Глава 797: Кухня мишленовского уровня
Ашер мог предположить, что почти все в этом списке были третьекурсниками из разных Академий и Империй, за исключением его самого и Талрика — первокурсника и второкурсника соответственно.
«Интересно, на каком месте закончит Талрик?» — подумал Ашер, глядя на очки брата. Тот отставал от второй строчки всего на сотню баллов.
Ашер покачал головой: он понимал, что через час-другой таблица лидеров снова преобразится. В конце концов, вскоре всем участникам из рейтинга придётся разблокировать Астру, а значит, вслед за Финчем они тоже испарятся из списков. Впрочем, Ашер догадывался, что ребята пытаются набить как можно больше очков, чтобы открыть Астру и при этом удержаться в первой десятке.
«Как там поживает остальная банда?» — подумал Ашер, пролистывая список, пока мысли переключились на Уильяма, Вэлрика и Райен.
Имя Райен нашлось в топ-200, а Вэлрик и Уильям держались в топ-300. Очевидно, первокурсникам было не так-то просто пробиться в верхние эшелоны.
Ашер и Финч были попросту аномалиями.
Ашер сомневался, что эта троица сумеет протиснуться в топ-50. В конце концов, во всех Академиях насчитывалось более полусотни третьекурсников — то есть по меньшей мере две сотни практиков, заведомо превосходивших их по силе. Сам факт того, что друзья зацепились за топ-200 и топ-300, уже казался своего рода чудом, ведь именно третьекурсники всех Империй должны были безраздельно править в этих списках.
Ашеру оставалось лишь пожелать им удачи.
Мысли юноши вернулись к собственной Астре. Пролистав меню на браслете, Ашер нажал на пункт снятия печати с Астры. Раздался короткий писк — и четыре тысячи очков мгновенно испарились со счёта. В то же мгновение Ашер ощутил, как Астра с ровным гулом отозвалась в астральных каналах, свободно заструившись по телу, словно никаких оков секунду назад и не было.
Без малейших колебаний Ашер прогнал Астру по организму, выжигая до крупицы всю грязь, которую ему приходилось терпеть. Болотная жижа, пятна тины, мокрая обувь, сырая одежда и смрад — он уничтожил всё разом.
Спустя пару минут Ашер с наслаждением выдохнул. И пусть очищение Астрой сработало идеально, ему всё равно нестерпимо хотелось встать под нормальный горячий душ.
Списав четыре тысячи очков, баланс заметно просел, но юноша не переживал: ему ещё предстояло открыть кое-что важное.
Ашер переключил внимание на стихии. В его распоряжении были Пространство, Свет, Гравитация и Молния — по две тысячи очков за снятие печати с каждой.
Спешить Ашер не стал: в запасе оставались целые четверо суток. Можно было вообще открыть всего один элемент и спокойно обходиться им все четыре дня, не спуская больше ни единого балла. Но едва эта мысль оформилась в голове, как на смену ей пришла другая.
Что, если в следующем раунде стихии так и останутся запечатанными?
В правилах особых преимуществ чётко говорилось: неиспользованные флаги переносятся в следующий этап. По той же логике браслеты вполне могли остаться на запястьях и дальше, а значит, участники, не снявшие все печати в Отборочном раунде, окажутся беспомощно скованными и на следующем этапе — да и во всех последующих, если таковые будут.
Конечно, это была всего лишь догадка, но Ашер терпеть не мог идти на неоправданный риск там, где его можно легко избежать. Да, он не сомневался, что сумеет победить и с одной-единственной стихией, вот только играть в поддавки он не собирался. Разумнее было сразу потратить очки и сорвать печати со всего. Наколотить новые баллы он всегда успеет — благо впереди ещё четыре дня.
Впрочем, спускать весь запас под ноль на стихийные предрасположенности он не стал. Открой он все четыре стихии — на счету осталось бы лишь четыре тысячи сто (4 100) очков, и он рисковал уступить лидерство, сразись Арианна или кто-то другой с более сильным Монстром. Поэтому пока он решил открыть лишь две стихийные предрасположенности: потратив четыре тысячи очков, он сохранял восемь тысяч сто (8 100) баллов — более чем солидный отрыв для удержания первой строчки.
Ашер вновь взглянул на список четырёх элементов. Долго ломать голову над выбором не пришлось: очевидными фаворитами были Молния и Пространство.
Молния даровала скорость, сокрушительную атакующую мощь, защиту, разрушительный напор и даже восполнение выносливости. Её универсальность и полезность были слишком колоссальными, чтобы ими пренебречь.
Ровно то же касалось и Пространства: насколько бесценна эта сила, было понятно без лишних слов.
Ашер перевёл требуемые очки и снял ограничения с обеих стихийных предрасположенностей, мгновенно ощутив, как связь с ними окрепла. Молния заструилась по венам, с тихим треском искрясь над кожей, а Пространство подчинялось его воле легко и непринуждённо. Он несколько раз искривил пространство, телепортировавшись на пару метров в стороны, чтобы проверить контроль над стихиями.
В конце концов, кто знает, не запрятали ли организаторы в эти браслеты скрытый механизм ограничения контроля над стихиями? Лучше всё проверить и убедиться на месте, чем строить иллюзии и набивать шишки прямо посреди боя.
Удовлетворённо кивнув, Ашер закончил со стихиями. Настала пора следующего шага: сменить одежду.
Наряд в стиле Мурим нанёс его чувству прекрасного неизгладимую травму.
Ашер извлёк сменную одежду прямо из [Инвентаря Системы], даже не пытаясь скрыть это действие. Он уже открыто продемонстрировал телепортацию, так что любой, у кого работала хотя бы пара извилин, без труда списал бы увиденное на персональное подпространство.
Переодевшись прямо на месте, юноша натянул свежие сапоги, чистую рубаху, штаны и перчатки.
Закончив с туалетом, Ашер решил себя побаловать. Он пропустил завтрак, а отрыв от преследователей исчислялся тысячами очков — почему бы не сесть и не пообедать по-человечески?
Он достал целый набор изысканных яств и аккуратно расставил блюда на каменном гребне скалы. Станут ли зрители жаловаться на читерство или несправедливое преимущество — Ашеру было глубоко плевать: его это не касалось.
Пока остальные участники рыскали по полигону в поисках воды, еды и хоть чего-то отдалённо съедобного, Ашер не спеша налил себе бокал вина, словно отдыхал на пятизвёздочном курорте.
— Эх... вот бы ещё можно было зарядить пару монет на собственную победу в турнире, — вслух протянул Ашер за трапезой, ни капли не заботясь о том, услышат ли его миллионы зрителей трансляции.
И ведь верно: делать ставки на самого себя ему не разрешалось.
Какая досада.
— А если бы во время еды ещё и трансляции других участников крутили, вышло бы вообще первоклассное зрелище, — пробормотал он, поглощая яства без тени спешки, с расслабленной и невозмутимой осанкой.
Наслаждаясь жизнью на полную катушку, Ашер даже не подозревал, что все участники из турнирной таблицы в немом шоке буравят его немыслимый счёт, ломая головы над тем, что за безумие он сотворил ради столь абсурдного количества очков.
Кое-кто насторожился, а практики вроде Исаака лишь с ещё большим нетерпением предвкушали встречу с Ашером.
Вот только столкнись они с ним лицом к лицу — как вообще понять, что перед ними именно Ашер? Здесь каждый мог выдать себя за кого угодно.
Тот же Финч вполне мог назваться Ашером и спокойно разводить соперников на очки, угрожая немедленной расправой, если те не отдадут баллы по-хорошему, избегая бессмысленного сопротивления и полной дисквалификации.
И под этим лазурным небом Ашер безмятежно взирал ввысь, вкушая изысканные блюда мишленовского уровня.