— Так вот почему ты тогда сказал, что видишь мир иначе?
— Отчасти.
— А остальное?
— Остальное расскажу, когда ты оденешься.
Чэнь Си зашуршала одеждой, а Бай Мо отодвинул стул у письменного стола и сел.
— У тебя совсем нет чувства приличия. Перед тобой ведь кто-то одевается, — со смехом сказала Чэнь Си, застёгивая пуговицы на груди. — Хотя бы для вида отвернулся бы.
— В этом нет смысла.
— Не буду я спорить с этим научным чудаком. Вернёмся к тому, что ты говорил.
— Остальная часть тоже связана с моими способностями, но что именно — я не скажу.
— Ты! — Чэнь Си надула щёки. — Все эти мерзавцы изо всех сил стараются обманом заставить меня раздеться, а ты, негодяй, единственный, кто обманом заставляет меня одеваться.
Бай Мо не нашёлся, что ответить.
Чэнь Си и сама почувствовала, что ляпнула первое, что пришло в голову, поэтому поспешно сменила тему:
— У тебя есть мечта?
— Я хочу знать всё.
— Если после «знать» добавить «о тебе», получится очень красивое признание в любви.
— Зачем так цепляться за нечто эфемерное вроде любви? Разве человеческие эмоции в значительной степени не являются результатом гормональной регуляции?
— Мы вообще говорим о разных вещах.
— Действительно. Хотя, возможно, однажды я тоже попробую выяснить, сколько из того, что называется «эмоциями», останется во мне после отделения от тела.
— Откуда у тебя вообще такие безумные мысли? Если лишиться эмоций, останешься ли ты самим собой?
— В руинах Тяньхая я видел призрака и даже немного с ним пообщался. Поэтому мне стало интересно, сколько эмоций сохраняется в существе после утраты физического тела.
— Ты хочешь сказать, что те случаи убийств с мистическими обстоятельствами в руинах, о которых сообщали в новостях, действительно были делом рук призраков?
— Да. В Тяньцзине и Тяньчжоу, насколько я знаю, тоже должно оставаться по одному Королю Призраков.
— А тот, что в Тяньхае?
— Я немного поговорил с некоторыми его личностями. Было довольно интересно.
— С некоторыми личностями?
— Да. Он представляет собой духовное тело, сформированное повторным объединением бесчисленных фрагментов личностей. Можно считать это крайне тяжёлым расщеплением личности. Но при нашей последней встрече его отдельные личности уже начали поглощать и ассимилировать друг друга. Мне интересно, что в итоге останется.
— И он тебя не убил? — спросила Чэнь Си, но сразу поняла, что вопрос прозвучал довольно глупо.
— Я хотел поймать его, но он оказался слишком быстрым.
— Все остальные, увидев призрака, стараются убраться от него как можно дальше, а ты ещё и собираешься ловить призраков. Ты что, действительно считаешь себя даосским мастером?
— Не вижу в этом ничего страшного. Кстати, раз уж заговорили о даосах, я чуть не забыл, что собирался навестить одного даоса в деревне. Похоже, он довольно хорошо разбирается в таких вещах, как призраки.
— Не думала, что такой учёный, как ты, тоже верит во всё это.
— Наука или мистические учения — в конечном счёте всего лишь разные способы познания мира. Нет необходимости противопоставлять их друг другу. Иногда интересно посмотреть на мир под другим углом.
Бай Мо продолжил:
— А какая у тебя мечта?
— Я хочу путешествовать повсюду, рисовать и записывать своей кистью всё прекрасное. Например, тот самый миг, когда солнце только появляется над линией горизонта.
— Очень в твоём стиле.
— Жаль, что, скорее всего, это уже невозможно.
— Кто знает. Вдруг однажды ты проявишь всю свою силу, перебьёшь всех этих стариков и тогда сможешь делать что захочешь.
Бай Мо произнёс это в шутку.
— Я даже не могу сказать, что ненавижу его. Без него у меня тоже не было бы привилегированной жизни с самого рождения, и я не находилась бы над множеством других существ. В каком-то смысле это тоже своего рода обмен.
— Это всё равно не причина продолжать лежать в моей постели.
— Какой же ты бессердечный. А ведь только что ещё… — Чэнь Си сдержала смех и притворилась несчастной.
— Холодильная камера достаточно большая. Ещё одно существо туда поместится, — холодно ответил Бай Мо.
Вспомнив образцы, «хранившиеся» в холодильной камере на кухне, Чэнь Си поспешно вскочила с кровати. Только теперь она вспомнила, что перед ней стоит существо, способное хранить в холодильнике человеческие органы, так что от него можно ожидать чего угодно.
— Я не привык делить жильё с соседями. Уходи.
— Ночью красивой девушке опасно ходить по улице одной…
— Ты уже на четвёртом уровне Стадии Духовного Движения. Одного удара достаточно, чтобы выдать пять-шесть сотен килограммов силы. Только идиот станет связываться с тобой.
— Откуда ты знаешь?!
— Когда я впервые увидел тебя несколько месяцев назад, ты уже была обладательницей способностей… Ты явно не из тех, кому не хватает духовных камней, поэтому скорость преобразования в духовную силу у тебя наверняка немалая. Но духовного Поля Жизни, которое появляется на пятом уровне Стадии Духовного Движения, у тебя тоже нет. Тогда что ещё это может быть, кроме четвёртого уровня?
Бай Мо махнул рукой.
— Счастливого пути. Провожать не буду. До завтра.
...
Тем временем, штат Невада, США.
— Сюнь-цзе, мы действительно собираемся присоединиться к армии независимости?
— Сяо Янь, разве ты хочешь снова жить так, как в первые дни после приезда? Повсюду находятся те, кто смотрит на нас свысока.
— Но разве мы потом не убили их всех?..
— Сколько бы их мы ни убили, это не изменит их представления о нас как о низшей категории. Только если мы сами станем правящим классом и навсегда прижмём их к земле, они поймут, кто на самом деле является низшей расой.
— Это верно… Они постоянно выкрикивают про «желтокожих обезьян», до смерти надоели. Даже когда мой Необычный огонь почти сжигает их, они только кричат, что мы «желтокожие демоны». Ни малейшего раскаяния.
— Но этот Ли Чжэи — китаец по происхождению… Разве не говорят, что он всего лишь марионетка? Надёжно ли вообще к нему присоединяться? — продолжил спрашивать Сяо Янь.
Сяо Сюнь тем временем анализировала полученные сведения:
— Так говорят. Но, по имеющимся данным, в его личной гвардии триста бойцов с чрезвычайно высокой боевой подготовкой. Они совершенно не похожи на обычных обладателей способностей китайского происхождения. Ты действительно веришь, что у него совсем нет собственной силы? Многие уже начали подозревать, что это скрытая фигура, заранее размещённая Китаем. Отряд из трёхсот элитных обладателей способностей китайского происхождения явно не мог быть собран за короткое время.
— Значит, если мы присоединимся к этой стороне, то, возможно, поможем родине освободить Америку и установим мировое господство китайцев? — воодушевлённо произнёс Сяо Янь.
Ему тоже было всего семнадцать-восемнадцать лет, и он успел предаваться подобным юношеским фантазиям о завоевании Америки и уничтожении её военных сил. Просто он не ожидал, что действительно получит возможность принять участие в войне.
— Интересно, как там семья Сяо в Тяньхае, — зло произнёс Сяо Янь. — Лучше бы они не умерли слишком быстро. Пусть все останутся изувеченными — тогда я смогу отомстить.
— Не волнуйся, Сяо Янь. Они не умрут так легко.
Под давлением некоторых заинтересованных сил первоначальная война за независимость Юга постепенно превратилась в войну различных этнических меньшинств против господства белых.
Некоторые представители меньшинств, прежде находившиеся на самых нижних ступенях общества и внезапно получившие способности, особенно активно поддерживали этот лозунг. Многие же из тех, кто изначально не собирался занимать чью-либо сторону, оказались вынуждены выбирать лагерь из-за цвета кожи.
Естественная граница практически не оставляла им возможности действовать согласно собственным убеждениям. В конечном счёте всё свелось к разделению на белых и небелых.
Правительство и армия стремительно раскололись на два лагеря. Хотя большинство представителей меньшинств, занимавших заметные посты в политике или армии, не желали вмешиваться в эту войну за независимость, давление и отчуждение со стороны окружающих всё равно вытолкнули их на сторону Юга.
Одновременно в разных регионах вспыхивали мятежи подразделений, состоявших из представителей меньшинств. Правительственные войска оказались в крайне затруднительном положении.
— К чёрту эту политкорректность!
Получив эти сведения, президент Джозеф решил действовать напрямую. Он объединился с поддерживавшими его крупными магнатами и провёл тайное совещание, на котором было заключено секретное соглашение о проведении внутренней чистки.
При их содействии в армии начались масштабные чистки среди небелых военнослужащих — таким образом правительство стремилось гарантировать, что во время боевых действий армия не перейдёт на сторону противника.
Эта акция ещё сильнее обострила противоречия между двумя лагерями, однако одновременно поступок Джозефа принёс ему поддержку большого числа белых, придерживавшихся теории внешней этнической угрозы.
На фронте тем временем правительственные войска, сохранявшие полноценную организационную структуру, по-прежнему обладали подавляющим преимуществом.
Главными силами Юга оставались ополченцы, которым было трудно противостоять профессиональным военнослужащим. Если бы северное правительство после чисток не перешло к осторожной стратегии, стремясь стабилизировать моральное состояние армии, положение Юга стало бы ещё более тяжёлым.