Глава 302: Узнавание
Ашер остановился перед большим зданием. Хотя оно и не шло ни в какое сравнение с Герцогским поместьем Варгрейв или величественными строениями, что он видел в Отдельном Измерении, строение перед ним всё равно источало ауру власти и достоинства. Его стены, выдержанные в приглушённых золотых и бледно-мраморных тонах, вздымались ввысь, а сама конструкция была простой, но благородной. По сравнению с остальным Баронством Ривелль оно выглядело царственно — неприкрытая демонстрация силы посреди скромного окружения. Не нужно было обладать ни умом, ни проницательностью, чтобы понять: именно здесь находилась резиденция Барона Ривелля.
С момента прибытия Ашер, Уильям и Финч не проронили ни слова. Троица хранила молчание, позволив сопровождавшему их Рыцарю говорить за всех. Их шаги глухо отдавались эхом по булыжной дорожке, когда они приблизились ко входу. Над ними нависали массивные кованые врата, охраняемые двумя закованными в доспехи стражниками, что застыли по стойке смирно с острыми и дисциплинированными взглядами. Едва заметив приближающегося Рыцаря, оба тотчас поклонились, склонив головы с отработанным почтением, будто уже ожидали его возвращения.
В пределах Империи Зареторн Рыцари разительно отличались от обычных стражников. Стражи были просто людьми, обладавшими достаточной силой или навыками, чтобы быть завербованными дворянами для службы в качестве охранников, силовиков или дозорных. Их награда ограничивалась стабильным жалованьем и честью служить благородному дому — не более того. Рыцари же, напротив, были мужчинами и женщинами, лично посвящёнными дворянами и отмеченными за верность, службу и доблесть, проявленные при защите как своего господина, так и Империи.
Разница в их положении была колоссальной. Рыцарь обладал реальными властными полномочиями, располагаясь в иерархии знати всего на ступень ниже Барона. Акт посвящения в рыцари нёс с собой не только признание, но и осязаемые награды: дома, богатство, честь, слуг, женщин и привилегии, о которых обычные стражники могли только мечтать. Стать Рыцарем было заветной мечтой каждого стражника, а заветной целью жизни каждого Рыцаря — подняться ещё выше, стать дворянином, пусть даже самого низшего ранга Барона.
В конце концов, в военное время многие Рыцари могли добиться выдающихся воинских заслуг. Такие подвиги нередко вознаграждались напрямую Императором, который единственный обладал властью возвысить Рыцаря в дворянское сословие. То была высочайшая форма имперского признания — превращение из слуги в суверена через службу и силу.
Каждый дворянин — будь то Герцог, Граф, Виконт или Барон — имел право посвящать в Рыцари. Однако это не означало, что они раздавали рыцарские звания направо и налево. Каждый дворянин был жёстко ограничен в числе Рыцарей, которых он мог назначить под своё знамя; это ограничение устанавливалось имперским указом. По этой причине ни один лорд никогда не стал бы растрачивать столь ценную возможность на никчёмного или бездарного человека.
Рыцарство было не просто званием — оно было честью, символом престижа, нёсшим в себе вековые традиции. Другие Рыцари никогда не стали бы стоять в стороне и смотреть, как кто-то недостойный порочит это звание. Носить эмблему Рыцаря, не обладая подкрепляющими её силой или дисциплиной, было оскорблением, способным спровоцировать дуэли или бесчестье.
Когда великие врата со скрипом отворились, Ашер, Уильям и Финч без колебаний шагнули внутрь. Они не удостоили и взглядом кланяющихся стражей, их внимание было устремлено вперёд. Внутренний двор был аккуратно распланирован, вымощен белым камнем и обрамлён подстриженными живыми изгородями. Вдалеке слабо отдавалось птичье пение, контрастируя с тяжёлой аурой знати, окутывавшей поместье. Спустя несколько минут троица прибыла к входу в саму усадьбу — строение изящной симметрии и отточенного величия.
На крыльце стоял пожилой мужчина в безупречной дворецкой униформе. Его седые волосы и аккуратно подстриженная борода тускло мерцали под лучами полуденного солнца, а одинокий монокль над левым глазом отражал свет, словно маленький кристалл. Как только его острый взгляд упал на Ашера и его спутников, он отвесил небольшой почтительный поклон.
— Добро пожаловать в Поместье Ривелль, — произнёс дворецкий голосом, одновременно учтивым и сдержанным. — Полагаю, ваше путешествие было столь же безопасным и безмятежным, как сами звёзды?
— Так и было, — спокойно ответил Ашер. Впервые он заговорил с того момента, как они начали свой путь по территории. Его тон был нейтральным, непоколебимым, ни раболепным, ни надменным.
Дворецкий кивнул, выпрямляясь.— Прошу следовать за мной. Господин ожидает вашего присутствия.
Без промедления Ашер, Уильям и Финч последовали за ним; их сапоги мягко ступали по мраморному полу. Сопровождавший их Рыцарь тоже двинулся следом, но едва он перешагнул порог усадьбы, дворецкий резко остановился. Слегка повернувшись через плечо, он заговорил с тем же спокойным самообладанием, хотя теперь его тон приобрёл оттенок сдержанной властности.
— Сэр Рыцарь, Господин распорядился, чтобы вы вернулись к вратам. Ваша служба должным образом отмечена, и ваш вклад будет вознаграждён после предстоящего события.
Рыцарь помедлил, затем кивнул. Хотя дворецкий и не был дворянином, он служил непосредственно таковому, и одно это уже давало ему влияние. Положение правой руки Барона предоставляло ему ограниченную власть над Рыцарями и слугами дома Ривелль — во многом подобно Зареку, дворецкому Азерона Варгрейва, чьи полномочия внутри Герцогского поместья были колоссальны, несмотря на отсутствие официального титула.
Понимая своё место, Рыцарь слабо улыбнулся трём юношам.— Тогда я откланяюсь, — мягко произнёс он.С этими словами он развернулся на каблуках и зашагал прочь. В тот же миг, когда его спина обратилась к ним, вежливая улыбка исчезла, сменившись привычным безэмоциональным выражением лица — холодным и профессиональным, словно предыдущий жест был не более чем формальностью.
Дворецкий возобновил шаг, проводя троицу сквозь высокую арку и вверх по лестничному пролёту. Коридоры усадьбы безмолвствовали, украшенные изящными канделябрами и изысканными портретами былых лордов. Каждый шаг отдавался слабым эхом, смешиваясь с едва уловимым шелестом их одежд. Наконец они прибыли к массивной двойной двери, испещрённой замысловатыми гербами и эмблемами.
— Это, — тихо произнёс дворецкий почтительным тоном, — кабинет Барона. Он внутри.
С этими словами он осторожно отворил дверь, пропуская их внутрь.
Без лишних слов Ашер, Уильям и Финч вошли. Дворецкий остался снаружи и закрыл за ними дверь с мягким стуком.
Внутри кабинет оказался просторным, но уютным, наполненным успокаивающим запахом пергамента, чернил и выдержанного дерева. Стены были уставлены стеллажами с толстыми томами, на корешках которых мерцала золотая вязь. Над ними в совершенной неподвижности парили светящиеся сферы, заливая комнату мягким, эфирным светом. Позади стола Барона виднелось единственное окно; шторы на нём были приоткрыты наполовину, впуская слабое сияние заходящего солнца.
За полированным дубовым столом восседал Барон Ривелль — прямой, но слегка утомлённый. Его стол был завален бумагами и запечатанными свитками — свидетельство человека, сгибающегося под бременем обязанностей. Не поднимая глаз, он заговорил спокойным, ровным тоном.
— Итак… Звёздная Академия наконец-то соизволила ответить, не так ли?
Его голос не звучал ни радостно, ни раздражённо — он был просто отстранённым. Взгляд оставался прикованным к документам перед ним, пока его рука выводила строки гусиным пером. В это мгновение он походил меньше на благородного лорда и больше на обычного офисного работника, заваленного бесконечными отчётами и рабочим графиком с девяти до пяти.
Ашер молчал, мельком взглянув на Уильяма и Финча. Оба прятали лёгкие улыбки — вероятно, позабавленные неформальным тоном Барона.
Не получив немедленного ответа, Барон тихо вздохнул. Наконец он поднял свои чёрные глаза.
В миг, когда их взгляды встретились, его лицо застыло. Тёмные зрачки расширились, когда в них промелькнуло узнавание — узнавание и безошибочный шок.