Глава 613: Совершенство
Глядя, как Ашер погрузился в раздумья, меняясь в лице и сжимая кулак, Малрик уже догадывался: младший брат переживает из-за погибших жителей деревни. А к такому выводу он пришёл просто — Ашер начал вести себя так сразу после упоминания тех отца и сына, виновных в единственном пятне на его в остальном безупречно выполненной миссии.
— Никто не идеален, младший брат, — заговорил Малрик, глядя на рыцарей по другую сторону здания, которые усердно тренировались. — Ты ещё растущий ребёнок, тебе позволено пытаться и ошибаться, падать и подниматься вновь. Хоть ты и умён, планы не всегда срабатывают на сто процентов так, как ты их себе представляешь, — спокойно произнёс он, и синие волосы его развевались на ветру, а на губах покоилась лёгкая, но ободряющая улыбка; в тоне его слышались опыт и тихое понимание.
— Я бы с радостью сказал тебе стремиться к совершенству, но это значило бы обманывать тебя, — он помедлил, повернувшись к Ашеру, и продолжил: — Совершенства не существует. Совершенство — лишь состояние застоя, которого достигает тот, кто не способен принять перемены. Принять совершенство — значит отвергнуть изменения. Отвергнуть изменения — значит отвергнуть эволюцию. Отвергнуть эволюцию — значит принять неподвижность, замаскированную под совершенство. Те, кто принимает совершенство, просто боятся, — он похлопал Ашера по плечу, понимая, что брат, похоже, слишком устал, чтобы снова поправлять волосы, которые он опять растрепал.
Ашер очнулся от своих мыслей, услышав слова Малрика, и на мгновение замолчал, не зная, как ответить. Столько людей говорили о совершенстве, столько неустанно гнались за ним, столько мечтали о нём, будто о конечной цели.
На Земле люди бесконечно рассуждали о совершенстве, превозносили его, даже поклонялись ему, но здесь, прямо сейчас, его старший брат говорил против него, разрушая его, словно тот был не более чем иллюзией.
Конечно, на Земле, будучи Итаном, он не раз слышал насмешки о том, что он — воплощение совершенства, так называемый идеальный мужчина, идеальный ребёнок. Высокий, красивый, здоровый, богатый, с безупречной успеваемостью и идеальным средним баллом, — неудивительно, что люди считали его совершенным человеком, идеалом, к которому другие могли лишь стремиться, но никогда не достигали, стандартом, навязанным ему без его согласия.
«Я не идеален», — подумал Ашер, и, конечно, он никогда по-настоящему в это не верил — ни разу, даже в мимолётные моменты высокомерия или гордости.
Его план спасти всех провалился, и что с того?
Должен ли мир прогибаться под его волю и обеспечивать безупречную работу его планов лишь потому, что он умён и способен просчитывать на несколько шагов вперёд?
Должна ли реальность подстраиваться под его ожидания лишь потому, что он этого желает?
Он мог лишь извлечь из этого урок, приспособиться, отточить подход и внести необходимые изменения, развивая своё мышление, чтобы в следующий раз его небрежность, сколь бы малой она ни была, не стоила невинных жизней. Чтобы в следующий раз он стал лучше, острее, осознаннее, подготовленнее.
— Спасибо, старший брат, — произнёс Ашер с небольшой, но искренней улыбкой, в которой читались благодарность и тихая решимость.
Малрик улыбнулся в ответ, видя в Ашере отражение самого себя в юности. Слова о совершенстве, что он произнёс, не были его собственными — то были слова их матери, Лилии Бездны, сказанные во время одной из его ранних тренировок. Слова, что глубоко врезались в его разум и сердце, слова, которые он нёс с собой с того самого дня.
«Ты гордилась бы тем мужчиной, которым он становится, мама», — подумал Малрик, и сердце его сжалось при мысли о матери; мимолётная боль пронзила его, словно далёкое эхо. Как первый сын и первенец, он наслаждался материнской любовью дольше, чем любое другое Солнце или Луна, купаясь в тепле, которое некоторые испытали лишь мельком.
«Я уверен, она наблюдает, где бы она ни была», — заключил он, поворачиваясь к всё ещё тренировавшимся рыцарям. Он пристально наблюдал за ними, будто ему не терпелось поправить их слегка неправильные стойки; разум подталкивал его вмешаться и отточить их движения, вылепить из них нечто лучшее.
Пока взгляд Малрика оставался на тренирующихся рыцарях, мысли Ашера блуждали в другом месте: о деревнях, о таких местах, как деревня Блэкстоун, которую он посетил первой, и о Песчаной деревне, откуда его похитили. Хотя их жители погибли, он мог лишь возместить им золотыми монетами. Да, деньги не вернут людям жён, сыновей, дочерей, мужей или детей, не исцелят разбитые сердца и не сотрут горе, но всё же...
Они могли помочь. Облегчить бремя, уменьшить финансовое напряжение, обрушившееся на те деревни после того, как они вложили свои ресурсы в миссию. Это было меньшее, что он мог сделать, тот минимум ответственности, который он способен взвалить на себя. У него лежали без дела тысячи платиновых монет, в переносном смысле покрываясь пылью, и хотя этого было бы более чем достаточно, он всегда мог добыть ещё без особого труда.
С этой мыслью Ашер отметил свой следующий шаг, прочно запечатлев его в сознании как то, что необходимо сделать без промедления.
— Старший брат, мне нужна твоя помощь кое в чём, — заговорил Ашер, отвлекая Малрика от взмокших, запыхавшихся и измотанных рыцарей, всё ещё пребывавших в гуще беспощадной тренировки.
— Что тебе нужно, младший брат? — без колебаний отозвался Малрик; его тон был ровным и непоколебимым, готовым исполнить любую просьбу.
— Есть один мальчик по имени Хито, я знаю его с Первой Тренировочной Площадки... — Ашер тут же начал объяснять свои соображения, ясно излагая Малрику подозрения и выводы.
Да, перед тем как кого-либо принимали в дом Варгрейв, всегда проводилась проверка биографии — стандартная процедура, обеспечивавшая безопасность и лояльность. Но, как всегда, у таких расследований были уровни.
— Конечно, возможно, там ничего нет, и я просто хватаюсь за тени, — со вздохом произнёс Ашер, пытаясь поставить себя на место Хито. Быть обвинённым другом или даже товарищем в предательстве — не то, что кто-либо воспринял бы легко; это тяжёлое обвинение, которое нельзя бросать небрежно, но в то же время его нельзя игнорировать.
Малрик помолчал мгновение, затем кивнул с лёгкой улыбкой:
— Хорошо, что ты обратил на это моё внимание. Если это ничто, значит, ничто. Осторожность никогда не бывает лишней, младший брат, — произнёс он, уже решив, что расследование станет одним из первых дел, которыми он займётся, как только закончит с Ашером.
Ашер взял с Малрика обещание не похищать Хито, не прибегать к пыткам ради информации и ни к чему подобному. Он заставил его пообещать сначала тщательно всё расследовать, прежде чем принимать какие-либо радикальные меры, чтобы ни один невиновный не пострадал несправедливо.
«Если этот мальчишка Хито действительно один из них, то во время проверки биографии их ветвь Подстрекателей непременно отреагирует», — размышлял Малрик про себя, будто уже мог предвидеть разворачивающуюся цепь событий, будто уже ухватился за первую нить этой таинственной организации. Даже если это была тонкая нить, едва заметная и хрупкая, это всё же была нить, и одного этого было достаточно, чтобы начать распутывать нечто гораздо более масштабное.
Что касается его мыслей о Хито, Малрик оставался равнодушен. Зачем ему беспокоиться о каком-то ребёнке, незначительном в великой схеме вещей, если только этот ребёнок не окажется чем-то большим, чем кажется?