Глава 121: Кем
Малрик и Утения появились в поместье Варгрейв, бесшумно материализовавшись. Утения резко выдохнула, как только её ноги коснулись полированного пола. Хотя ранее она не проронила ни слова, её разум на протяжении всего разговора с Малриком подсознательно готовился к новой атаке Синвайры.
Оба — Малрик и Утения — размеренным шагом направились к кабинету Азерона. Их лица оставались невозмутимыми, но спокойными.
— Интересно, проснулся ли уже младший? — нарушил тишину Малрик.
— Ну, он только что завершил Истинное Пробуждение. Я помню, что после своего проспала около недели, — ответила Утения, идя с ним рядом, сохраняя невозмутимый вид.
Во время собственного Пробуждения она спала почти круглыми сутками. То время запомнилось уязвимостью, ведь шесть с половиной часов без передышки уклоняться от покушений наёмных убийц — это не рядовое испытание, особенно для пятнадцатилетнего ребёнка.
— Он уже взрослый мужчина. Должен был проснуться и тренироваться, — заметил Малрик с лёгкой усмешкой. — Вот я в его возрасте возобновил тренировки на следующее же утро.
— Не у всех твоя одержимость, Малрик. Дай ему отдохнуть, — возразила Утения, качая головой с лёгким раздражением.
Но Малрик лишь покачал головой в ответ:
— Если он не будет выкладываться сейчас, некому будет защищать вас, когда я умру.
Утения замерла, глядя, как он говорит о собственной смерти без обычной сентиментальности. Она не стала останавливать его дежурным «не говори так». В конце концов, никто не бессмертен. Смерть забирает всех, вопрос лишь во времени.
Хотя Солярис мог предупредить Малрика, когда его близким грозила опасность, но что насчёт самого Малрика? Кто предупредит его? Кто увидит угрозу? Кто защитит его?
Это был один из врождённых недостатков Соляриса. Способность чувствовала опасность для других, но не для своего носителя. Она могла защитить всех остальных, но оставалась слепа к угрозам, нависшим над самим Малриком.
Поэтому во всём роду Варгрейв лишь Малрик Варгрейв всегда шёл в полной слепоте. Но его это никогда не тревожило. Будучи Варгрейвом, он исповедовал жизненное кредо: если суждено, сделать войну и поле боя своей могилой.
— Давай просто проверим, — пробормотал Малрик. С этими словами они свернули к комнате Ашера.
Не утруждая себя стуком или предупреждением, они толкнули дверь и вошли внутрь. Но комната оказалась пуста — безупречно чистая и безмолвная.
— Похоже, он покинул поместье, — заметил Малрик, и его чувства в одно мгновение, словно штормовая волна, накрыли всё здание. Но следов Ашера нигде не было.
— Идём, — спокойно сказала Утения, развернулась на каблуках и вышла из комнаты. Малрик безмолвно последовал за ней, закрыв за собой дверь.
Через несколько секунд дуэт достиг покоев, где располагался кабинет Примарха. У дверей не было стражи — её никогда туда не назначали. С тихой уверенностью Малрик распахнул створки и вошёл, Утения последовала за ним.
Внутри за тяжёлым дубовым столом сидел Азерон, в одной руке он держал пергамент, внимательно изучая содержимое. Рядом с ним стоял Зарёк, неизменно невозмутимый в своём безупречном дворецком фраке и белоснежных перчатках.
Золотые глаза Азерона оторвались от документа и остановились на двоих своих детях — Первом и Втором.
— Утения. Я думал, ты уехала прошлой ночью. Что ты здесь делаешь? Разве Стравос не скучает по тебе сейчас? — спросил Азерон, откладывая перо, и на его губах заиграла мягкая улыбка. Это была улыбка, доступная лишь отцу — тёплая, понимающая и тихо радующаяся вновь увидеть детей после некоторой разлуки.
Ни Малрик, ни Утения не дрогнули при упоминании Стравоса. Конечно, их отец знал. У Азерона были глаза повсюду, его информационная сеть охватывала всю Империю. От него мало что ускользало. Уж точно не Стравос.
Зарёк, как всегда, оставался на своём посту. Обычный дворецкий уже удалился бы к этому моменту, предоставив Примарху и его наследникам уединение. Но Зарёк не был обычным слугой.
— Доброе утро, дядя Зарёк, — поприветствовала Утения, грациозно усаживаясь напротив Азерона. Малрик занял место рядом с ней.
— Я уехала... но вернулась. Вернее, брат привёз меня обратно, — просто сказала она.
Взгляд Азерона скользнул к Малрику, теперь отягощённый тихим ожиданием. Он требовал объяснений.
— Вздох... — начал Малрик. — На Утению напали по пути домой.
От одного этого откровения сам воздух, казалось, замер, затем скрутился, потом сжался. Атмосфера стала удушающей от незримой силы, словно даже кислороду требовалось разрешение, чтобы оставаться. По стенам кабинета побежали паутинки трещин.
Азерон не шелохнулся. Он даже не высвободил свою ауру. Но его манера держаться полностью изменилась.
Отец исчез. На его месте теперь восседал Примарх семьи Варгрейв — существо высшего порядка, чья ярость, стоит ей пробудиться, будет абсолютной. Тот, кто посмел тронуть его дочь, будет стёрт.
Для Азерона само присутствие здесь Малрика подтверждало одно: угроза была за пределами способностей Утении. А учитывая уникальную способность Соляриса предупреждать Малрика об опасности для близких, Азерон осознавал всю серьёзность нападения.
Хотя Утения была на Ранге Пустотной Звезды и вполне могла постоять за себя против некоторых Эмовир Девятого Ранга, она всё ещё оставалась его дочерью и Варгрейвом.
— Кто? — спросил Азерон, и его голос был обманчиво спокоен.
Лёгкая улыбка мелькнула на лице Малрика, и он ответил одновременно с Утенией:
— Синвайра.
Это имя упало, словно лезвие приговора. Выражение лица Зарёка мгновенно изменилось. В Криморе не было ни одного влиятельного человека, кто не слышал бы о Синвайрах.
Рядом с Азероном комнату наполнил резкий гул. Его призванное душой копьё, Погибель, материализовалось из пустоты, пульсируя в ответ на прозвучавшее имя. Оружие сверкало смертоносным намерением.
Золотые глаза Азерона сделались ледяными. Один из Синвайр убил его отца. Это было не просто дело, это была кровная вражда. Но Синвайры всегда оставались неуловимы, их перемещения были призрачны, следы холодны.
— Ты мог бы сообщить мне, прежде чем уйти, — сказал Азерон, и его тон теперь был обращён непосредственно к Малрику.
При этих словах все стеклянные предметы в комнате разлетелись вдребезги, осколки на мгновение застыли в воздухе. Гул Погибели усилился, отражая растущую бурю внутри хозяина.
Копьё чувствовало всё. Как оружие, привязанное к душе, Погибель откликалась на каждую вспышку ярости Азерона.
— Расскажи мне всё, что знаешь, — снова произнёс Азерон, теперь ещё тише, но оттого ещё опаснее. — Даже то, что поведал тебе твой лучший друг.
Комната начала мелко дрожать, само здание реагировало на его кипящую мощь.
По всему поместью замерли горничные, дворецкие, садовники и рыцари. Все взгляды обратились к покоям Примарха. Они не знали, что происходит, но чувствовали это. Сам воздух вибрировал от напряжения. Никому не было позволено входить в ту комнату. Никто её не убирал. Никто не смел приближаться, если не вызывали. Только Зарёк входил туда свободно.
И сейчас, даже когда стёкла вылетели, а стены дрожали, они ничего не видели и не слышали — Астра Зарёка блокировала всё.
Они могли лишь надеяться, что дело их не касается и что ни одна глупая горничная или провинившийся дворецкий не посмели украсть у Примарха.
Малрик мгновенно понял, что Азерон имел в виду под «лучшим другом». Он говорил о Солярисе. И если Малрик даст Азерону хотя бы намёк на местонахождение Синвайр... то война начнётся уже сегодня.