— Дедушка, дедушка, хватит болтать. Стюардесса спрашивает, будем ли брать бенто, — Хуа Цин потянула за рукав увлечённо разговаривающего Хуа Тайшаня. — С курицей и грибами или с пряной говядиной? Если не ответишь, я выберу сама.
Услышав напоминание внучки, Хуа Тайшань подавил возбуждение и вытащил мысли из фантазий о бурном расцвете боевых искусств.
— С пряной говядиной, спасибо, — он повернулся к бортпроводнице.
— Мне то же самое, — добавил Бай Мо.
Получив коробку с едой, он поставил её на столик и сразу принялся есть.
— Хуа Цин, у тебя пробудилась какая-нибудь способность? — вдруг спросил Бай Мо посреди еды.
— Да~ Я тоже вошла в ту странную реку и продержалась там очень долго. Моя способность гораздо интереснее дедушкиной: если я сосредотачиваю внимание на ком-то, то могу видеть то, что видит он, — Хуа Цин с явным удовольствием демонстрировала новую «игрушку».
— Её способность немного похожа на твою, тоже связана с глазами. Может, вам стоит обменяться опытом? — сказал Хуа Тайшань, не прекращая есть.
— Способность Хуа Цин действительно интересная. Но лучше не распространяться о ней. Она не вызывает такой враждебности, как чтение мыслей, но всё равно требует осторожности, — спокойно заметил Бай Мо.
— Хуа Цин, попробуй сейчас использовать способность, — сказал он.
— Хорошо.
Бай Мо одновременно активировал духовное чувство и просканировал её глаза, наблюдая за их внутренней структурой.
— Достаточно. Спасибо. Кстати, чьё зрение ты сейчас использовала? — небрежно спросил он.
— Твоё, братец Бай Мо, — Хуа Цин тихо хихикнула.
— И что ты увидела? — Бай Мо слегка нахмурился. «Просчёт. Использовать глазные способности при носителе зрительного резонанса…»
— Я увидела много вещей, которых раньше не видела, но не могу их описать. И ещё… кажется, через твоё зрение я увидела собственное глазное яблоко. Впервые смотрела на себя своими же глазами. Очень странное ощущение, — Хуа Цин прикрыла рот, сдерживая смех.
«То, что она назвала “неизвестным”, вероятно, относится к расширенному диапазону восприятия после второй эволюции моих глаз — удлинение видимого спектра. Похоже, она также частично коснулась эффекта проникающего зрения», — проанализировал Бай Мо. «Способности лучше сохранять в неизвестности. Иначе неизбежны неловкие ситуации».
Он сменил тему:
— Хуа Цин, в Гавайях было что-то особенно запоминающееся?
— Да!..
Внимание девочки мгновенно переключилось. Хуа Тайшань же едва заметно усмехнулся, отметив неуклюжесть смены темы.
Так они и беседовали, пока по громкой связи не раздалось:
— Уважаемые пассажиры, наш рейс готовится к посадке, пожалуйста… БУМ!
Речь оборвалась резким взрывом, самолёт начал сильно трястись.
— Внимание! Экстренное сообщение! Правое крыло самолёта повреждено в результате столкновения с птицей, управление нарушено. Начинаем аварийную посадку. Просим пассажиров надеть спасательные жилеты и занять свои места.
Спокойная атмосфера мгновенно исчезла, в салоне началась паника.
Бай Мо распространил духовное чувство по всему самолёту. На правом крыле обнаружилось сквозное отверстие диаметром почти метр. Турбулентный поток продолжал разрушать края, постепенно увеличивая разрыв.
— Ты удивительно спокоен. Есть план? — Хуа Тайшань посмотрел на него.
— Вы тоже спокойны. Есть план? — спокойно ответил Бай Мо.
— Сейчас не время для шуток. У меня нет решения — остаётся полагаться на судьбу. Но я видел достаточно, чтобы не паниковать. Это не гарантированная катастрофа, а всего лишь аварийная посадка, — ровно сказал Хуа Тайшань.
Бай Мо наблюдал за окружающими: одни молились, другие растерянно метались, третьи ругались.
Он даже услышал голос подростка:
— Я только получил способность и ещё не успел стать сильнее… неужели всё закончится здесь?!
«Если бы я не обладал силой, вел бы себя так же?» — мелькнула мысль.
Он быстро подавил её и сосредоточился на применении телекинеза.
Его место находилось близко к правому крылу — около пяти–шести метров до повреждения. Ранее он проверял: на таком расстоянии его телекинез способен развивать силу порядка восьмисот–девятисот цзиней.
Поменявшись местами с Хуа Цин, он занял позицию с минимальной дистанцией.
Затем начал действовать: телекинезом он сжал края пробоины, блокируя поток воздуха и предотвращая дальнейшее разрушение крыла и потерю устойчивости.
В этот момент Бай Мо испытал состояние, схожее с тем днём в духовном приливе — предельное напряжение под давлением, постоянное приближение к границе возможностей.
Без разрушающего воздушного потока самолёт начал стабилизироваться и переходить к контролируемому снижению.
Однако Бай Мо полностью игнорировал внешнюю ситуацию — всё его внимание было сосредоточено на удержании структуры крыла.
Хуа Тайшань заметил, что лицо юноши побледнело, а мышцы напряжены. Он понял, что тот работает за пределами своих возможностей.
Но, учитывая нежелание Бай Мо раскрывать способности, он ничего не сказал и лишь следил, чтобы никто не мешал.
По мере снижения скорость самолёта уменьшалась, нагрузка на Бай Мо постепенно снижалась.
Лишь после полной посадки он убрал телекинез и обессиленно рухнул в кресло.
В тот же момент самолёт снова слегка содрогнулся, но это уже не представляло опасности.
— Я не знаю, какую силу ты использовал, но стабилизировать самолёт — задача нетривиальная. Это серьёзная способность, — тихо сказал Хуа Тайшань. — Раз ты не хочешь раскрывать детали, пусть об этом знаем только мы.
— Спасибо… — Бай Мо едва смог ответить.
После благополучной посадки реакции пассажиров разнились: одни благодарили высшие силы, другие приходили в себя, третьи молчали. Подросток же, переживший катастрофу, уже строил планы дальнейшего пути к силе.
— Наконец-то вышли, — Бай Мо, ощущая сильную слабость, отказался от помощи. — Мне не к лицу, чтобы старший поддерживал меня. Присмотрите за Хуа Цин.
После прохождения контроля они расстались.
— Старший Хуа, позже я принесу результаты исследований в Ассоциацию Боевых Искусств.
— Хорошо. Я сначала проверю старых товарищей. С их уровнем они наверняка тоже получили способности. Нужно собрать информацию и начать подготовку как можно скорее.
Обретённая перспектива изменила Хуа Тайшаня: его поведение стало энергичным и целеустремлённым.