Глава 80: Заморозка
Угасающая тьма, окутавшая лес, начала полностью рассеиваться, уступая место яркому багряному пламени и фиолетовым молниям, которые вырывались из небытия.
С оглушительным рёвом обе стихии столкнулись. Сила столкновения была настолько велика, что грозила расколоть лес надвое.
Возникшая в результате ударная волна хлынула наружу, поднимая в воздух деревья, землю, валуны и камни. То, что не было поднято в воздух, было полностью уничтожено, поглощено превосходящими силами.
По земле прокатилась сильная дрожь, словно в самое сердце леса врезался метеор. Ярко сверкали молнии, извиваясь в воздухе, как змеи, а каждый удар грома был достаточно громким, чтобы разорвать барабанные перепонки.
Пламя бушевало с обжигающей яростью, жар искажал сам воздух, поднимаясь до лихорадочной высоты, как будто сама реальность могла расплавиться под его гнетом.
Раскрытые ущелья разрывали землю, их зазубренные края тянулись к небесам. Земля под ними пылала расплавленной яростью, превращаясь в реку лавы, а беспощадные молнии выжигали всё на своём пути, не оставляя ничего, кроме почерневших руин.
За пеленой тьмы и клубящегося тумана две титанические фигуры, одна из которых была окутана потрескивающими молниями, а другая — ревущим пламенем, столкнулись с оглушительным грохотом, от которого содрогнулся весь мир.
Их фигуры, потерянные в движении, превратились в силуэты необузданной стихии: одна была окрашена в ярко‑красный цвет, другая — в сияющий фиолетовый.
Сдерживающих факторов не было. Каждый воин доводил другого до предела, и каждый удар их оружия отдавался оглушительным крещендо, которое разрывало тишину, словно крик из бездны.
Густой удушливый дым поднимался к небесам. Окружающие звери, охваченные первобытным страхом, в отчаянии бежали, инстинктивно понимая, что нужно спасаться, пока их не испепелило пламя или не разорвали на части ударные волны, сотрясавшие воздух вокруг них.
Их клинки столкнулись с яростью бури, посыпались искры, словно сам воздух содрогнулся от этой жестокости. Сталь скрежетала по стали, каждый удар был подобен удару боевого барабана, эхом разносившемуся, как гром под затянутым тучами небом.
Они двигались в ритме смертоносной симфонии, их клинки сверкали, как молнии, вырвавшиеся из рук разъярённого бога.
Они не останавливались, чтобы перевести дух.
Они не останавливались, чтобы моргнуть.
Они не останавливались, чтобы подумать.
Они не останавливались, чтобы что‑то сказать.
Они просто двигались.
Их тела двигались с безжалостной грацией. Взгляд был острым, движения рук — точными, а ног — неумолимыми. Они больше не были людьми, а превратились в силы природы, заключённые в смертную плоть.
Усталость здесь не властна. Нет, изнеможение не смеет коснуться этих богоподобных существ, которые врываются друг в друга с катаклизмической силой, и каждый удар грозит изменить мир вокруг них.
Между ними вспыхнула ещё одна сокрушительная схватка, их рапиры снова скрестились, но ни один из них не сдавался. Их ноги были словно прикованы к земле, они не двигались, как будто сама почва склонялась перед их решимостью.
Воздух перед ними взорвался с невероятной силой, но они не дрогнули, не моргнули, не испугались хаоса, развернувшегося вокруг них.
Они обменивались ударами, словно поэты, сочиняющие стихи: каждый удар — строфа, каждое движение — изящная жестокость. Их движения были плавными, грациозными и смертоносными, как серебристые реки в лунном свете.
Парирования и выпады слились в единую бурю, дуэль была настолько отточенной, что стирала грань между насилием и искусством.
Они сходились и расходились, как волны, разбивающиеся о вечный берег, и каждое столкновение пульсировало необузданной силой самой природы.
Рапира Ашера пришла в движение с неистовой силой, и Виреласс устремился вперёд, словно карающее копьё. Молния окутала всё его тело, дикая, сияющая и неумолимая, танцуя на клинке искрящимися дугами безумия.
Пламя Хиллари напротив него вспыхнуло в ответ с демонической силой, а его собственная рапира засияла, как огненный шторм в преисподней.
Каждое столкновение сопровождалось какофонией шипящей энергии и пронзительных звуков: молнии сталкивались с пламенем, сталь — со сталью, а два бойца вплетали разрушение в каждое своё движение.
Всего за несколько минут лес покрылся следами их противостояния, целые участки превратились в дымящиеся руины. Деревья лежали обугленными грудами, земля была расколота и горела, а они продолжали наступать друг на друга, движимые лишь чистым смертоносным намерением.
Фигура Хиллари расплылась, когда он отпрыгнул назад, оставляя за собой алый след, похожий на комету, проносящуюся в темноте. Он резко остановился, расставив ноги, и поднял рапиру, направив её острие на Ашера с точным и безмолвным намерением.
Одним движением он отдёрнул руку, вокруг него вспыхнуло пламя, и он исчез. Его фигура пронеслась по воздуху, словно пылающая стрела, выпущенная из божественного лука. Последовавший за этим выпад был резким, смертоносным и беспощадным — техника, отточенная для убийства.
Чувства Ашера обострились, интуиция подсказывала ему, что он в опасности. Что бы ни сделала Хиллари, это было что‑то необычное. Это была техника, причём смертоносная. Инстинкт взял верх над разумом. Он не осмелился парировать удар. Он не попытался защититься.
Вместо этого он ушёл.
Воздух раскололся от оглушительного грохота, когда Ашер превратился в полосу фиолетовых молний и исчез из виду, развив невероятную скорость и чудом избежав смерти.
В тот момент, когда Ашер исчез, удар Хиллари обрушился на него с разрушительной силой. Извержение пламени поглотило пространство, которое занимал Ашер, словно вырвавшийся на свободу всепожирающий зверь.
Адское пламя вырвалось наружу, его щупальца лизали и сжигали всё на своём пути, оставляя в сердце леса тлеющую пустоту, как будто сама реальность была разорвана на части неистовой силой удара.
Но прежде чем угли успели погаснуть, Хиллари почувствовал, что за его спиной кто‑то есть.
Его тело отреагировало раньше, чем он успел что‑то подумать. Плечо, нога и рука мгновенно пришли в нужное положение, а центр тяжести сместился благодаря отточенным в бесчисленных сражениях движениям.
Его рапира взмыла вверх как раз вовремя, чтобы встретиться с опускающимся клинком Ашера в ослепительной вспышке. Удар прогремел, как раскат грома, а клинок Ашера опустился, как судейский молоток, с неоспоримой неотвратимостью.
Сила, бушующая внутри Хиллари, грозила разрушить его осанку, но он держался стойко.
Земля под ним треснула и просела под тяжестью, но Хиллари не дрогнул. Ни на секунду.
Они исчезали и появлялись вновь, сея разрушения, и каждое их движение было бурей необузданной силы. Астра текла по их венам с неумолимым рвением, как будто они владели бесконечным источником энергии, взятым из самого космоса.
Удары сыпались один за другим: выпады, рубящие удары, разрезы и ответные выпады, каждая техника сталкивалась с другой в беспощадной схватке мастерства. На каждый удар приходился равный по силе ответ, каждое движение, рождённое инстинктом, доводилось до совершенства.
Их следы отпечатались на израненной земле, глубоко врезавшись в разрушенный лес, словно эхо, высеченное в песках времени.
Их ноги танцевали на поле боя, касаясь земли с божественной грацией, а рапиры сходились и расходились снова и снова, словно в церемониальном поцелуе священной клятвы, скреплённой сталью и освящённой самими небесами.
Солнце начало медленно подниматься над горизонтом, словно само небо хотело напомнить им, что время уходит. Тьма и туман, окутавшие поле боя, начали рассеиваться под золотым натиском утра, и свет мягко проник в опустошённый лес.
Хиллари, увидев возникающий рассвет, сделала выбор.
Впервые с начала битвы он нарушил молчание.
Его губы разомкнулись, и голос зазвучал не просто громко, а оглушительно, перекрывая лязг стали и рёв пламени. В нём звучали властность, сила и решимость. Одно слово, но оно казалось достаточно громким, чтобы заглушить бурю, окружавшую их.
— Заморозка.
———————————————
Переводчик: автор, конечно молодец, что делает красочные описания... Но не в таких количествах же... Если хотите, могу немного сокращать сверх скучные моменты