— Этот удар — за моего наставника!
— Бум!
Хотя на словах Ли Ло не уступал сопернику, в глубине души он всё же считал его серьёзным противником. Поэтому с самого начала вложил девять десятых силы. Позади него возник иллюзорный образ Белого Тигра — истинная передача Хуа Тайшаня, а сам удар породил звуковой хлопок.
— Сам напросился!
Ли Ло яростно рявкнул.
Его кулак, словно таран, обрушился на грудь Бай Мо. Но тот не уклонился и не отступил, лишь спокойно стоял на месте, ожидая приближения удара.
Увидев это, даже находившиеся рядом мастера боевых искусств слегка нахмурились.
Однако ожидаемого оглушительного столкновения не произошло. Ли Ло попросту ударил в пустоту и под действием огромной инерции рухнул вперёд.
Бай Мо лишь слегка сместился в сторону, позволив ему упасть прямо перед собой.
Иллюзия? Оптический обман?
Наблюдавшие некоторое время не могли понять, что произошло. Они сами видели весь процесс: если перед ними действительно находилось физическое тело, удар без сомнений должен был попасть. Но на деле кулак полностью прошёл мимо.
«На лицах остальных тоже удивление. Значит, они видят то же, что и я. Среди присутствующих нет ни одного слабого, а наложить иллюзию сразу на всех практически невозможно. Да и необходимости в этом нет. Возможность иллюзии практически исключена».
Ли Ло непрерывно проверял, где настоящее, а где ложное, тогда как Бай Мо практически не двигался. Он лишь слегка уклонялся каждый раз, когда атака проходила мимо и Ли Ло по инерции летел в его сторону.
«Почему?! В чём заключается его способность?! Неужели нам, мастерам боевых искусств, действительно никогда не сравниться с этими обладателями способностей, которые лишь полагаются на мутацию?»
Не находя ответа, он становился всё более раздражённым.
Крюки, подсечки, удары ногами, размашистые удары, столкновения… Он по нескольку раз перепробовал самые разные приёмы, но противник словно находился в другом мире. Все атаки без исключения проходили мимо.
Если бы Ли Ло не открыл при достижении шестого отверстия ци способность «Внутреннее Око» и не наблюдал с её помощью за происходящим, он уже начал бы подозревать, что сражается с ненастоящим противником.
Одной из способностей духовной схемы «Тайное Небесное Пространство» Бай Мо было «Близко — Далеко». Она позволяла искажать пространство в пределах одного сантиметра от поверхности тела и растягивать этот участок до нескольких, причём каждый раз — на разную длину.
Против плохо знакомых с этой способностью мастеров ближнего боя она была чрезвычайно эффективна: противник снова и снова бил мимо.
— Надоело. У меня ещё дела.
Одним мгновенным перемещением Бай Мо оказался слева от Ли Ло. Возле его левого виска он слегка согнул палец, собираясь щёлкнуть его по голове просто ради забавы.
— Пощади его!
Хуа Тайшань почувствовал неладное, но остановить происходящее уже не успевал. Он лишь передал Бай Мо предупреждение посредством ментальной передачи.
— Хлоп!
Бай Мо намеренно сдержал силу, поэтому голова Ли Ло, конечно, не разлетелась, как арбуз. Однако сам он с силой рухнул на землю.
Лишь увидев это, Хуа Тайшань наконец успокоился.
Когда Бай Мо прежде приезжал на испытательный полигон Хуа Тайшаня, чтобы вместе исследовать методы приложения силы, одного щелчка пальца ему хватило, чтобы совершенно неправдоподобным образом пробить огромную стену из толстого кирпича.
Но даже после этого удара Ли Ло оказался сильно потрясён.
Прежняя самоуверенность полностью исчезла, а взгляд стал немного рассеянным.
Хуа Тайшань рядом лишь молча наблюдал. Он вовсе не собирался утешать ученика и предпочёл предоставить ему самому осмыслить поражение, превратив его (поражение) в материал для дальнейшего роста.
— Мы, мастера боевых искусств, раньше не могли сравниться с современным оружием. Неужели теперь нам всё равно не сравниться с обладателями способностей, которые полагаются на мутацию?
Через полминуты Ли Ло медленно поднялся и спросил уже собирающегося уходить Бай Мо.
Бай Мо остановился.
— Как ты думаешь, что такое боевое искусство?
— Если уж обязательно отделять его от современного оружия и от способностей обладателей сил, то боевое искусство — это чистая атака телом на близкой дистанции?
Бай Мо не дал ему времени ответить и продолжил:
— Тогда считается ли боевым искусством сила в десятки миллиардов тонн, способная одним ударом ладони стереть целый город?
— Как у мастера боевых искусств может быть такая сила?!
Ли Ло немедленно возразил. Остальные тоже один за другим выразили недоверие.
— А как насчёт того светового существа? Оно способно на такое?
Все замолчали.
Постепенно они вспомнили то существование, возвышавшееся над землёй больше года назад.
— Но это вообще не было человеком!
Ли Ло всё ещё не желал сдаваться.
— А что вообще делает кого-то человеком?
— Если рассматривать только внутреннее строение тела, то даже далеко ходить не нужно. Возьмём учебники по анатомии пятилетней давности. Изображённое там строение человеческого тела уже как минимум на тридцать процентов отличается от вашего.
— Но внешне мы не изменились…
На этот раз его голос прозвучал уже не столь уверенно. Очевидно, он и сам понимал, что просто упрямится.
— Тогда возникает вопрос. Если критерием считать внешность, то чем мы отличаемся от Яо*, превращавшихся в человеческий облик в мифологических историях вроде «Легенды о Белой Змее» и «Беседы в Ляочжае»?
*ПП: Яо — это духи, оборотни и существа природного происхождения в китайской мифологии и новеллах (сянься/сюаньхуань). Это не отдельная раса от рождения, а «переродившиеся» объекты природы.
— К тому же все вы способны тонко управлять мышцами и кожей. Изменить внешность теперь уже не составляет особого труда.
— Сила, способная одним ударом ладони расплющить Землю, — это боевое искусство. Сила, способная одним ударом разрушить атомное ядро, — тоже боевое искусство. Слабо (слабое) не боевое искусство, а…
Последние слова становились всё тише.
Очевидно, к этому моменту Бай Мо уже незаметно ушёл.
…
— Философ Чжэ, как у тебя продвигается совершенствование?
В городе Уси Азиатско-Хуагoской Федерации Сяо Янь, также занимавшийся тренировкой тела, спросил об этом.
Когда Чэнь Бо получил известие о своём неожиданном назначении на пост государственного руководителя, он воспользовался случаем и вернул в Федерацию своих ближайших сторонников из Независимой армии, заново сформировав из них собственную команду.
Боевые товарищи, с которыми он прошёл через многочисленные сражения в спецназе, брат и сестра Сяо Янь и Сяо Сюнь, а также формальный руководитель Независимой армии Ли Чжэ и множество хуагоцев, присоединившихся к Независимой армии, все вернулись в Азиатско-Хуагoскую Федерацию.
— Неплохо. Наконец я достиг Стадии Поля Жизни, но до твоего уровня, брат Янь, мне ещё далеко.
Ли Чжэ-и слегка улыбнулся.
— Чжэ-и, перестань так оборачиваться и улыбаться. Пусть ты и мужчина, но я всё равно боюсь не выдержать.
Сяо Янь поспешно поднял руку, уже издалека заметив почти пылающий от гнева взгляд Сяо Сюнь.
За прошедший год с лишним некогда просто симпатичный мальчик постепенно вырос. Несмотря на мужскую рубашку и мужскую куртку, его андрогинная красота по-прежнему бросалась в глаза.
— Если бы у тебя не было кадыка и голос не звучал как у обычного мужчины, я бы давно решил, что ты лисица-оборотень, соблазняющая нашего Сяо Яня, и прогнал бы тебя.
Сяо Сюнь подошла, одарила Ли Чжэ весьма «доброжелательным» взглядом, а затем, словно наседка, охраняющая цыплёнка, обняла Сяо Яня.
— Сестра Сюнь, вы расследуете это уже больше полугода. Что теперь с вашей семьёй Сяо?
Ли Чжэ не стал продолжать прежнюю тему.
Ещё находясь в Мэйли, брат и сестра уже знали, что весь Тяньхай был полностью уничтожен. Всё, что они любили, и всё, что они ненавидели, вполне могло превратиться в прах.
Их первоначальная десятилетняя клятва мести потеряла смысл всего через несколько месяцев: враг погиб от пролетавшей мимо ядерной боеголовки, и брат с сестрой на какое-то время лишились цели в жизни.
Именно в этот мрачный период они случайно встретили такого же несчастного человека — Ли Чжэ-и, который волею обстоятельств стал марионеточным руководителем Независимой армии. Вскоре трое сблизились.
— Никого не осталось. Позже я лично съездила осмотреть руины Тяньхая. Особняк семьи Сяо как раз находился в эпицентре ядерного взрыва. Ни дома, ни прежней лаборатории больше нет.
После более чем полугодового расследования брат и сестра подтвердили, что вся семья Сяо, за исключением нескольких дальних родственников, с которыми они практически не поддерживали связи, полностью погибла.
И ненависть к главной ветви семьи, и привязанность к боковой ветви — всё исчезло вместе с погибшими.
Позже они молча положили букет цветов на месте общей церемонии поминовения жертв, считая этим завершённым прощание с прошлым.
На цветах осталась одна фраза:
«Когда сын желает проявить почтение родителям, их уже нет; когда жаждет отомстить врагам, враги уже стали прахом».