Глава 689: Предсказуемый
Как только Уильям сократил дистанцию, его сабля со свистом рассекла воздух, целясь Ашеру в горло. Ашер не спешил; сохраняя спокойствие, он наблюдал за приближающейся атакой и в самое последнее мгновение сделал шаг назад, уклонившись без единого лишнего движения.
Увидев, что первый удар прошёл мимо, Уильям тут же провёл следующую атаку. Сабля изменила траекторию прямо в движении и обрушилась на грудь Ашера с точностью, говорившей о решимости и дисциплине, отточенной бесконечными тренировками.
Ашер вновь повторил тот же манёвр уклонения, ничуть не изменившись в лице. Уильям лишь нарастил скорость и силу ударов. Ветер завыл от его движений; он нанёс пять колющих ударов в мгновение ока, но всё было тщетно. В тот самый миг, когда лезвие уже должно было настигнуть цель, Ашер неизменно уклонялся. Казалось, само время прогибалось под него, уступая его присутствию вопреки законам привычного восприятия.
Оставив попытки достать верхнюю часть тела, Уильям направил саблю к лодыжке Ашера, словно пытаясь лишить его скорости и полностью искалечить. Взгляд Ашера метнулся вниз. Когда лезвие уже готово было вонзиться в ногу, он просто приподнял стопу, и удар со свистом прошёл мимо. Но Уильям тут же продолжил атаку диагональным взмахом снизу вверх, намереваясь распороть торс Ашера — плавно и без малейших колебаний.
— Твои атаки слишком предсказуемы, Уильям, — наконец произнёс Ашер. Он скользнул в сторону, подобно лёгкому бризу. Казалось, он даже не шевельнулся — будто сам ветер перенёс его на новое место. Он существовал в полной гармонии с движением, не будучи скованным им.
Услышав слова Ашера, Уильям на мгновение замер, а затем продолжил атаковать. Но снова промахнулся — его клинок рассекал лишь пустоту.
— Если я с тобой заговорил, это не значит, что ты должен реагировать. На поле боя этой доли секунды хватит, чтобы тебя убить, Уильям, — добавил Ашер. Он увернулся от двух атак подряд, словно предвидя будущее. Его ледяное спокойствие оставалось непоколебимым, несмотря на непрерывный шквал ударов.
«Раз мои атаки слишком предсказуемы, буду чередовать их с финтами», — подумал Уильям. Его разум лихорадочно работал в поисках способа преодолеть эту колоссальную пропасть между ними.
Он снова бросился в бой. Его чёрная сабля рванулась к сердцу Ашера, словно намереваясь разрубить его надвое. Но в последний момент, когда Ашер обычно уклонялся, Уильям изменил траекторию. На этот раз он со смертоносной силой обрушил удар на талию противника, пытаясь перехитрить так легко читаемый шаблон.
И хотя он идеально подгадал момент, когда Ашер обычно уворачивался, это не принесло плодов. Если Уильям подстроился под его тайминги, Ашеру оставалось лишь сократить окно реакции, увеличив собственную скорость. Фигура Ашера снова сместилась. Он отступил назад, легко уйдя от удара. В отличие от Уильяма, его тело не размывалось и не превращалось в призрачный силуэт. Он просто находился в моменте, словно само пространство признавало его присутствие и подстраивалось под него.
— Ого! Учишься на ходу. Объединил финт с таймингом моего уклонения — неплохо. Но, судя по всему, ты никогда раньше не отрабатывал финты и вообще не заморачивался с ними до этого самого момента, — прокомментировал Ашер тоном мастера, видящего все изъяны своего ученика. В его голосе не было ни насмешки, ни поощрения — лишь голые факты.
— К тому же, когда я сказал, что твои атаки чересчур предсказуемы, было очевидно, что твоим следующим шагом станут финты. А это, в конечном счёте, сделало тебя ещё более предсказуемым, — добавил Ашер без всяких прикрас. В его голосе звучала непоколебимая уверенность, не оставлявшая места для споров.
Пока Ашер говорил, Уильям ни на секунду не прекращал атаковать. Он впитывал каждое его слово и одновременно бил с максимальной эффективностью, на которую был способен. Его концентрация лишь обострялась, несмотря на растущее разочарование.
«Но стоит отдать тебе должное хотя бы за тайминг этого финта», — мысленно признал Ашер. Немногие могли провернуть такое с ходу, особенно применяя обманный манёвр впервые. Это было негласным признанием чистого потенциала парня.
«Он и вправду талантлив, — подумал Ашер, уклоняясь от очередной атаки. — Наверняка достигнет Ранга Коронованной Звезды годам к шестидесяти». Ашер не был полностью уверен — он лишь прикидывал, основываясь на явном таланте Уильяма и скорости его адаптации.
Хватка Уильяма на рукояти стала крепче. С ювелирной точностью он обрушил на противника сотню колющих ударов, забрасывая атаками каждую точку на теле Ашера, где видел брешь. Им двигали решимость и растущее отчаяние — он жаждал нанести хотя бы один удар.
Тело Ашера наконец превратилось в размытое пятно. С выверенной лёгкостью он одновременно уклонился от всей сотни атак, не затратив ни капли лишней силы или скорости. Он идеально считал ритм Уильяма и просто подстроился под него. Казалось, он не противостоит реальной угрозе, а лишь зеркально повторяет предсказуемый узор.
— Тот факт, что ты крепче сжал оружие, не делает твои атаки быстрее или смертоноснее, — произнёс Ашер. Он остановился в трёх метрах от Уильяма в расслабленной стойке, словно весь этот обмен ударами был не более чем банальной разминкой. — В конце концов, из этой сотни непрерывных атак последние тридцать были совершенно бесполезны. Им не хватало ни скорости, ни мощи, ни точности первых семидесяти.
Уильям снова сократил дистанцию, усваивая советы Ашера прямо на ходу. Несмотря на интенсивность движений, его дыхание оставалось ровным.
Ашер спокойно продолжил, ничуть не смущённый шквалом атак: — Тебе следовало остановиться на семидесяти. Последние тридцать ударов лишь впустую потратили твоё время, силы, выносливость и эффективность. К тому же они открыли брешь, которой мог бы воспользоваться любой. Слова слетали с его губ так же легко, как он двигался.
«Подумать только... он считал все сто атак, одну за другой, и при этом уклонялся... Разрыв просто колоссален», — думал Уильям, продолжая наступление. Но он пришёл сюда учиться. Каждое слово, слетавшее с губ Ашера, было сейчас на вес золота — тем, что следовало впитать и вплести в собственный стиль.
Вняв совету, Уильям тут же чуть ослабил хватку на рукояти сабли, а затем обрушил на противника серию из семидесяти непрерывных атак. Но Ашер снова уклонился от каждой из них, ничуть не изменившись в лице. Он двигался так, словно играл с ребёнком, который просто не осознаёт всю тщетность собственных потуг.
То, что Ашер давал ему советы, вовсе не значило, что Уильям будет слепо им следовать и не попытается придумать что-то своё. Если он способен нанести семьдесят идеальных ударов, то почему бы не сократить их количество? Почему бы не направить скорость и силу, необходимые для семидесяти атак, в половину от этого числа, концентрируя мощь, а не распыляя её?
Его хватка снова стала крепче, но на этот раз куда естественнее. Клинок и запястье находились в идеальном балансе, плечо двигалось на одном уровне с рукой и лезвием. Сабля превратилась в размытые угольно-чёрные тени, заполнившие воздух вокруг Ашера. Каждое движение стало острее и осмысленнее, чем раньше.
Ашер поднял голову навстречу грядущей атаке. Он чувствовал, как рвётся воздух перед приближающимися ударами. Они стали острее, быстрее и опаснее. Даже ветер с визгом откликался на них, словно признавая едва уловимое, но неоспоримое улучшение в технике Уильяма.