Сэлес никогда не рассчитывал в короткие сроки одолеть жителей суши, даже несмотря на то, что помнил немало технологий, превосходящих современный уровень развития.
Морская среда совершенно отличалась от суши обычной планеты, поэтому вести Морскую расу по пути технологического развития, как это делали на суше, было чрезвычайно трудно.
Паровая энергия и электричество, которые на суше было нетрудно получать и использовать, в океане практически невозможно было задействовать напрямую. Выплавка металлов в морской среде и вовсе оставалась пустой затеей.
Если бы разумная раса, изначально населявшая эту планету, не относилась к чужакам с крайней враждебностью и могла поверить такой инопланетной насекомой твари, как он, то Сэлес даже подумывал бы перейти на их сторону.
Помимо подавляющего численного превосходства, Морская раса слишком сильно уступала наземным жителям, а внутри неё самой противоречия возникали одно за другим.
Однако после внедрения в её культуру первобытных религиозных представлений Сэлес, став верховным жрецом, обрёл крайне высокий статус среди различных племён.
Благодаря помощи многочисленных «тружеников» он мог раз за разом осуществлять масштабные планы, одновременно собирая по всему миру необходимые ему редкие минералы и ускоряя собственное восстановление.
...
Тем временем на испытательном полигоне Бай Мо проектировал суперкомпьютер, который давно задумал создать.
— Господин Бай, хотя мы очень благодарны вам за этот заказ на пять миллионов специальных микросхем, всё же должны вас предупредить: согласно вашим требованиям, чтобы максимально сократить объём, на этих микросхемах вообще не предусмотрены системы охлаждения.
— И интерфейсы, которые вы заказали… плотность их компоновки тоже совершенно не учитывает проблему отвода тепла.
— Это моя проблема. Ваша задача — предоставить требуемые мной материалы.
— Без помехи в виде системы охлаждения объём одной микросхемы сократился до менее чем десяти процентов от первоначального.
Бай Мо продолжал говорить, будто вообще не обращая внимания на собеседницу.
— Если у вас есть соответствующая технология охлаждения, не могли бы вы рассмотреть возможность сделки с нами? Цена вас наверняка устроит, — предложила Чжао Жуи, главный руководитель китайского отделения крупнейшего производителя вычислительных микросхем Мэйли.
Этот вопрос напрямую затрагивал интересы компании. Она прекрасно понимала, что вероятность согласия невелика, но всё же не могла не попытаться.
— Извините, пока не рассматриваю.
— Ничего страшного. В любом случае благодарим вас за заказ стоимостью двести миллионов долларов, который вы разместили у нашей компании.
В последнее время Бай Мо сознательно направлял часть своих мыслительных ресурсов на разработку суперкомпьютера. Он по-прежнему считал, что в области ИИ не наблюдается прорывного прогресса, а технология искусственного интеллекта, способная удовлетворить его потребности, едва ли появится в ближайшие двадцать лет.
Тогда лучше было пойти от обратного: соединить человеческий мозг с компьютером и многократно усилить способность оператора к мышлению, создав нечто вроде вспомогательной микросхемы из научно-фантастических романов.
Хотя он уже достиг уровня ста мыслей и скорость его мышления во всех отношениях в десятки раз превосходила обычную, Бай Мо всё равно ощущал, что этого совершенно недостаточно. Задуманного им было слишком много, а доступных для одновременного осмысления мыслей — слишком мало. Именно это и стало основной причиной, по которой он пошёл по данному пути.
Чтобы устранить пропасть в передаче информации между человеческим мозгом и компьютером, он уже давно направлял более трети своих мыслей на исследование духовного узла Шелдона, которого когда-то убил.
Именно его способность могла служить мостом для быстрой передачи информации между живой и неорганической материей!
После нескольких месяцев практически непрерывных исследований, в ходе которых немало экспериментальных образцов «пожертвовали» собой, он наконец создал примитивное устройство для соединения человеческого мозга с обычным домашним компьютером.
Бай Мо лично испробовал, что значит использовать домашний компьютер в качестве внешнего устройства мышления. Однако после практических испытаний он обнаружил, что при его нынешнем уровне обычный компьютер не даёт достаточного прироста эффективности.
Поэтому, завершив испытания домашней системы, Бай Мо решил построить на испытательном полигоне суперкомпьютер, использующий его способность поглощать энергию для беспрецедентного уменьшения габаритов. Так и появилась необходимость в той самой сделке.
Весь испытательный полигон находился в пределах покрытия сети первоматерии Бай Мо, поэтому этот компьютер не был исключением. Всё тепло, выделяемое во время работы, поглощалось в момент возникновения.
Изначально каждый центральный процессор представлял собой квадратную пластину примерно три на три сантиметра. Однако по специальному требованию Бай Мо все системы охлаждения были удалены, оставив лишь микросхему размером с ноготь.
Под контролем телекинеза Бай Мо эти микросхемы одна за другой устанавливались точно в предусмотренные им разъёмы и располагались с невероятной плотностью. Он напоминал сверхточный, пугающе совершенный станок, постепенно собирающий собственноручно спроектированный суперкомпьютер.
— Жаль, что у них нет станка, способного выполнять сборку с такой плотностью. Ведь никто никогда не стал бы проектировать центральные микросхемы с такой степенью концентрации. Если запустить эту систему вне сети первоматерии, уже через пять секунд всё выделившееся тепло сожжёт все микросхемы.
Пять миллионов микросхем размером с ноготь Бай Мо целиком разместил в вычислительном объёме менее трёх кубических метров.
Согласно его теоретическим расчётам, объём каждой микросхемы составлял один сантиметр на один сантиметр на 0,1 сантиметра, то есть одну десятую кубического сантиметра. Один кубический метр равнялся одному миллиону кубических сантиметров.
Теоретически всего одного кубического метра было достаточно, чтобы разместить все пять миллионов микросхем. Однако ради надёжности итоговая конструкция заняла почти три кубических метра.
— И этот монстр объёмом всего в несколько кубических метров уже потребляет столько энергии, сколько моя сеть усиления способностей на базе.
Что касается памяти и прочих компонентов суперкомпьютера, Бай Мо просто использовал готовые конструкции из имеющихся материалов, не внося никаких изменений. В результате готовая вычислительная система всё равно заняла помещение площадью почти пятьдесят квадратных метров.
А ради реализации этого плана и дальнейшего расширения сети первоматерии вокруг базы Бай Мо даже подал заявку на строительство небольшой атомной электростанции, которая по отдельной линии снабжала бы электричеством весь испытательный полигон.
«Интересно, сколько лет должно пройти, прежде чем всё станет как в романах и одна маленькая микросхема сможет практически всё?»
С этой мыслью он включил собранный суперкомпьютер и приготовился официально приступить к экспериментам.
Чтобы обеспечить передачу информации в объёмах, соответствующих суперкомпьютерному уровню, Бай Мо вошёл в специальную капсулу передачи, которую первоначально спроектировал по образцу духовного узла Шелдона.
— Пять, четыре, три, два, один. Запуск!
После завершения обратного отсчёта скачки электрических импульсов породили у Бай Мо ощущение, будто к нему вернулась почти ужасающая способность мыслить, которой он обладал во время прорыва. Сложнейшие математические и физические вычисления он теперь мог выполнять мгновенно.
Однако, успокоившись и постепенно привыкнув к приятному ощущению сверхбыстрого мышления, он обнаружил, что разрыв всё ещё огромен. Фактический эффект вспомогательной системы суперкомпьютера вовсе не был настолько невероятным.
Причина заключалась в фундаментальном различии между компьютерным усилением мышления и состоянием во время прорыва.
Первое в действительности лишь сокращало время, необходимое для выполнения большинства численных вычислений. Оно не могло самостоятельно формулировать вопросы и инициировать процесс размышления так, как это делала отдельная мысль.
Количество задач, которые Бай Мо мог обрабатывать одновременно, фактически не увеличилось. Просто на решение некоторых из них стало уходить меньше времени. При выполнении множества исследовательских и новаторских задач такой подход оказался далеко не столь эффективен, как он рассчитывал.
А ужасающее мышление во время прорыва было совершенно иным — словно внутри существовал бесконечный поток мыслей. Со стороны это выглядело почти как всезнание.
Но подобное состояние нельзя было получить по своему желанию.