— Я передам командование остальным и вместе с Е Цзы приду к тебе на помощь, — сказал Чэнь Бо.
Сверившись с координатами Бай Мо на GPS, они с Е Цзы немедленно устремились к месту боя.
— Похоже, это уже стихийное бедствие...
Увидев поле сражения, Чэнь Бо невольно сделал вывод. В радиусе километра земля была испещрена огромными воронками, и найти хоть небольшой нетронутый участок было практически невозможно.
— Они там.
Е Цзы указала в небо.
— Ещё два мелких насекомых пришли умереть.
— Нет, это они пришли убить тебя, — с улыбкой ответил Бай Мо.
Чэнь Бо поднял руку и указал вперёд.
Вокруг Оуголаса воздух начал стремительно нагреваться.
Он прекрасно понимал, что Бай Мо подобное воздействие не причинит вреда, поэтому даже не пытался избежать попадания в область нагрева.
— Жалкие триста градусов? Думаете, этим можно причинить мне вред?
Бай Мо ничего не ответил.
Он мгновенно приблизился и одним ударом снова разнёс голову Оуголаса, словно спелый арбуз.
— Бесполезно!
Голова восстановилась практически мгновенно.
Оуголас широко раскрыл рот и издал резкий, неприятный крик.
«Раз Чэнь Бо пришёл сюда, значит, он уже придумал способ справиться с ним. Мне остаётся только удерживать Оуголаса и не дать ему атаковать их.»
Приняв решение, Бай Мо перешёл в наступление и начал вести более активный бой.
— Всё ещё надеешься на бесполезное сопротивление?
На земле Чэнь Бо и Е Цзы начали поочерёдно использовать свои способности.
Температура воздуха вокруг двух сражавшихся в небе менялась с невероятной скоростью.
Как специалист по материаловедению, Бай Мо почти сразу понял замысел своих товарищей.
Он ещё плотнее навязал противнику ближний бой, не позволяя тому спокойно анализировать происходящее.
— Бесполезно! Всё бесполезно! Неужели вы думаете, что какие-то минус восемьдесят градусов способны разрушить моё тело? Пустые мечты!
Высокомерно рассмеявшись, Оуголас вновь обрушился на Бай Мо.
Воздух над полем боя окончательно превратился в хаос.
В одних местах температура опускалась до минус восьмидесяти-девяноста градусов, в других поднималась почти до трёхсот.
Столкновение раскалённых и ледяных потоков породило множество мощных турбулентных вихрей.
— Таков ваш план? Эти воздушные потоки разве что немного мешают летать.
Уверенный, что полностью разгадал замысел противников, Оуголас презрительно усмехнулся.
— Жалкая мудрость смертных. Сначала раздавлю тех двух надоедливых букашек.
Он вновь превратился в кровавого дракона и стремительно ринулся вниз, намереваясь атаковать Чэнь Бо и Е Цзы.
Но Бай Мо заранее понял его намерения и непрерывно мешал атаке.
Благодаря этому оба без особого труда несколько раз уклонились от удара живой кровавой ракеты.
«Их предельная скорость около ста шестидесяти метров в секунду. Без моего вмешательства уклониться от самонаводящейся живой ракеты, летящей быстрее двухсот метров в секунду, им было бы крайне трудно.»
Бай Мо продолжал анализировать ситуацию.
Ещё пятнадцать минут бой напоминал однообразную игру в «ястреба и цыплят».
Бай Мо исполнял роль наседки, постоянно преграждая путь пикирующему сверху «ястребу».
А два «цыплёнка» на земле всё сильнее увеличивали температурный контраст, создавая всё более яростные воздушные потоки.
«Пора.»
Бай Мо мысленно отсчитывал время.
В этот момент раздался тихий треск.
Словно подтверждая его расчёты, внутри тела Оуголаса послышался слабый звук разрушения.
Он был едва различим, но прозвучал словно погребальный колокол.
— Что?..
Оуголас с ужасом посмотрел на своё тело.
По неизвестной причине металлические элементы, составлявшие его структуру, перестали подчиняться воле хозяина.
Они начали один за другим откалываться и осыпаться.
Воспользовавшись мгновением растерянности противника, Бай Мо внезапно рванулся вперёд.
Одним движением он разорвал тело Оуголаса на части, словно ломал буханку хлеба.
Опасаясь, что этого окажется недостаточно, он тут же раздробил получившиеся куски ещё сильнее.
Оуголас всегда полагался на своё бессмертное тело.
Поэтому он никогда не защищался от физических атак Бай Мо и даже намеренно обменивался ударами.
Он никак не ожидал, что основа его бессмертия внезапно исчезнет.
Не успев произнести ни слова, он был разорван на бесчисленные фрагменты.
— Даже после этого ещё жив...
Бай Мо ощущал, что часть осколков всё ещё сохраняла волю Оуголаса.
Однако эта воля уже напоминала угасающую свечу на ветру.
Под непрерывным натиском духовного чувства она быстро слабела.
— Я не смирюсь! Что произошло?! Почему всё внезапно изменилось?!
Оставшаяся воля отчаянно вопила.
От прежнего высокомерия не осталось и следа.
— Умри — тогда и расскажу.
Бай Мо с явным удовольствием поддел противника.
— Тогда сначала умри ты!
Оставшаяся воля вспыхнула последним усилием.
Сжигая саму себя, она попыталась прорваться через Поле Жизни Бай Мо и осуществить последнюю попытку захвата тела.
«Если остаток души сохранится целиком, из него можно извлечь гораздо больше воспоминаний.»
Поэтому Бай Мо намеренно ослабил Поле Жизни.
Остаток души почти без потерь ворвался внутрь.
— Безумец! Значит, ты хочешь завладеть моей памятью? Ты даже не пытался меня остановить! Это станет самой большой ошибкой в твоей жизни! У тебя нет и тридцати лет воспоминаний, а ты собираешься поглотить мои триста лет? Даже если сумеешь их переварить, более девяноста процентов воспоминаний связаны со мной. После этого ты вообще останешься собой?!
— Слишком много болтаешь. Лучше взгляни на мир моими глазами.
Бай Мо насильно связал своё восприятие с сознанием Оуголаса.
Вся информация, которую духовное чувство собирало в радиусе нескольких сотен метров, подобно бурному потоку хлынула в сознание противника.
Бесчисленные звуки.
Бесчисленные картины.
Ползущие насекомые.
Шелест каждой травинки под порывами ветра.
Оуголас триста лет полагался исключительно на обычные органы чувств.
Теперь же ему одновременно казалось, будто у него появились тысячи глаз и тысячи ушей.
Сознание мгновенно оказалось перегружено.
Пока противник терял ориентировку, Бай Мо непрерывно воздействовал духовным чувством на остаток его воли, постепенно стирая её и одновременно извлекая воспоминания.
«К счастью, мой мозг уже давно научился автоматически отбрасывать ненужную информацию. А у него осталась одна лишь воля — без мозга, способного выполнять такую фильтрацию. Поэтому ему приходится воспринимать абсолютно всё.»
«Ну и что с того, что воспоминаний триста лет? Буду считать, что читаю очень длинный роман. За свою жизнь я прочитал произведений на миллиарды иероглифов и фактически прожил вместе с сотнями главных героев. И ничего — вполне нормально.»
Поглощая воспоминания Оуголаса словно очередной роман, Бай Мо одновременно следил за состоянием остатка его сознания.
— Ха! Я наконец привык!
Через некоторое время Оуголас мысленно расхохотался.
— Триста лет накопленного опыта — тебе, мальчишке, этого никогда не понять!
— Вот как.
Бай Мо спокойно разорвал связь восприятия.
Только что сумев приспособиться к информационному потоку, Оуголас внезапно вновь оказался в полной тишине.
Без физического тела у него осталась лишь примитивная духовная разведка.
Мир мгновенно изменился.
Если раньше он видел объёмную трёхмерную картину, то теперь всё превратилось в грубый схематичный набросок.
Столь резкий контраст едва не свёл его с ума.
— Ты!
Опомнившись, он обнаружил, что почти половина его остаточной воли уже исчезла.
Не теряя времени, Оуголас применил тайную технику Кровавой расы.
Оставшаяся воля сжалась в духовный меч, который немедленно устремился к сознанию Бай Мо.
— За несколько столетий вы действительно накопили немало интересных приёмов. Жаль только... теперь я всё это уже видел в твоих воспоминаниях.
Из памяти Оуголаса Бай Мо узнал, что телекинез на самом деле представляет собой проявление духовной воли в материальном мире.
Эту силу можно развивать тренировками.
Однако Кровавая раса главным образом совершенствовала бессмертное тело.
Исследования духовных техник велись значительно меньше.
К тому же нехватка достойных противников заставила их сосредоточиться преимущественно на способах продления существования души.
— Сконденсируйся!
Подражая тайной технике, увиденной в памяти Оуголаса, Бай Мо с трудом сформировал собственную духовную волю в виде кривого, неустойчивого меча и направил его навстречу атаке.
— Огромный, но бесполезный. Рыхлый и непрочный.
Духовный меч Оуголаса одним ударом вырубил огромную щель в грубо созданном мече Бай Мо.
Резкая боль пронзила сознание.
Бай Мо невольно схватился за голову.