Глава 107: Страстный поцелуй
Орвак и Малрик рухнули с небес, словно даже бескрайнее небо устало нести бремя их существования.
Но даже когда их схватила гравитация, битва продолжалась — безжалостная, бездумная, бесконечная. Воплощение хаоса.
Они с грохотом ударились о землю, врезавшись в огромную дюну, которая содрогнулась от их мощи. В небо взметнулся столб песка, а звуковые волны пронзили атмосферу, искажая сам воздух.
Из-под клубящейся завесы пыли показались две фигуры: одна — человек, другая — синвайра. Оба стояли прямо, не выказывая беспокойства, и дышали так, словно выносливость была их врождённым качеством. Тела оставались безупречными, неповреждёнными, незапятнанными. Даже пыль не смела к ним прилипнуть, даже влага не смела их осквернить.
Никаких ран. Никакого пота. Ничего.
Луна над головой начала опускаться, скрываясь за краем мира, а первые лучи рассвета протянулись над горизонтом, словно желая стать свидетелями столкновения, которого мир не видел уже несколько десятилетий.
— Должен признать, — сказал Орвак с ухмылкой, его голос был таким же ровным и холодным, как его оружие. — Для человека ты на удивление силён. Даже эмовиры десятого ранга едва бы выжили после двух твоих ударов.
Коса легко покачивалась у него на плече, идеально сбалансированная, без помощи рук, словно тоже подчиняясь его мастерству.
Малрик улыбнулся в ответ — одновременно игриво и с гордостью:
— Ну... что тут скажешь? Не зря меня называют Первым Солнцем.
Орвак усмехнулся, в его глазах зажёгся красный огонёк:
— Тогда, как Первое Солнце, ты и умрёшь первым, тебе не кажется?
Улыбка Малрика превратилась в самодовольную ухмылку:
— Так не пойдёт. Если я умру, сестра не даст мне покоя. К тому же младший не видел моей силы с момента своего Истинного пробуждения. Как старший, я должен поддерживать репутацию, время от времени устраивая шоу.
Он помолчал, а затем театрально вздохнул:
— Жаль, что у тебя нет семьи. Я бы и их убил, чтобы устроить трогательное воссоединение в загробной жизни.
Орвак склонил голову набок и прищурился, изучая печаль на лице Малрика, не понимая, притворная она или нет.
— Иногда я задаюсь вопросом, — сказал он, — действительно ли ты человек... или синвайра, скрывающаяся у всех на виду.
— Поверь мне, — ответил Малрик низким и спокойным голосом, — даже я впечатлён тем, на что способен.
— Это была не похвала, — сухо ответил Орвак. — Я имел в виду твою склонность уничтожать целые родословные.
Малрик слегка приподнял брови:
— А, это. — Он положил руку на рукоять катаны в ножнах. — Что ж, если тебе так любопытно, просто сделай мне надрез. Посмотрим, потечёт ли у меня красная кровь... или что-то ещё.
Орвак ухмыльнулся ещё шире, его рука скользнула вниз, и коса плавно перетекла с плеча в ладонь:
— Я обязательно послушаю, как ты будешь кричать.
С внезапным порывом движения, настолько стремительного, что оно бросало вызов самому понятию времени, Малрик предстал перед Орваком. Одним плавным движением катана была обнажена и взмахнула вперёд — настолько плавно, что казалось не столько атакой, сколько естественным продолжением его существа.
Песок, на котором он стоял всего мгновение назад, запоздало отреагировал и взметнулся вверх в мощном взрыве, словно пытаясь осознать скорость, с которой он только что исчез.
Лезвие, отливающее зловещим голубым блеском, с рёвом рассекло воздух, направляясь к шее Орвака. Но Орвак, как всегда невозмутимый, ответил тем же. Точным движением запястья он поднял косу и ловко перехватил смертоносную дугу.
В тот момент, когда катана и коса были на волосок от столкновения, тело Малрика снова пришло в движение — плавно и без усилий. Центр тяжести сместился с поразительной точностью; плечи, ноги и корпус двигались в идеальной синхронности, словно танцор, выполняющий движения, продиктованные инстинктом.
Траектория удара изменилась. Лезвие, прежде нацеленное в шею, внезапно сменило направление и с хирургической точностью устремилось к правому плечу Орвака.
Орвак среагировал чисто инстинктивно — его инстинкты были отточены до совершенства, — но опоздал на долю секунды.
Катана запела, нанося удар, и в воздухе вспыхнула синяя дуга смерти.
Сталь коснулась плоти. Дикая рана раскрылась, и из неё хлынул поток зелёной крови.
Но прежде чем рана успела увеличиться, нити, вплетённые в тело Орвака, ожили и, извиваясь, как змеи, вырвались из-под кожи, с невероятной скоростью сшивая разорванную плоть. Через несколько секунд рана затянулась, как будто её и не было.
— Полагаю, это значит, что ты пролил первую кровь, — спокойно сказал Орвак, не обращая внимания на рану. В мгновение ока он бросился вперёд, словно смертоносная молния.
Коса взмыла высоко в воздух, а затем обрушилась, словно гильотина, целясь снести Малрику голову. Но Малрик пригнулся, плавно согнув колени. В тот же миг его катана взметнулась вперёд, словно рапира, со смертоносной точностью пронзая воздух.
Орвак отреагировал мгновенно.
Он с привычной лёгкостью убрал косу, вовремя перехватив приближающийся удар. В воздухе вспыхнули искры, когда сталь страстно поцеловала сталь, а между ними повисло напряжение.
Но Орвак не дрогнул.
Одним движением он перешёл от защиты к нападению с грацией опытного хищника. Поворачивая древко, он отвёл катану Малрика в сторону, а затем развернулся — и полумесяц косы обрушился на незащищённую спину противника, угрожая рассечь её одним безжалостным ударом.
Но в последний момент Малрик увернулся, проворный, как дым, даже не пытаясь блокировать или парировать. Когда он поднялся на ноги, край косы уже летел ему в голову с сокрушительной силой.
Левая рука молниеносно метнулась к поясу, отстёгивая ножны. Движением, достойным настоящего мастера, владеющего обеими руками, он поднял их как раз вовремя, чтобы отразить удар, — сталь с грохотом ударилась о дерево.
В то же мгновение правая рука метнулась вперёд, словно змея, обнажающая клыки, и с хирургической точностью обрушила катану на грудь Орвака, целясь прямо в сердце.
Но Орвак прогнулся назад, выгнув спину так, что тело стало параллельно земле. Катана просвистела в воздухе, едва не задев его, и рассекла пространство там, где только что был его торс.
Не останавливаясь, он с нечеловеческой ловкостью развернулся и сделал пять быстрых сальто назад, а коса, словно продолжение воли, вращалась вокруг него смертоносным вихрем, свистя в воздухе, как лезвие в буре.
Орвак поднял глаза к небу, где показался первый золотистый луч восходящего солнца.
«Я не могу позволить себе затягивать», — холодно подумал он.
Вокруг косы начала распускаться странная чёрная энергия, расцветая, как ядовитый цветок. Это была не аура. И не Астра.
Это было нечто гораздо более первобытное, нечто гораздо более разрушительное. Коса окуталась зыбкой пеленой тьмы, которая, казалось, пожирала сам свет.
Будучи синвайрой, рождённой от Карнажа, Орвак владел самой сутью разрушения — энергией, способной повергнуть в прах всё, к чему она прикасалась.
Взгляд Малрика стал пронзительным, зрачки сузились, когда он увидел зловещий саван. Песок под ногами Орвака рассыпался, стёрся в порошок, хотя коса даже не коснулась его. Ни движения, ни взмаха. Сама энергия поглощала всё вокруг.
Малрик ничего не сказал.
С невозмутимым спокойствием он вернул ножны на пояс. Затем катана ожила, и ослепительная волна золотисто-оранжевого сияния вырвалась наружу. Воздух задрожал, искажённый палящим жаром, и сама атмосфера, казалось, сжалась в предвкушении.
Это была врождённая черта Малрика.
Солнце.