Два дня пролетели незаметно, и наконец наступил день открытия турнира обладателей способностей.
Благодаря череде громких новостей, которые одна за другой появлялись в преддверии соревнования, а также всепроникающей рекламной кампании, в день открытия за этим грандиозным событием следили сотни миллионов людей по всему миру, используя самые разные средства.
Нападение Морской расы и последовавшие за ним войны в различных уголках мира легли на всех тяжёлой тенью. За прошедшие несколько месяцев огромное количество семей пережило утрату близких. Теперь им требовалось масштабное событие, которое хотя бы ненадолго позволило бы забыть о боли.
Одновременно бедствия и войны ещё сильнее пробудили в сердцах людей стремление к силе.
Среди них были амбициозные личности, мечтавшие добиться чего-то великого, подобно Гату, который стремился стать царём Эфиопии. Были и те, кто просто хотел защитить то, что им дорого. А были идеалисты, желавшие изменить это погрязшее в пороках общество.
Без силы оставалось лишь пассивно принимать всё происходящее.
Разумеется, Бай Мо, совершенно безразличный ко всему этому, не стал бы задумываться о подобных эмоциональных вещах. В его глазах нынешний турнир был всего лишь важной частью заранее разработанного плана.
Или, точнее, способом как можно быстрее превратить имевшиеся в его распоряжении огромные полномочия и практически неисчерпаемый запас очков вклада в реальную силу.
Учитывая предполагаемую разрушительную мощь обладателей способностей, место проведения турнира выбрали на огромной безлюдной равнине в тысяче километров к северу от Тяньцина.
По обеим сторонам дежурили вертолёты, отвечавшие за съёмку с воздуха. Из-за огромного радиуса боёв обладателей способностей зрители на месте практически не могли видеть происходящее целиком, поэтому воздушные камеры должны были вести прямые трансляции каждого поединка.
В девять часов утра прозвучал звон.
С обеих сторон арены одновременно раздались двенадцать залпов салюта. Оркестр почётного караула заиграл марш, официально объявивший о начале церемонии открытия.
Под музыку на арену начали выходить более десяти тысяч участников.
За исключением некоторых формальностей вроде передачи олимпийского огня, масштаб и уровень организации соревнования во многом даже превосходили Олимпийские игры, проводившиеся раз в четыре года.
Бай Мо, изначально предложивший провести этот турнир и выступивший одним из его спонсоров, а также несколько представителей Альянса боевых искусств во главе с Хуа Тайшанем обладали в Хуагo огромным влиянием. Вдобавок правительство оказало соревнованию всестороннюю поддержку.
Поэтому даже при том, что число участников в итоге превысило десять тысяч, для всех удалось организовать достаточно достойные условия.
— Бай Мо всё-таки не придёт на церемонию открытия? — тихо спросил Хуа Чанцзян, представлявший правительство на церемонии, у сидевшего рядом Хуа Тайшаня.
— Он сказал, что должен заниматься медицинской группой. Сейчас ещё согласовывает работу с тыловой службой. Говорит, что у него нет времени приходить сюда и тратить его впустую.
— Что значит «согласовывает»? Он ещё и в медицине разбирается?!
Хуа Чанцзян был слегка удивлён.
— Мы тоже сначала не верили. Но вчера он показал, на что способен, и после этого нам уже нечего было сказать. Его мастерство во внутренних и наружных хирургических операциях просто пугает. Смотреть, как он оперирует, всё равно что наблюдать за виртуозным представлением — словно смотреть на кухонного мастера, разделывающего тушу одним движением.
— Более того, похоже, у него есть способность, схожая с телекинезом. Он способен одновременно проводить несколько операций, управляя хирургическими инструментами. Поэтому мы и согласились на его просьбу.
— Я изначально думал, что если он решит заниматься лечением, то будет полностью полагаться на способность жидкого золота к восстановлению. Кто бы мог подумать, что он ещё и в медицине разбирается. Действительно неожиданно, — продолжил Хуа Тайшань.
— Вы собираетесь найти людей и вместе заняться составлением «Боевого Наставления». Мы же хотим заодно провести своего рода перепись значительной части сил по всему миру. Но чего в итоге хочет добиться он? — спросил Хуа Чанцзян.
Перед собственным младшим братом он не видел необходимости скрывать вещи, не относившиеся к категории особо секретных.
— Не спрашивай меня. Я тоже не знаю. Но, думаю, все ответы находятся в медицинской зоне. После окончания церемонии можешь зайти туда и посмотреть.
— Он нас туда пустит? Этот парень вечно что-то скрывает. Сидит в испытательном полигоне и непонятно чем там занимается.
— Если бы он не прятался целыми днями в испытательном полигоне и не занимался исследованиями, думаю, вы бы нервничали ещё сильнее.
Хуа Тайшань поддел брата.
— Он слишком силён. Мы тоже изо всех сил стараемся его догнать. Раз в несколько дней выпиваем по бутылке зелья, едва ли не круглосуточно сидим среди духовных камней, но такое ощущение, что расстояние между нами только увеличивается. Он становится всё более непостижимым. Согласно докладам подчинённых, несколько дней назад он снова совершил прорыв.
— В конечном счёте причина всё того же разрыва — слишком сильная информационная асимметрия. Мы слишком многого не понимаем. Даже если захотим самостоятельно этому научиться, быстро результата не получим. Нам остаётся лишь полагаться на них. А сколько именно ключевой информации они скрывают, знают только они сами.
— Причём чрезмерно сильным стал не только он. Многие исследователи, полностью посвятившие себя работе в исследовательском институте духовной энергии, уже достигли высокого уровня Стадии Духовного Движения. Похоже, этот путь совершенствования слишком благосклонен к исследователям.
Хуа Чанцзян беспомощно вздохнул.
— Сейчас некоторые в нашем кругу уже начали опасаться, что в конечном итоге Хуагo превратится в республику учёных. Всё будет подчинено исследованиям и служить им. Исследователи заменят нас и станут ядром власти.
В его голосе впервые прозвучала тень страха.
— Я тоже задумывался об этом. В накоплении знаний естественных наук мы всё равно не можем сравниться с исследователями. Поэтому я думаю, нельзя ли через составление «Боевого Наставления» проложить совершенно иной путь.
— Путь, который не зависит от накопления знаний, а основывается на совершенствовании психической воли.
— Согласно предположению Бай Мо, высказанному в его трудах, сущность Поля Жизни заключается в воздействии психической воли на материальный мир. Если мы напрямую будем развивать психическую волю и с её помощью возвышать Поле Жизни, получая таким образом силу, это тоже должно быть осуществимо.
— Преимущество воина заключается в воле!
Когда разговор касался интересовавших его вещей, Хуа Тайшань всегда становился необычайно воодушевлённым.
Хуа Чанцзян знал, что младший брат всегда был таким, поэтому не стал прерывать его страстную речь.
— Посредством закалки воли, а затем используя Поле Жизни, способное через эту волю воздействовать на реальность, я верю, что однажды воины смогут обрести посредством одной лишь воли силу, способную изменять сам мир!
— Младший брат, умерь пыл. Мы всё-таки сейчас на трибуне.
Перед ним стоял его родной младший брат, поэтому Хуа Чанцзян не мог слишком строго его отчитывать. Более того, перспективы этого пути ему самому казались весьма многообещающими.
И самое главное — возглавлял его собственный брат, то есть свой человек, а не группа холодных исследователей, которые все были чужими.
— Чанцзян, насчёт того, что произошло с Сяо У…
Придя в себя, Хуа Тайшань быстро успокоился и задал Хуа Чанцзяну довольно чувствительный вопрос.
— То, что произошло с Сяо У, — результат его собственных поступков! Им не следовало даже пытаться направлять свои намерения против нас.
Когда разговор коснулся борьбы за власть, теперь уже Хуа Чанцзян начал заметно возбуждаться.
Секретари и телохранители вокруг давно заметили, что разговор двух братьев становится всё более оживлённым. Проявив такт, они заранее распорядились направить все камеры на участников внизу, чтобы избежать неловкости для руководства.
Остальные гости на трибуне также не желали вмешиваться в подобные внутрифракционные разборки и дружно сделали вид, что ничего не слышали.
Хуа Чанцзян вскоре понял, что потерял самообладание, и быстро взял себя в руки. Поправив воротник, он вновь чинно сел в первом ряду президиума.
В глубине души он не мог не подумать, что его одержимый боевыми искусствами младший брат действительно плохо понимает правила человеческих отношений — задать такой чувствительный вопрос в подобной обстановке было крайне неуместно.