Закончив с оформлением заселения, Бай Мо растянулся на кровати и, держа в руках телефон, принялся изучать маршрут до Чернобыля.
«Так и поеду. По пути заеду в Чернобыль, осмотрюсь, а завтра попрошу гостиницу арендовать для меня машину», — пробормотал он, глядя на карту в приложении.
На следующий день Бай Мо сел за руль арендованного в гостинице автомобиля и отправился к Чернобыльской атомной электростанции.
Чем дальше тянулась дорога, тем более безжизненным становился окружающий пейзаж. Казалось, он въезжал в настоящую запретную зону. Местность напоминала каменистую пустыню, только здесь всё выглядело гораздо мрачнее и серее.
Многолетнее воздействие радиации вынудило почти всё население покинуть эти земли. Лишь немногие старики, не желавшие расставаться с родными местами и решившие окончить здесь свои дни, остались. Все остальные были эвакуированы в более удалённые города, и эта территория превратилась в изолированный остров среди современной цивилизации.
Время от времени Бай Мо бросал взгляд на закреплённый рядом дозиметр. По мере продвижения автомобиля показания непрерывно росли.
Когда он добрался до заброшенного Чернобыля, уровень радиации уже превышал естественный фон примерно в пятьдесят раз. Согласно найденным ранее данным, это было сопоставимо с дозой, которую получают космонавты во время пребывания в открытом космосе.
Весь город выглядел словно декорация к постапокалиптическому роману. Единственное отличие заключалось в том, что здесь не осталось ни зомби, ни выживших. Лишь гигантская бетонная оболочка, полностью лишённая каких-либо признаков жизни.
Бай Мо не собирался предаваться сентиментальным размышлениям. Для него это были лишь руины, на которые он смотрел глазами стороннего наблюдателя, не выходя из автомобиля.
Покинув город, он продолжил путь к атомной станции. Его удивило другое: в радиоактивной зоне за пределами города свободно бегало множество мелких животных, словно они совершенно не замечали окружающей радиации.
«Жаль, я не специалист по биологии. Иначе обязательно поймал бы несколько экземпляров и изучил, каким образом они способны существовать в подобных условиях».
Хотя за последние месяцы он усиленно восполнял пробелы в знаниях, объём материала по биологии и медицине оказался слишком велик. Сейчас его уровень соответствовал разве что студенту профильного факультета, и до самостоятельной научной работы было ещё очень далеко.
Добравшись до внешнего периметра станции, он обнаружил, что уровень радиации здесь примерно в четыре раза выше, чем в самом Чернобыле.
Он сразу почувствовал, как его поглощающая энергия кожа стала значительно активнее. И духовная энергия, возникавшая при преобразовании ядерного излучения, и само излучение с максимальной скоростью поглощались его телом. Возникло ощущение, будто прежде организм постоянно находился в состоянии лёгкого голода, а теперь наконец получил полноценную пищу.
Припарковав машину, Бай Мо отправился искать путь внутрь станции.
Пройдя вдоль стены несколько сотен метров, он обнаружил вход. Возле него стоял каменный памятный знак с русской надписью. Не слишком хорошо зная язык, он воспользовался переводчиком и получил смысл фразы:
«Память, которую невозможно забыть».
«Память, которую невозможно забыть...»
Оказавшись внутри станции, он не имел плана помещений, поэтому просто направился туда, где ощущалась наиболее высокая концентрация духовной энергии.
Когда он приблизился к зданию, напоминавшему основной корпус станции, концентрация духовной энергии вокруг уже превышала уровень Тяньхая более чем в десять раз.
Поглощающая энергия кожа одновременно впитывала мощное ионизирующее излучение и насыщенную духовную энергию. Бай Мо испытывал почти такое же удовольствие, как когда-то, сидя в ресторане быстрого питания с картофелем фри и колой.
Однако, наслаждаясь процессом, он не прекращал размышлений.
Поглощая радиацию, он начал анализировать возможность искусственного создания подобных условий.
«Стоит предложить этот эксперимент руководству. Правда, неизвестно, насколько велики шансы получить одобрение. Страх перед радиацией слишком глубоко укоренился. Даже если после публикации исследований наставника безопасность будет доказана, большинство всё равно останется настроено крайне скептически».
«Если говорить исключительно об эффективности, то самым мощным вариантом было бы намеренно создать зону радиоактивного заражения ядерным взрывом. Конечно, при условии, что удастся пережить сам взрыв. Тогда скорость совершенствования окажется максимальной».
«Но на нынешнем этапе разумнее ограничиться уровнем, сопоставимым с небольшой утечкой радиации. Более высокая интенсивность может оказаться непосильной даже для моего тела. По возвращении нужно тщательно просчитать практическую осуществимость такого метода».
Он продолжал бродить по станции.
В конце концов Бай Мо спустился в подвальное помещение. Согласно найденным им ранее сведениям, именно здесь хранилась защитная одежда пожарных, участвовавших в ликвидации аварии на четвёртом энергоблоке.
Он ещё не успел приблизиться к экспонатам, как дозиметр в его руках издал резкий предупреждающий сигнал.
— Пи-пи-пи! Пи-пи-пи!
Раздражённый звуком, мешавшим сосредоточиться, Бай Мо просто отключил прибор и принялся внимательно изучать защитные костюмы с помощью духовного чувства.
Несмотря на десятилетия, уровень остаточной радиации почти не уменьшился.
Покинув подвал, он направился к четвёртому энергоблоку и шёл вперёд до тех пор, пока не почувствовал, что его поглощающая энергия кожа достигла предела скорости поглощения.
«А ведь сейчас прошло уже несколько месяцев, в течение которых духовная энергия постепенно преобразовывала часть радиации. Интересно, насколько чудовищным был уровень излучения сразу после аварии?»
Он остановился на границе своих возможностей и начал проводить там время.
Когда надоедало ходить — садился.
Наскучив сидеть — ложился.
Полежав — снова вставал и продолжал бродить.
Из-за чрезвычайно высокой радиации телефон давно перестал работать. Для современного жителя, привыкшего постоянно пользоваться смартфоном, это означало лишь одно — оставалось наблюдать за собственным телом посредством духовного чувства, отслеживая каждую деталь движения духовной силы внутри организма.
День за днём он внимательно изучал работу поглощающей энергия кожи при максимальной нагрузке.
Подобно бездушному механизму, он ежедневно перемещался лишь в тех местах, где уровень радиации не превышал предел её возможностей.
Спустя неделю Бай Мо внезапно почувствовал качественные изменения.
Поглощающая энергия кожа вновь эволюционировала.
На этот раз она начала сливаться с таинственным Полем Жизни, словно становясь его частью.
Поле Жизни, полностью контролировавшее организм, распространило саму концепцию поглощения энергии с поверхности тела внутрь организма способом, который невозможно было описать привычными понятиями.
Раньше источником притяжения энергии служила только кожа.
Теперь же, после слияния с Полем Жизни, таким источником стало всё тело.
Общая эффективность поглощения увеличилась более чем втрое.
«Следующий этап совершенствования — слияние духовных органов с Полем Жизни...»
Полностью пережив весь процесс эволюции, Бай Мо наконец увидел путь, лежащий за пределами полной духовной трансформации.
«Но сам метод слияния остаётся загадкой. Возможно, необходимо постоянно использовать соответствующий духовный орган на пределе возможностей, чтобы добиться такого результата?»
Исходя из собственного опыта, он сформулировал эту гипотезу.
После появления новой задачи время, проведённое на станции, уже не казалось ему столь однообразным.
Чтобы проверить свою догадку, Бай Мо начал круглосуточно поддерживать духовное чувство в активном состоянии, наблюдая всё вокруг — землю, подземное пространство и даже небо.
Постепенно привыкнув к такому способу восприятия, он неожиданно испытал странное ощущение.
Ему казалось, будто он находится в мире более высокой размерности и смотрит сверху на весь трёхмерный мир.
Вместе с этим пришло необъяснимое чувство глубокого одиночества.
Незаметно прошло ещё семь дней.
Кроме неотступного ощущения одиночества, никаких признаков слияния с Полем Жизни он так и не обнаружил.
Не добившись никаких результатов, Бай Мо под влиянием этого чувства впервые ощутил растерянность.
«Недостаточно ли долго я продолжаю попытки... или изначально выбрал неверное направление?»