Глава 269: Всеобщая оружейная синхрония
Ашер направился к месту проведения занятия по Владению Оружием; шаги его были ровными и неторопливыми. Утренняя атмосфера на территории Академии несла в себе едва уловимую прохладу — ту, что касается кожи, словно безмолвное напоминание о дисциплине и распорядке. Войдя в высотное здание, Ашер легко лавировал по коридорам, минуя многочисленные аудитории и тренировочные залы. Академия была огромна, но после нескольких дней исследований и запоминания маршрутов навигация стала для него легкой.
Он остановился перед массивной укреплённой дверью. Не поднимая руки, он позволил Астре устремиться вперёд незримым током, повинуясь воле, и дверь отворилась с мягким гулом. Войдя внутрь, он сразу заметил, что кое-кто из студентов уже на месте — они были рассеяны по обширному пространству в ожидании начала занятия.
«Система, который час?» — спокойно спросил Ашер в мыслях.
[Сейчас 8:47 утра, Хозяин.]
Он слегка кивнул в ответ. Взгляд его обвёл помещение, которое номинально считалось классной комнатой, но называть его так было почти смешно. Никаких стульев, парт или досок. Вместо этого перед ним простиралось необъятное открытое пространство, больше похожее на арену, чем на учебный зал. Одними размерами оно соперничало с колизеем, а высокий сводчатый потолок выгибался сверху, словно безмолвный купол ожиданий.
Одни студенты сидели, скрестив ноги, на отполированном каменном полу, другие стояли небольшими группками, тихо переговариваясь. Ашер, не питавший интереса к пустой болтовне, направился к дальней стене и небрежно прислонился к ней. Закрыв глаза, он позволил себе мгновение покоя в ожидании инструктора.
Для него в этом был совершенный смысл. Это же занятие по Владению Оружием. Какой прок здесь от сидений? Оружие не осваивают, сидя и слушая теорию. Его познают через повторение, давление и беспощадное трение между клинком и намерением.
Время тянулось медленно; минуты сливались воедино под приглушённый гул студенческих голосов, наполнявших просторный зал. Ашер оставался неподвижен, сберегая энергию; его присутствие было спокойным, но острым, словно клинок в ножнах.
Он открыл глаза, когда Система сообщила, что до официального начала осталось всего две минуты. Чувства его растянулись вовне, и он тотчас уловил знакомые ауры. Чуть повернув голову, он заметил Уильяма и Финча, сидящих вместе на полу неподалёку от центра и тихо беседующих. Без особого интереса он отвёл взгляд; выражение лица не изменилось, пока он возвращался к безмолвному ожиданию.
Минутой позже воздух дрогнул.
В центре класса разверзлось само пространство, образовав стабильный портал, мерцавший контролируемой пространственной энергией. Из разрыва выступила женщина, и само её появление мгновенно изменило атмосферу.
Ростом она была около двухсот трёх сантиметров, осанка прямая, словно обнажённое копьё, устремлённое в небеса. Длинные чёрные волосы свободно струились за спиной, а зрачки, столь же тёмные, оглядывали студентов со спокойной остротой. В её взгляде не было тепла, но не было и злобы — лишь строгое, безмолвное требование дисциплины.
Ашер, Уильям и ещё несколько студентов узнали её немедленно. Это была та самая женщина, что доставила их из Баронства Кейнстейн в Отдельное Измерение. Та самая, кому поручили надзирать за ними в бытность кандидатами Звёздной Академии. Женщина, которая без колебаний и пощады лишила глаз студента лишь за то, что он посмел взглянуть на неё с похотью.
Это была Инструктор Джейн.
Чёрные глаза Джейн обвели всех присутствующих студентов, словно лезвие, скользящее по горлу, — не с намерением убить, но с властью столь абсолютной, что зал погрузился в тишину без единого слова. Разговоры оборвались мгновенно, угаснув, как пламя свечи, задутое ледяным ветром. Портал позади неё оставался открытым; пространственный разрыв тихо гудел, словно сдерживаемый зверь.
Когда время достигло ровно десяти часов — с точностью до секунды, — она наконец заговорила.
— Моё имя Джейн. Вы можете обращаться ко мне «Инструктор Джейн» и никак иначе. Называть меня просто по имени вы сможете лишь тогда, когда достигнете моего уровня силы.
Голос её был ровным, резким и начисто лишённым ненужных эмоций. Уже по первой фразе самые сообразительные студенты могли заключить, что перед ними инструктор, не терпящий глупостей, — прямолинейная, строгая и лишённая терпения к дурачествам.
— Я ваш инструктор по оружию, — продолжила она, — а это значит, что я учу вас только владению оружием — ни больше, ни меньше.
В её тоне звучала острая ясность. Каждое слово произносилось чисто — не торопливо, не растянуто, но твёрдо, словно точный разрез отточенного клинка.
— Я понимаю, что кое-кто из вас не пользуется оружием и предпочитает рукопашный бой, — произнесла она, и взгляд её ненадолго переместился на нескольких студентов, подходивших под это описание, — но в моём классе это не пройдёт. У каждого должно быть оружие. Если у вас его нет, то сегодня вы впервые возьмёте его в руки.
Она сделала паузу — не ради драматического эффекта, а просто чтобы дать информации улечься.
— Я не стану оценивать всех вас по одним и тем же ожиданиям, — продолжила она. — Например, от тех, кто предпочитает рукопашный бой, я не жду, что вы внезапно откажетесь от своего стиля и волшебным образом овладеете оружием. Нет. Я буду оценивать вас как новичков, потому что ваша цель — просто достичь умелого обращения с оружием, сохранив при этом свой изначальный боевой стиль. Тех, кто уже пользуется оружием, станут оценивать иначе. И даже внутри этих групп каждый из вас будет измеряться согласно собственному таланту и тому, насколько далеко вы сможете продвинуться от своего текущего уровня. Я не жду от всех одинакового прогресса.
Она вновь выдержала паузу, позволяя весомости слов осесть в сознании. Её преподавательская философия была проста: прогресс — дело личное, а не стандартизированное.
— Я здесь не для того, чтобы учить вас теории оружия и прочей бесполезной чепухе, — добавила она, и тон её слегка заострился. — На поле боя имеет значение лишь текущий миг. А не какие-то расчёты, нацарапанные на доске. Вот почему в этой комнате нет ни стульев, ни учебной доски.
Над залом повисла приглушённая тишина. Никто не шевелился. Никто не осмеливался заговорить.
— А теперь, — произнесла она, чуть сместившись, — о том, почему я имею право быть вашим инструктором, несмотря на всё разнообразие существующего оружия. Мой талант зовётся [Всеобщая оружейная синхрония].
Голос её не возвысился от гордости, когда она произнесла это. Она изложила это просто, как обыденный факт.
— Этот талант дарует мне универсальное адаптивное мастерство. Опыт, полученный с одним оружием, автоматически преобразуется в мастерство владения любым другим оружием, даже без предварительного знакомства с ним.
По рядам студентов пробежала лёгкая рябь; на многих лицах отразилось недоверие.
— Иными словами, — продолжила она, — если я всю жизнь тренировалась с мечом, а потом взяла в руки копьё, весь опыт и все движения, усвоенные с мечом, мгновенно преобразуются, позволяя мне владеть копьём на уровне мастера, хотя я не тренировалась с ним ни секунды.
Тишина.
Чистая, полная недоверия тишина.
Весь класс остолбенел. Многие студенты выглядели так, будто их понимание талантов только что перевернули с ног на голову. Как может существовать подобный талант? Это звучало так, словно он попирал саму природу обретения навыков. Даже Ашер, обычно невозмутимый и отстранённый, на мгновение ощутил внутреннюю встряску и взглянул на стоящую перед ним женщину с новой долей уважения.
«Как же я люблю сильных женщин», — мысленно усмехнулся Ашер. В конце концов, обладательница такого таланта попросту не могла быть посредственной или едва одарённой. Рождённые с подобной способностью обречены вписывать свои имена в мир с подавляющей силой.
Джейн, ничуть не обеспокоенная их ошеломлёнными лицами, просто развернулась и произнесла:
— Следуйте за мной.
С этими словами она шагнула обратно в открытый портал позади себя, исчезнув в пространственном разрыве без лишнего взгляда.
Без колебаний студенты пришли в движение, один за другим проходя сквозь портал. Когда последний переступил порог, портал захлопнулся за ними с лёгкой рябью, и огромный класс вновь погрузился в полную тишину.