Глава 325: Восстановление
— Милорд, вы в порядке? Я услышал, что бой стих, и поспешил, как только смог, — заговорил Командующий Рыцарями, едва его фигура показалась из мглы. Голос его звучал глубокой обеспокоенностью человека, привычного к войне и верности.
— Я в порядке, Командующий. Гоблин уже мёртв, — ответил Барон.Он запнулся на мгновение, обдумывая следующие слова. Отчасти ему хотелось приписать эту заслугу Ашеру — юноше, что сыграл истинную роль в прекращении жизни Гоблина, — но он колебался.
Барон не был уверен, понравится ли Ашеру то внимание, что привлечёт подобное признание. К тому же нетрудно было вообразить, какое неверие последует, когда люди услышат, что само Десятое Солнце совершило такой подвиг. Многие назовут это преувеличением, а иные зашепчутся, что он говорит так лишь для того, чтобы снискать благосклонность и доброе расположение Варгрейва.
Взгляд Барона незаметно переместился к Ашеру, ища его реакции, но юноша стоял безмолвно и безучастно, будто погружённый в собственный мир. Не увидев отклика, Барон решил не продолжать. Его чёрные глаза — острые и твёрдые — обратились к Командующему Рыцарями. Он хорошо знал способности этого человека, особенно его пробуждённую силу, и потому спросил своим обычным спокойным тоном:— Сколько времени осталось на твою трансформацию?
— Свыше четверти часа, милорд, — ответил Командующий Рыцарями ровным и сдержанным голосом, несмотря на многочисленные раны, уродовавшие его тело.
— Тогда превосходно, — кивнул Барон. — Раз мы уже разобрались с лидерами Звериной Волны, ступай в территорию и положи этому конец. Пятнадцати минут должно хватить с лихвой.
— Как прикажет милорд, — с железной дисциплиной ответил Командующий, и голос его прозвенел, словно клинок о камень.Его взгляд на миг задержался на Ашере, и в сознании мелькнуло мимолётное любопытство: почему юноша бездействует, вместо того чтобы помогать защитникам в городе? Но долго на этой мысли он не задержался. Господин отдал приказ, и только это имело значение.
С единственным землетрясущим шагом он сорвался вперёд; земля под сапогами разорвалась от чистой силы его движения. В мгновение ока он пересёк расстояние до городских стен. Ветер взвыл вокруг, когда его фигура размазалась в полосу серебра и чёрного.
Едва достигнув выкованного из Астры барьера, ограждавшего город, он и не подумал замедляться. Вместо этого он врезался в него головой вперёд, и инерция с силой проломила секцию барьера, которой он коснулся. Наружу выплеснулся всплеск энергии, и он прошёл насквозь — без сопротивления, без колебаний.
Не успел он приземлиться, как его громадный палаш был обнажён, засияв, словно расплавленная сталь, в тусклом свете. А затем он исчез.
Для бессчётных авантюристов, рыцарей, наёмников, стражников и даже горожан, что всё ещё бились внутри города, всё, что можно было видеть, — это полоса серебряного света: стремительная, безжалостная и точная. Всякий раз, когда этот свет возникал, монстр падал. Воздух дрожал от слабого звука стали, рассекающей плоть, и тотчас следовали глухие стуки тел, рушащихся на брусчатку улиц.
Командующий Рыцарями не замедлялся. Он не делал пауз. Его клинок плясал с безжалостным совершенством. Каждый взмах обрывал жизнь, каждый удар был окончательным. Ни единого напрасного движения, ни единого лишнего разрушения — лишь чистая, эффективная смерть.
Никаких взрывов, разрывавших улицы, никаких громоподобных раскатов, сотрясавших воздух. Только навязчивый ритм меча: свист его прохождения, мягкий разрыв плоти и тихое падение бездыханных тел.
За считанные минуты каждый живой монстр в городе был мёртв. Их головы катились по залитым кровью мостовым, тела их были рассечены надвое, и всё же тишина, что последовала, была почти благоговейной. Ни одно существо не потребовало второго удара. Разница в силе между Командующим Рыцарями и чудовищами была колоссальной — столь огромной, что даже их чудовищные способности сделались бессмысленными.
Залитый кровью врагов, Командующий Рыцарями в последний раз обвёл город чёрными глазами, а затем его фигура вновь размазалась и исчезла из виду. Мгновения спустя он возник уже на окраине, несясь обратно к тому месту, где оставались его Господин и Ашер.
Приблизившись, он увидел Барона Ривелля и Ашера, восседавших на песчаной платформе — той, что Барон вылепил и контролировал, превратив в плывущий сосуд, мягко скользящий над землёй. С очередным порывом скорости массивный силуэт Командующего Рыцарями возник на песчаном конструкте.
— Я исполнил ваш приказ, милорд, — доложил Командующий, слегка склонив голову.
— Хорошо, — ответил Барон Ривелль; тон его был спокоен и ровен, выражение лица — нечитаемо.Не прошло и пары мгновений, как они вновь достигли города.
Стоя на вершине высокой городской стены, что чудом уцелела среди хаоса и бойни, Барон Ривелль обозревал свои владения. Зрелище перед ним было мрачным: дым клубами поднимался к сумрачному небу, кровь пропитывала некогда оживлённые улицы, и запах смерти стоял в воздухе. Трупы чудовищ и людей усеивали землю.
Но выражение лица Барона не изменилось. Он видел это слишком много раз прежде. Звериная Волна была жестоким явлением, повторявшимся каждый год или два без какой-либо закономерности и пощады. Она налетала, словно буря, — иногда раньше, иногда позже, но всегда разрушительно. И он давно научился не дрожать перед её последствиями.
Внизу город был портретом истощения и скорби. Воины и гражданские лежали врассыпную; одни тяжело дышали, другие сидели молча, и слёзы смешивались с кровью и пеплом. Кое-кто издавал торжествующие возгласы облегчения от того, что всё наконец закончилось, но куда больше людей рыдало по близким, которых они потеряли.
Барон Ривелль долгим, безмолвным взглядом смотрел на них, прежде чем издать тихий вздох. У него не было утешительных слов — ни пышных речей, ни пустых заверений. Словами не вернуть мёртвых. Обещаниями не унять боль.
Он сделает то, что делал всегда, — восстановит всё заново.
Пускай в ближайшие несколько недель будет нехватка продовольствия, он подготовился к таким временам. Запасы провизии, укрытые в его замке, вместе с теми, что скопили многие горожане, окажутся достаточны, чтобы прокормить население до возвращения обычной жизни.
— Милорд, вам следует показаться целителям, — почтительно, но с оттенком беспокойства произнёс из-за спины Командующий Рыцарями.
Барон Ривелль не ответил сразу. Он стоял неподвижно, устремив взгляд к горизонту, к дыму, поднимавшемуся над его разорённой землёй. Он притерпелся к ужасам Звериных Волн, к разрушению зданий, утрате имущества, бесконечной череде восстановлений, — но у него был принцип: никогда не становиться глухим к гибели своего народа.
Это были его люди — стражники, рыцари, горожане, верившие, что он поведёт и защитит их. Каждая смерть давила на него своей тяжестью — безмолвной, но весомой.
Из года в год он выплачивал компенсации их семьям не потому, что звонкая монета способна заменить жизнь, а потому, что это было хотя бы признанием их жертвы. То был его способ сказать, что их гибель не была бессмысленной.
Что же касалось авантюристов, наёмников и прочих нанятых сил, то сочувствие Барона заканчивалось на оплате. Они пришли за золотом, полностью осознавая риски. Их смерти были частью сделки — издержкой, вписанной в саму природу их ремесла.
Оплакивать их он не собирался.
С какой стати ему горевать по тем мужчинам и женщинам, которым он был должен деньги? Для него их гибель была лишь завершением сделки — одним долгом меньше. В его разуме это было не трагедией, а расчётливой эффективностью.
И потому, пока ветер уносил прочь смрад битвы, а крики живых вновь наполняли воздух, Барон Ривелль прямо стоял на стене — его фигура отбрасывала тень на фоне пылающего неба, а мысли уже обращались к следующему шагу: восстановить то, что пало, защитить то, что осталось, и готовиться — как всегда — к следующей неизбежной волне.