Глава 649: Азерон против Золтемира, часть 3
Лицо Императора Золтемира Люкса Вантелмора помрачнело, его выражение стало напряженным под огромной тяжестью того, что он видел. Этой атаки было более чем достаточно, чтобы серьезно ранить практиков Ранга Коронованной Звезды, если бы те не приняли необходимых мер предосторожности, и все же Азерон просто прошел сквозь нее, словно это был не более чем легкий ветерок, полностью игнорируя разрушительную природу шторма, будто он не имел абсолютно никакого значения.
«Что это за физическая мощь?» — подумал он, не в силах успокоить свой разум. Да, однажды он слышал, как его собственный отец, бывший Император, описывал, насколько абсурден был предыдущий Примарх Варгрейвов с точки зрения чистых масштабов силы и физической мощи. Это была одна из тех ключевых историй, что сформировали его восприятие родословной Варгрейв. Но теперь, сталкиваясь с подобным лично, видя, как это разворачивается прямо перед его глазами, он невольно возвращался мыслями к тому моменту, когда отец говорил о Варгрейвах. Особенно о тех, кто возвысился до положения Примарха в столь пугающем и чудовищном роду — о существах, стоявших выше всякого разума и логики.
Азерон остановился. Его лицо было лишено каких-либо эмоций, выражение оставалось таким же спокойным и безразличным, как и всегда, словно ничто из происходящего не имело для него никакого значения. Он медленно поднял руку, сжал пальцы в кулак и с почти оскорбительной легкостью нанес удар в небо с колоссальной, грубой силой.
В тот самый миг, когда его кулак пришел в движение, поле боя разорвала тишина. Не было ни давления ветра, ни сдвига воздушных потоков, ни видимых искажений — не произошло буквально ничего, словно сама реальность на мгновение отказалась реагировать на подобное действие.
А затем это случилось. Не мгновенно, а так, словно сам мир колебался, прежде чем решить, как обработать такую атаку, как запечатлеть её в самом мироздании.
Небо — бурлящий грозовой шторм, бушевавший с апокалиптической яростью, — немедленно разлетелось вдребезги. От этого единственного, искажающего небеса удара огромное, бесконечное небо, простирающееся за пределы понимания, казалось, мгновенно треснуло и осыпалось осколками. Разряды молний исчезли, будто их никогда и не было, облака рассеялись в ничто, когда само небо было стерто с небосвода одним-единственным ударом Азерона, оставив после себя лишь пугающую пустоту безмолвия.
Император Золтемир Люкс Вантелмор смотрел на это с неверием. Его разум изо всех сил пытался осознать то, свидетелем чего он только что стал. Азерон не просто уничтожил небо — он также стер всё преобразование энергии, которое Император выстроил внутри него. Сам фундамент его атаки был демонтирован без малейших усилий, словно его вообще никогда не существовало.
Эндер снова появился в руках Азерона, но на этот раз исчез так же быстро, вернувшись в его душу, словно его вообще не призывали. В отличие от того раза, когда Азерон сражался с Валентайном, лидером гильдии убийц, и та битва была намеренно затянута ради его собственного удовольствия, на этот раз всё будет иначе. Не будет никаких поблажек, никакого затяжного обмена ударами. Он покажет Императору, что значит истинное отчаяние, выжжет его в самом его естестве, а затем оборвет его жалкую жизнь, гарантируя, что больше никто не посмеет переступить подобные границы.
Реальность, казалось, моргнула, и в это бесконечно малое мгновение Азерон уже исчез, появившись высоко в небе, там, где стоял Император. Без малейших колебаний, без доли секунды промедления он развернулся в воздухе, и его пятка врезалась в челюсть Императора с разрушительным, дробящим кости ударом.
Император Золтемир Люкс Вантелмор снова полетел вниз. Его тело прочертило небо, словно пылающая комета, и врезалось в землю, но в момент соприкосновения ничего не произошло — разрушительная сила была сведена на нет, так как он с ювелирным контролем поглотил энергию удара.
Причина, по которой он не мог поглощать кинетическую энергию, стоящую за атаками Азерона, была до боли простой: они были слишком быстрыми. Далеко за пределами его восприятия, далеко за пределами его способности реагировать. Он не поспевал за ними. Единственное, что он мог зафиксировать, — это боль. Волны чистой боли, которые безжалостно обрушивались на его чувства.
В тот самый миг, когда его ноги снова коснулись земли, аура Императора Золтемира Люкса Вантелмора яростно взорвалась. Громоподобный всплеск силы вырвался наружу, когда он собрал каждую крупицу поглощенной энергии, каждый резерв мощи в своем теле, сжимая её, очищая и концентрируя в одной-единственной точке, готовясь высвободить всё это разом.
— УМРИ!!! — во всё горло проревел он, и его голос разорвал поле боя. Он выбросил кулак в сторону Азерона, который теперь стоял прямо перед ним.
В этот миг Император Золтемир Люкс Вантелмор потерял себя, поглощенный безысходностью и отчаянием. Как практик Ранга Коронованной Звезды, он благодаря своей родословной мог поглощать и накапливать поистине колоссальное количество энергии — непостижимое, превосходящее всё, что большинство могло хотя бы начать осознавать. Если бы он решил высвободить её всю, он мог бы полностью стереть Империю, обратив всё в ничто и не оставив даже следа.
И именно на это была нацелена данная атака.
Огромная, неизмеримая масса энергии вырвалась наружу, расширяясь, словно катастрофическое цунами чистого разрушения. Она была нацелена не только на Азерона — она была нацелена на всё, простираясь далеко за его пределы. Само пространство трескалось и осыпалось под этим давлением, звук полностью перестал существовать, краски исчезли из реальности. Само мироздание начало коллапсировать, когда Император Золтемир Люкс Вантелмор высвободил всё, что имел, в одной всепоглощающей атаке. Атаке, которая, если бы Азерон решил не защищаться от неё, заставила бы его истекать кровью впервые за десятилетия.
Глядя на надвигающийся на него стирающий Империю энергетический шторм, Азерон оставался абсолютно спокоен. Он мог бы просто сделать шаг в сторону, без усилий уклониться и позволить ему пройти мимо. Но существовали бесчисленные граждане, которые могли чувствовать ударные волны их битвы за тысячи, а возможно, и миллионы километров. И если бы эта атака достигла их, они были бы стерты без исключения. Даже его собственные люди на территории Герцогства Варгрейв не спаслись бы от такой аннигиляции.
И хотя способность Закона Слова Йеврика была способна справиться с чем-то подобного масштаба, было лучше не полагаться на волю случая. В конце концов, даже если Азерон никогда не говорил об этом вслух, его граждане были ему дороги.
— Ты воистину жалок до самого конца, Золтемир Люкс Вантелмор, — спокойно констатировал он.
Его энергия Астры яростно, как никогда прежде, хлынула по его венам Астры, превосходя даже ту интенсивность, которую он демонстрировал во время битвы с Валентайном — этот момент требовал большего. Повинуясь одной лишь мысли, его стихия Туманности отозвалась. А в её многочисленных гранях таилась Пустота. Без колебаний, без промедлений Азерон воззвал к ней, и в ответ Пустота откликнулась.
Кромочно-черное, всепоглощающее ничто вторглось в реальность, расширяясь во все стороны, словно сущность, призванная из глубочайшей бездны. В тот самый миг, когда она проявилась, она пожрала всё: свет, воздух, кислород, молекулы, пространство, время. Она поглощала, она стирала, она сводила на нет. Тотальная атака Императора Золтемира Люкса Вантелмора столкнулась с ней напрямую, но не было ни сопротивления, ни борьбы, ни столкновения противоборствующих сил. Пустота просто проглотила её целиком, как и всё остальное, что посмело существовать в пределах её досягаемости.
Куски расплавленной земли, раскрошенный камень, разорванный ландшафт — всё начало отрываться от своих мест, неудержимо затягиваясь в постоянно расширяющуюся Пустоту. И всё же, прежде чем она смогла продвинуться дальше, она остановилась. Полностью замерла под точным и абсолютным контролем Азерона. Ибо это он призвал её, и только он диктовал ей свою волю.
Поскольку энергия была полностью поглощена, у Азерона больше не было нужды в Пустоте. Одной лишь мыслью он заставил это необъятное ничто отступить. Оно втянулось обратно туда, откуда пришло, свет вернулся, расколотое пространство восстановилось, реальность стабилизировалась, словно ничего и не было.
И вместе с этим на поле боя вновь опустилась тишина — тяжелая, удушающая, абсолютная. Будто даже самому мирозданию требовалось мгновение, чтобы оправиться от истинного масштаба только что развернувшихся событий.