дворянам, которые действительно сейчас этого хотят, не нужен даже я. Забирайте всех, кто с вами согласен, и уходите.
— Ты серьёзно? Ты только что фактически объявил, что готов поссориться с верхушкой дворянства сразу нескольких стран.
— Шанс я даю прямо сейчас. Кто готов забыть подобные рассуждения и, как ваши предки, поклясться сражаться ради победы и выживания — оставайтесь.
Для них это звучало как бред неопытного мальчишки.
Они ещё недавно считали, что у Эгенира хотя бы есть голова на плечах, а теперь решили, что он просто романтизирует войну.
И когда множество дворян, объявив его невменяемым, уже собирались уходить…
— Графский дом Дженон останется.
— Что?
Остальные обернулись.
Мужчина с ухоженными усами неспешно перебирал их пальцами и смотрел так, будто не понимал, что всех удивило.
— Вы с ума сошли?
— Почему же? Предки нашего графского дома никогда не покрывали себя позором добровольного бегства с войны. Я лишь следую их примеру.
— Ха. Не понимаю, в здравом ли уме ты это говоришь.
— Узнаем позже.
Оставив многозначительную фразу, он отделился от дворян, которые пришли вместе с ним, и посмотрел на них со стороны.
— Пф! Сопляки, не знающие даже первой буквы слова «война»! Погонитесь за своими пустыми мечтами — и сдохните все до одного!
С этим последним проклятием большинство дворян официально оформили добровольное отступление.
— Итак, сэр Эгенир.
— Да?
— Позволю себе предположить…
Граф Дженон украдкой поглядывал на кофе Эгенира.
Похоже, ему хотелось такого же крепкого горького напитка, идеально подходящего к его роскошным усам.
— Прошу прощения. Перед человеком, который так ценит честь, неудобно даже чашку не предложить.
— Я ведь пришёл сюда далеко не как приятный гость. Самому нахально просить кофе было бы странно. Найдётся место присесть?
— Сейчас освободят.
Администраторы поспешно убрали с дивана горы документов, и они сели.
Позади осталось немало дворян, поддерживавших дом Дженон.
Отправив их подождать дальше, граф попробовал кофе и улыбнулся.
— Под давлением маркизата Джибрис большинство старших дворян почти не участвовали в восстановительных работах. Это оправдание, но я готов спокойно принять и соответствующее кадровое решение.
— Я это предполагал.
В любой системе обязательно находятся те, кто вылезает наружу.
Как вьюн, который мутит воду просто потому, что всё идёт хорошо, но ему самому не достаётся кусок.
— Что планируете дальше?
— Хм… подготовку к следующей войне…
— Я не об этом.
Граф бросил в чашку кусочек сахара и медленно размешал ложечкой.
— Я наблюдаю за вами ещё со времён Академии и не сомневаюсь, что у вас уже есть следующий план.
— А.
Эгенир внимательно на него посмотрел.
— Значит, вы пришли как инвестор?
— И как инвестор. Я также один из спонсоров торговой сети Эгенир—Бланка.
— Тогда вы сделали на меня довольно крупную ставку.
— Если всё провалится, мне останется винить собственные глаза — за то, что я предпочёл вас старой верхушке дворянства, державшей посреднические связи.
— Вы не пожалеете.
— Почему?
— Потому что почти все младшие дворянские фракции, которые до сих пор держались за ушедших старших дворян и настороженно смотрели на дом Дженон, теперь будут поглощены вашей стороной.
— …Прямо говорите.
— Да. С человеком, который в момент выбора выбрал меня, я не играю в намёки.
— И вы понимаете, с кем говорите?
— Ваш предок был героем войны, но его заслуги не признали должным образом, и потому ваш род начинал с баронского титула.
— …
— Когда старые дворянские фракции точно так же делили влияние, вашему деду, сражавшемуся впереди всех, не дали награды по заслугам. Зато он заработал огромное состояние в торговле и инвестициях и благодаря деньгам и влиянию поднялся в королевстве Поуэлл как новый сильный дворянский дом. Верно?
— …Вы знаете обо мне куда больше, чем я думал.
А как ему было не знать?
«Он ведь финансировал меня до самой моей смерти».
И Эгенир давно понял, почему этот человек поддерживал его до конца.
Они были похожи.
Дженон видел барона, которого никто толком не признавал, который рисковал жизнью как администратор и мечник, а потом отдавал собственную долю на лечение раненых и добывал деньги для армии — и всё равно продолжал давать ему средства.
В прошлой жизни он обращался к Эгениру без почтительной формы.
По внешнему возрасту в этом не было ничего странного, но одна его фраза особенно врезалась Эгениру в память.
[Сражайся с гордо поднятой головой. Если отступишь даже ты, кому тогда верить солдатам?]
Когда Эгенир, согнувшись, просил денег, тот распрямил ему спину, взял за плечи и посмотрел прямо в глаза.
[Выживи.]
Он выжил.
И если бы не Дженон, Академия не раз рухнула бы, даже не сумев как следует вступить в бой.
Деньги нынешних операций тоже во многом шли от него.
Из ста человек всегда находится один глупец, который отдаёт больше всех.
Таким глупцом был Дженон.
Хотя нынешний Эгенир Талфон уже обладал куда большей силой и влиянием.
— Следующий официальный приказ.
Он достал заранее подготовленный лист.
— Не волнуйтесь, имени дома Дженон здесь нет.
— Вы… заранее знали, что я не уйду?
— Конечно.
Эгенир улыбнулся.
— Похоже, я едва не шагнул прямо в адское пламя…
— Вы же знаете, что я за человек.
— Похоже, светским слухам нельзя верить. Те господа были уверены, что вы всего лишь наивный деревенский парень с титулом Героя: стоит перевернуть стол — и сами поползёте на коленях. Хотелось бы увидеть их лица теперь… Стоило им отвернуться, как вы признали их врагами и ударили одним движением. Политикам впору позавидовать вашей решительности.
— Я всему у кого-то научился.
Эгенир не уточнил, что одним из таких учителей был сам Дженон.
А затем…
[Маркизат Джибрис, графский дом Астел и прочие дворянские дома, не выполнившие норму заслуг, утверждённую всеми королевствами, и добровольно отступившие с позором после отказа подчиниться приказу о снижении военного статуса, понижаются на один ранг.]
Безумное массовое решение.
Множество дворян попыталось возмутиться, но…
[Двадцать дворянских домов различных королевств — баронских, виконтских и иных, отличившихся в войне, — повышаются на один ранг в особом порядке.]
Число почти идеально совпадало с количеством тех, кто лишился положения.
Земли пониженных домов урезали, а отнятые плодородные территории начали распределять между новыми возвышенными семьями.
[Советом трёх королевств признано, что добровольная помощь дворян ради простого народа также должна считаться заслугой. Десять дворянских домов под покровительством графа Дженона, подчинившихся приказам трёх королевств, оказавших значительную помощь в операциях против великого демона Эписто и нынешней операции против великого демона Белиала, повышаются на один ранг. Графский дом Дженон назначается маркизатом Дженон.]
Маркиз Дженон внезапно получил огромные территории.
Дворяне, которые уже ушли, увидели приказ и толпой попытались прорваться обратно в административный штаб.
— Вы уже оформили отступление. Доступ в Академию, которая сейчас одновременно является стратегическим штабом, для вас закрыт.
— Ч-что ты несёшь?! Когда это мы отступили?! Мы лишь спорили с односторонним приказом, окончательного решения ещё не было!
— Позовите Эгенира!
— Я сейчас же должен с ним поговорить! Это тирания! Настоящая тирания!!!
Поддержка баронов и виконтов тоже оборвалась почти мгновенно.
Зачем пресмыкаться перед старой верхушкой, если теперь война обещала шанс получить повышение за реальные заслуги?
Когда такой приказ одобрили сразу три королевства, прежние графы и маркизы-посредники перестали выглядеть незаменимыми.
— Маркиз Джибрис… прошу прощения, граф Джибрис, вам следует вернуться во владения. В Дипломаси также выписан приказ о вашем изгнании.
— И-изгнании?! Вы смеете изгонять маркиза?!
— Это заявление может рассматриваться как присвоение титула, которого графский дом Джибрис больше не имеет.
Известный графский дом стал виконтским, маркизат — графством.
Следовавшие за ними виконты стали баронами, а бароны… к несчастью, скатились до почти простолюдинов без собственных земель, сохранив лишь промежуточный титул.
Огромная пирамида влияния сжалась до крошечного пирога, который другим оставалось только поделить.
— Мы найдём другие сильные фракции! Не первый день в политике живём!
— Точно! Стоит встретиться с дружественным герцогским домом Эбрам — и всё решится!
Однако…
[Герцогский дом Эбрам сообщает, что не намерен встречаться с бесчестными дворянами, позорно покинувшими войну.]
Люди, сбежавшие с войны, не стоят даже встречи.
Почти вся верхушка отвечала одинаково.
— Политиканы… ещё и о чести заговорили! Это абсурд!
Разумеется, абсурд.
Политики просто легко их бросили.
Смысл встречаться с ними появится лишь тогда, когда они ослабеют настолько, что их можно будет проглотить.
А сейчас куда выгоднее было выбрать королевские дома, Дипломаси, куда без всяких посредников бешено стекаются младшие дворяне с подкреплениями, и простолюдинов, мечтающих подняться по социальной лестнице.