Как бы ни бушевал Сол, после своей кровавой бойни Хоу Цзы вошёл в так называемый режим «мудреца», полностью освободив разум от посторонних мыслей.
Тщательно проанализировав произошедшее, он обнаружил закономерность, связанную с получением силы после убийств.
«Чем больше злодеяний совершил убитый, тем больше силы я получаю. Чем сильнее убитый, тем больше силы мне достаётся. Если я продолжу вершить справедливость и избавляться от тех, кто причиняет вред другим, однажды моя идеальная цель будет достигнута».
После того как он вырезал целое муниципальное правительство, оборвав несколько сотен жизней, все полученные им ранее ранения полностью зажили. Более того, у него наконец появилось собственное Поле Жизни, благодаря чему он больше не рисковал быть мгновенно убитым обладателем способности массового поражения.
В сочетании с высокочастотной вибрационной саблей его боевая мощь уже позволяла соперничать с обладателями способностей высокой ступени Стадии Духовного Движения.
Когда жажда убийства переставала затуманивать его сознание, Хоу Цзы мог ясно мыслить и планировать дальнейшие действия.
«После такого крупного преступления я окончательно порвал с ними. Даже если сбегу за границу, они всё равно меня не простят. Лучше остаться в Хуагo и до последнего мгновения следовать своей справедливости. Сделать всё, что в моих силах, и своим клинком смести всю несправедливость, которая не даёт мне покоя!»
«В моём нынешнем состоянии мне уже не нужно есть. Скорость передвижения сопоставима со скоростью скоростного поезда, поэтому транспорт мне практически не требуется. Благодаря крепкому телу я могу спать прямо в глуши, и никаких проблем не возникнет».
«Когда нет необходимости наказывать зло, я могу полностью замаскироваться под бездомного или спрятаться где-нибудь в горах. Найти меня будет чрезвычайно сложно».
«Когда эта высокочастотная вибрационная сабля не используется, она ничем не отличается от старой бамбуковой палки. Похоже, эти проклятые шпионы заранее учли такую возможность. Если бы они сделали её похожей на Саблю Убийцы Драконов, маскировать её было бы гораздо сложнее».
Назвав себя мучеником во имя справедливости, Хоу Цзы начал путь бесконечных скитаний, постоянных преследований и непрерывного воплощения собственной версии справедливости.
...
— Су Я, женщина, тридцать два года, гражданка Китая, разведена, воспитывает сына. В настоящее время её сын проживает вместе с бабушкой и дедушкой по материнской линии в штате Аризона Мэйли. Согласно имеющимся данным, нынешняя поездка за границу, скорее всего, связана с намерением помочь нескольким людям вернуться в страну. Точный адрес проживания…
Благодаря подробным данным, полученным от разведывательной службы, Бай Мо быстро выяснил местонахождение последнего необходимого ему владельца духовного узла.
«Немного хлопотно. Она умудрилась уехать в Мэйли».
Из-за стремительно нарастающих расистских настроений в Мэйли власти разных штатов всё чаще прибегали к дискриминации и изгнанию небелого населения. Разведывательная сеть Хуагo в стране также понесла сокрушительный ущерб.
«Сейчас сотрудники разведки тоже спешно эвакуируются. Отправлять туда кого-либо ещё бессмысленно. Мне будет удобнее отправиться одному».
— Чэнь Си, подготовь всё необходимое. Я собираюсь в Аризону.
— Хорошо.
За более чем полгода совместной работы Чэнь Си уже полностью изучила характер своего начальника. Он никогда не объяснял причин своих приказов и не нуждался в советах подчинённых. От них требовалось лишь выполнить поставленную задачу. В сущности, это был крайне самоуверенный человек.
«Он собирается в Мэйли искать эту женщину?»
Требование Бай Мо вместе с ранее полученными через разведывательное управление сведениями вскоре поступило в специальную информационную группу, занимавшуюся им, а оттуда — к нескольким руководителям.
— Неважно, зачем он туда направляется. Главное, пусть будет осторожен. В Мэйли сейчас полный хаос. Предоставьте ему наш правительственный самолёт.
— Если бы все сотрудники исследовательского института были такими же спокойными, как он, было бы гораздо проще. Он никогда не устраивает никаких интриг за кулисами, целыми днями занимается исследованиями. Хуагo всегда отставал в научной работе именно потому, что таких людей слишком мало. Зато технических чиновников, занятых борьбой за власть, повсюду хватает.
— Один только он уже создал материалов и результатов исследований примерно на четверть от общего объёма всего института. Действительно, это редчайший талант.
— В дальнейшем о подобных мелочах нам докладывать не нужно.
— Да, руководитель.
Хотя всем было очевидно, что независимые войска получают поддержку Хуагo, официальной войны между двумя странами пока не было, поэтому гражданские рейсы всё ещё могли пересекать границу. Правда, из-за беспорядков на почве расовой ненависти число пассажиров резко сократилось. Что же касается специального самолёта, представляющего правительство Хуагo, ситуация была ещё сложнее.
После распоряжения руководства всё было организовано с максимальной скоростью.
Всего через два дня Бай Мо, по привычке держа в руке большой чемодан, в одиночку поднялся на борт подготовленного для него правительственного самолёта.
Для экипажа это тоже было впервые: руководитель такого уровня прибыл без единого телохранителя или сопровождающего.
Но за долгие годы обслуживания высокопоставленных чиновников экипаж давно приобрёл безупречную профессиональную выучку. Не задавать лишних вопросов было одним из важнейших правил.
— Мне ничего готовить не нужно, — сразу сказал Бай Мо обслуживающему персоналу.
— Да.
Поставив чемодан в сторону, он откинулся в кресле. Длинные волосы, доходившие ниже плеч, свободно легли на спинку. Бай Мо спокойно закрыл глаза.
Через двенадцать часов Бай Мо в одиночку, с чемоданом в руке, появился в городе Мор в штате Аризона.
Аризона была одним из штатов, в которые независимые войска ещё не вторгались. В отличие от юго-восточных штатов, сильно пострадавших от войны, здесь ситуация оставалась относительно стабильной.
Хотя обе стороны сдерживались и не применяли оружие массового поражения, столкновения между обладателями способностей, артиллерийские обстрелы и бомбардировки всё равно неизбежно привели к огромным разрушениям.
Здесь здания в основном всё ещё сохраняли первоначальный вид. За исключением расистских граффити, встречавшихся повсюду, и редких выстрелов, происходящее не слишком отличалось от довоенной обстановки.
— Второсортные убирайтесь из этой страны!
— Жёлтые, чёрные, коричневые — вы даже хуже зелёных! Уаааааа!
…
На улицах и в переулках повсюду виднелись агрессивные граффити, отражавшие безумие их авторов. Бай Мо даже несколько раз замечал людей, которые, только что покурив марихуану, брали баллончик с краской и, покачиваясь, начинали бессмысленно разрисовывать стены.
Впрочем, всё это его мало интересовало. Главное, чтобы его цель оставалась жива.
Бай Мо открыл онлайн-карту и направился к указанному в материалах месту.
Чем ближе он подходил к цели, тем сильнее становился царивший вокруг хаос. Бездельничающие молодые участники беспорядков бежали в одном направлении — одни с бутылками с зажигательной смесью, другие с огнестрельным оружием.
На протяжении всего пути Бай Мо совершенно не скрывал колебаний своей духовной силы. Мощная аура почти материализовалась, оказывая давление на всех находившихся поблизости обычных граждан — им становилось трудно даже дышать.
Хотя по внешности было очевидно, что перед ними человек восточной внешности, большинство бунтовщиков предпочитало держаться подальше. Лишь некоторые безрассудные или не верящие в сверхъестественное, вооружённые тяжёлым огнестрельным оружием, осмеливались открыть по нему огонь.
— Пытаешься нас запугать?!
— Тра-та-та-та-та-та!
Несколько белых здоровяков с вытатуированными на обеих руках словами «…GREATAGAIN» взревели и одновременно нажали на спусковые крючки.
«В безумной толпе разум человека легко деградирует».
Летящие пули столкнулись с телекинетической стеной, окружавшей Бай Мо, и были принудительно изменены в направлении. Все они развернулись и полетели обратно к тем, кто их выпустил.
— О мой…
Они не успели произнести даже слово «Бог», как выпущенные ими же пули превратили вооружённых мужчин в кровавое решето.
Если бы кто-нибудь обратил внимание на лежавшее в руках погибших оружие, то обнаружил бы странную деталь: в ствол каждой винтовки влетела одна из развернувшихся в воздухе пуль, полностью разрушив внутренний механизм оружия.