Глава 337: Предельная сосредоточенность
— Позвольте мне немного объяснить правила, — произнесла Эловен; голос её был спокоен, но нёс невысказанную властность. — На этой полосе не используются ни способности, ни Астра. Только ваша чистая физическая скорость, движение, рефлексы и манёвренность, — скрупулёзно пояснила она. С этими словами она легко оттолкнулась от земли, и ноги её грациозно приземлились на одну из балок, врытых в почву внизу. — Поскольку вы здесь впервые, позвольте мне хотя бы провести демонстрацию, — добавила она тоном, не терпящим возражений, и в каждом слове сквозила окончательность.
Без лишних слов и колебаний она перенесла вес и сделала шаг; её движения были резки, точны и расчётливы. Почти неприметной размытой тенью — за которой Финч и Уильям едва поспевали взглядом — она перемещалась с непринуждённой грацией, преодолевая пролёты тренировочного оборудования так, будто оно было простым продолжением её собственного тела.
— Просто… не так ли? — спросила Эловен, и её фигура уже расплывчатым пятном вернулась на ту же позицию, что она занимала до прыжка на первую балку.
Губы Финча и Уильяма невольно дрогнули от одной лишь дерзости этого утверждения. «Просто? Как эта женщина могла сказать, что это просто?» — подумали оба; их разум захлестнуло неверие. И всё же, невзирая на абсурдность демонстрации, они решили по крайней мере попытаться пройти испытание. С глубоким вздохом и разделённым безмолвным пониманием оба взобрались на свои первые балки, ожидая сигнала Инструктора Эловен.
— Уровень, на котором вы будете упражняться, — самый низший, — начала Эловен, и тон её был лишён снисходительности, — так что приложите все усилия, чтобы преодолеть его.Прежде чем кто-либо из них успел ответить, она произнесла:— Начали.
По её команде и Финч, и Уильям рванулись вперёд, и тела их смазались в порыве скорости. Однако их быстрота оказалась почти полностью бесполезной. Тренировочное оборудование — сложный конструкт, разработанный специально для её учеников, — подстраивалось под их движения безупречно.
Это был класс под прямым наблюдением Эловен, тот самый, в котором когда-то тренировалась она сама, и она была быстрее обоих — и Уильяма, и Финча — вместе взятых. Попросту не существовало мыслимого способа для них силой прорваться через тренировку равновесия и движения, полагаясь лишь на грубую скорость.
Когда Финч сделал три торопливых шага, свист воздуха мгновенно привлёк его внимание. Инстинктивно он двинулся — тело извернулось и сместилось, пока ноги целили к ближайшей балке, — едва уйдя от первой стрелы, просвистевшей к нему. Однако он быстро осознал, что новые стрелы летят со всех мыслимых углов, будто сам воздух обратился против него.
Досада дёрнула его, и он цокнул языком. В настоящем бою, рассудил он, он не стал бы утруждаться такими уклонениями; он просто блокировал бы атаки, полагаясь на землю под ногами как на опору. Здесь же, однако, всё было иначе. Точность стала обязательной: расчёт времени, равновесие, рефлексы — всё требовало равного внимания. Ему приходилось одновременно оценивать каждую балку, каждую стрелу и каждый сдвиг инерции, удерживая шаткое равновесие.
Он с трудом поспевал за темпом; его движения сбивались под умственным и физическим напряжением. А затем это пришло: острый укус дерева о плоть, когда стрела чиркнула его по плечу. Жжение было слабым — не более чем мимолётная неприятность, — но само его присутствие служило суровым напоминанием о накале испытания. Хотя деревянные стрелы и были безвредны в смысле реального урона, цель тренировки лежала в давлении, расчёте времени и выносливости, а не в физическом вреде.
К тому времени, когда Финч достиг дальнего конца полосы, его поразили десятки стрел. Его лицо омрачилось хмурой гримасой, и первоначальная решимость рассеялась, точно воздух из сдувающегося шара. Он не мог не гадать, как те дети, что он видел на площадке физической подготовки, вообще выживали после столь суровых тренировок — да ещё и после изнурительных упражнений.
«Возможно, именно поэтому каждый в семье Варгрейв так или иначе грозен», — размышлял Финч, издав тяжёлый вздох. «Их выжимают до абсолютных пределов с того самого мига, как вербуют». Его взгляд переместился на Уильяма, который двигался, словно призрак; его фигура мерцала между балками, пока он боролся за то, чтобы сохранить опору и самообладание.
Движения Уильяма были почти точны; его глаза стремительно метались в глазницах, отслеживая каждую балку и каждую стрелу, что грозили сбить его с равновесия. Он вошёл в состояние предельной сосредоточенности — той ментальной ясности, что рождается из необходимости. Однако, несмотря на всю его концентрацию, он ощущал, как гнетущая тяжесть испытания давит на него сверху.
Как и Финч, он был задет несколькими стрелами, но напомнил себе, что цель — не совершенство. Целью были выживание, прогресс и адаптация. Добраться до другой стороны, перезагрузиться и отточить следующую попытку. Сократить число стрел, что смогут попасть в него в последующем раунде.
Размышляя о своём опыте во время Звериной Волны днём ранее, Уильям осознал, что ни одно чудовище, ни одна хаотичная ситуация никогда не ставили его в положение, где он чувствовал бы так остро, что его жизнь висит на волоске. И всё же здесь, сейчас, простой фрагмент тренировочного оборудования и управляемый поток стрел вынуждали его встретить вызов, испытывавший каждую каплю его физической и ментальной ловкости.
Пот начал скапливаться на лбу и струиться по спине — не от физического усилия, ибо его сверхъестественная выносливость делала столь малые движения почти не требующими сил, — но от умственного напряжения и бесконечного давления стоявшей перед ним задачи.
Минуты проходили, и каждая тянулась с агонизирующей медлительностью, пока Уильям наконец не перебрался на другую сторону. Он едва избежал падения, однако оставался собранным, и его дыхание было столь же ровным и ритмичным, как и прежде. Несмотря на выдержку, он теперь был слегка пропитан пóтом — свидетельством ментального накала испытания.
— Вздох… это было… неожиданно, — признал он, проводя рукой по лбу, чтобы убрать влагу.
— Тц, в тебя попало меньше стрел, чем в меня, так что хотя бы насладись победой, — заметил Финч с лёгким цоканьем языка, поднимаясь на ноги. Его тело носило отметины обстрела: стрелы задели почти каждый участок, — но он сохранял решимость и двинулся к Уильяму со смесью облегчения и задержавшейся досады.
Инструктор Эловен приблизилась к ним с тем же спокойным выражением, что выказывала с самого начала. Её голос был ровен, но нёс неоспоримую властность, когда она спросила, будто уже приняла их в ученики:— Итак, как всё прошло?