Тревожные крики вырвали Чернокогтя из сна. Снаружи, за тонкой тканью палатки, взволнованно вопили люди. Впрочем, скорее всего, повод не стоил и выеденного яйца. Людишки вечно поддавались бессмысленной панике и заводились на пустом месте.
Когда гвалт так и не утих, хобгоблин раздраженно застонал и скинул с себя одеяла. Высунув морду из-под полога, он принялся озираться по сторонам. Потребовалось несколько секунд усиленного моргания, чтобы окончательно прогнать остатки сна.
На улице стояла такая рань, что небо все еще укрывала густая пелена мрака. Краешек солнца едва показался над горизонтом, да и те жалкие крохи света надежно заслоняли густые кроны деревьев.
Недовольно зашипев, Чернокогть окинул лагерь цепким взглядом. Какого лешего тут могло стрястись в такую несусветную рань? Если для всей этой суматохи не найдется веской причины, зеленокожий непременно выследит виновника и в красках продемонстрирует ему свое крайнее неудовольствие.
Однако на ложную тревогу это совсем не походило. По всей базе Герады царило небывалое оживление. Приспешники предводительницы носились туда-сюда с куда большим энтузиазмом, чем обычно могли из себя выдавить в столь ранний час.
— К оружию, враг у ворот! — истошно завопил кто-то вдалеке.
Очередной раздраженный вздох сорвался с губ Чернокогтя, когда до него наконец дошел смысл происходящего. Внутреннее чутье подсказывало, что этот день явно не войдет в список его любимых. Любое утро, начавшееся за несколько часов до завтрака, было обречено стать паршивым.
В соседней палатке, где спал его хозяин, раздался шорох, и наружу выбрался Сэйтер. Старый следопыт был одет лишь наполовину, но уже на ходу торопливо натягивал остальное снаряжение.
— Шевелись, чего застыл? Выдвигаемся, — скомандовал он хобгоблину.
Чернокогть в ответ лишь кисло буркнул и скрылся обратно в своем жилище. Убедившись, что в этот раз не нацепил рубаху задом наперед, он проворно оделся и выскочил наружу.
— Как же это бесит. И чего врагам приспичило нападать в такую рань? — вслух проворчал Чернокогть, шагая следом за наставником.
— Видать, решили выступить до того, как мы снова застанем их спящими, как прошлой ночью, — отозвался Сэйтер.
В этом зеленокожий видел железобетонную логику. Противник просто обязан трепетать перед его потрясающим боевым мастерством, иначе они полные идиоты. Хотя конкретно сейчас было бы здорово, если бы людишки боялись его чуточку меньше и дали нормально выспаться.
Напарники направились к ближайшей кучке разбойников, чтобы выяснить подробности происходящего. Но не успели они пройти и половины пути, как их окликнули.
— Сэйтер, Чернокогть, сюда! — рявкнула Ворша, размахивая руками и тяжело вышагивая в их сторону.
Мускулистая воительница выглядела одновременно раздраженной и чем-то озабоченной. Следом за ней плелась Хита, и рыжая девчонка прямо-таки лучилась энтузиазмом. Сэйтер продолжал невозмутимо шагать вперед, словно не слышал своего имени, поэтому Чернокогть ткнул его в плечо и указал на приближающуюся парочку.
Заметив, что старик наконец обратил на нее внимание, Ворша обернулась, чтобы убедиться, что Хита никуда не делась, и поволокла ее прямо к ним.
— Мне нужно, чтобы вы присмотрели за этой хулиганкой, — заявила воительница, поравнявшись с ними.
Ни Чернокогть, ни Сэйтер не пришли в восторг от подобной перспективы. Оба брезгливо поморщились.
— Я и сама могу за собой присмотреть, — возмущенно выдала Хита.
Ворша лишь закатила глаза и бесцеремонно толкнула ее в сторону Сэйтера. Девчонка, заметно уступающая ей в габаритах, споткнулась, но чудом удержалась на ногах.
— Если это приказ, то выбора у меня, полагаю, нет. Но куда важнее другое: что вообще происходит? — поинтересовался старый следопыт.
— Люди Верика прямо сейчас прут на наши стены. Похоже, в этот раз он решил бросить в бой вообще всё, что у него есть. Думаю, ваша ночная вылазка взбесила его не на шутку, — пояснила Ворша.
— Вы должны были сказать мне про ночную атаку! Я бы пошла с вами, — сердито воскликнула Хита.
Сам Чернокогть был бы только рад прихватить рыжую на задание. К несчастью, позови он ее с собой — вся вина за неминуемую смерть девчонки легла бы на его плечи. Избавляться от этой назойливой занозы следовало куда более изящно.
— Я только продрал глаза. Каков план обороны? — спросил Сэйтер.
— Мы допоздна сжигали всякие важные штуки, — сварливо вставил Чернокогть.
— У меня нет времени вводить вас в курс дела. Нужно вернуться к воротам до начала резни, — отрезала Ворша. — Если ищете, чем заняться, то просто делайте то же, что и в прошлый раз: держитесь позади и стягивайтесь к участкам, где наши начнут проседать.
— Звучит весело, — отозвался Чернокогть. А еще это звучало как легкая работенка и отличный шанс высмотреть какую-нибудь ценную добычу, плохо лежащую на поле боя.
— И что весьма удачно, позволит нам держать Хиту подальше от основного пекла, — сухо подметил Сэйтер.
Ворша одарила следопыта тяжелым взглядом. Стоящая рядом Хита раскраснелась от злости и до хруста сжала кулаки. Судя по лицу, она отчаянно желала кому-нибудь врезать, поэтому Чернокогть благоразумно отодвинулся от нее на шаг.
— У тебя какие-то претензии? Или, может, хочешь лично встать в первый ряд? — процедила Ворша.
— Нет, план просто превосходный, — равнодушно пожал плечами старик. — Я просто мыслил вслух.
Стоя чуть в стороне, Чернокогть смерил Хиту оценивающим взглядом. Неужели абсолютная бесполезность этой человеческой самки прямо сейчас оборачивалась для них выгодой? Да нет, чушь какая-то.
Внезапно воздух разорвал громкий звон тетив, и в небо взмыл град стрел. Враг подошел на дистанцию выстрела. Ворша вздрогнула от этого звука и повернулась к Сэйтеру.
— Тогда захлопни пасть, старик, — с нехарактерной для нее яростью прорычала воительница.
От неожиданности все присутствующие дружно отшатнулись. Даже Сэйтер оказался застигнут врасплох такой вспышкой гнева.
— Мне пора, — бросила она. — Но напоследок скажу вот что: Чернокогть, ты отвечаешь за Хиту головой. Следи за ней в оба, иначе я выпотрошу тебя как рыбешку.
С этими словами Ворша развернулась и поспешила к главному входу в лагерь, где в стене зиял проход. На мгновение повисла тишина, но уже вскоре издалека донесся до боли знакомый гул марширующей армии.
— Ладно, за мной, — скомандовал Сэйтер своим спутникам.
Старый следопыт первым направился в сторону того самого холма, с которого они наблюдали за прошлой битвой. Хита и Чернокогть, все еще пребывая в легкой растерянности, молча поплелись следом.
Не успели они добраться до места, как в них ударила волна обжигающе горячего воздуха, а уши заложило от треска разлетающейся в щепки древесины. Где-то совсем рядом прогремел взрыв.
Чернокогть низко пригнулся, чтобы удержаться на ногах. Закрыв голову руками, он обернулся в ту сторону, откуда пришла ударная волна. Прямо в стене, разделяющей лагерь и армию Верика, образовалась огромная зияющая брешь.
По краям новообразованного пролома плясали языки пламени. Разбойников, стоявших неподалеку от ограждения, раскидало в разные стороны. Некоторые кряхтя поднимались с земли, но другим повезло куда меньше — деревянная шрапнель от взрыва калечила и убивала без разбора.
— Ну, разрази меня гром. Кажется, мы нашли тот самый участок, который начал проседать и требует подкрепления, — мрачно резюмировал Сэйтер, оценивая масштабы разрушений.
А оценивать было что. Развороченная в защитном частоколе дыра была таких размеров, что через нее могла пройти дюжина солдат в ряд.
— Грёбаная магия, — процедил Чернокогть. Он всей душой ненавидел магов, если те сражались не на его стороне. Это казалось чертовски несправедливым.
— Ничего себе, это как-то нечестно, — с благоговением произнесла Хита, глядя на место взрыва.
Гоблин резко обернулся и свирепо зыркнул на рыжую. Ей не дозволялось с ним соглашаться. От этого он казался самому себе непроходимым тупицей...
— На войне вообще мало честного, — сухо заметил Сэйтер. — Меня больше интересует, почему Махедиум не отстреливается.
— Да вон же он, — ткнул пальцем Чернокогть.
Спутники проследили за его жестом. Вдалеке отчетливо виднелась фигура Махедиума, со всех ног мчащегося от своей мастерской к стене. Колдун торопливо семенил, сжимая в руках длинный посох.
— Вот вам и еще одна причина столь раннего удара, — прокомментировал Сэйтер. — Верик прекрасно понимал, что Махедиум не может дежурить круглосуточно. Этот ублюдок далеко не так туп, как любит распинаться Герада.
Прежде чем маг успел добраться до нужной точки, крики многократно усилились, сменившись лязгом стали. Противник достиг частокола, и битва вспыхнула с новой силой.
Волна вражеских бойцов с боем прорывалась к главным воротам. Крупные силы Герады преграждали им путь, отчаянно тесня нападающих назад. Тем временем еще одна внушительная группировка устремилась прямо к пролому, оставленному вражеским магом.
Защитники на этом участке всё еще приходили в себя после взрыва и находились в чудовищном меньшинстве. Лишь горстка разбойников смогла дать отпор, когда передовые ряды Верика ворвались в брешь, пытаясь с наскока проникнуть в лагерь.
— Нужно подсобить, — бросил Сэйтер, проворно снимая лук со спины. — Нельзя позволить им закрепиться внутри.
Следопыт мгновенно наложил стрелу, прицелился и отпустил тетиву. Смертоносный снаряд со свистом прошил воздух и вонзился точно в грудь бандиту, который как раз замахнулся на одного из обороняющих пролом бойцов Герады.
Чернокогть уже несся вперед, не отставая от пущенной стрелы. На бегу вниз по склону он выхватил флакон и залпом осушил его. Зеленокожему потребовались считаные секунды, чтобы проскользнуть мимо своих замешкавшихся соратников и ворваться в самую гущу сражения.
Живительная энергия сгорающего Эликсира бурным потоком хлынула по венам, пока он доставал оружие. Клинок покинул ножны с тихим шипением, и хобгоблин тут же направил серебристое лезвие на ближайшего противника.
Сдерживаться не было никакого смысла. Хобгоблин не собирался нырять в мясорубку, кишащую вооруженными головорезами, не использовав каждое доступное преимущество. Людишки, может, и были тупыми и медлительными, но при этом оставались здоровенными и крепкими тварями.
Вокруг Чернокогтя с дюжину дезориентированных защитников отчаянно пытались сдержать сотни врагов, прущих через зияющую дыру в стене. Их сопротивление казалось каплей в море.
И тут клинок хобгоблина свалил первого нападающего. Люди едва успели осознать его присутствие, как Чернокогть уже переключился на второго. Полагаясь на чистую, подстегиваемую Эликсиром скорость, он скользил между врагами, вырезая их одного за другим. Полдесятка бойцов рухнули замертво, так и не успев среагировать на внезапно возникшую угрозу.
Когда до них наконец дошло, что именно происходит, враги в ужасе шарахнулись назад, разразившись удивленными воплями.
— Боги милосердные, это же чудовище! — истошно заверещал кто-то.
Чернокогть плотоядно оскалился — их сладкий, осязаемый страх заставил его сердце радостно трепетать, а затем он с новыми силами бросился вперед. Звериные инстинкты безошибочно направляли удары прямо в уязвимые места противников. Знакомая кровожадность вскипела внутри, подстегивая его убивать.
Его клинок с чавканьем рассекал мягкую плоть, пока сам охотник играючи уходил от неуклюжих контратак. Однако на место каждого убитого солдата Верика тут же вставал следующий. Казалось, плотная масса наступающих врагов совершенно не редеет.
Внезапно натиск прекратился. Противники выстроились в ряд прямо за пределами его досягаемости, и Чернокогтю пришлось приложить немало усилий, чтобы не броситься следом. Внутри него бушевали голод и дикая ярость. Он жаждал крови!
Настороженно следя за неприятелем, Чернокогть сделал осторожный шаг назад. Вражеский командир надсадно скомандовал, и вся шеренга единым строем двинулась вперед. Теперь между ними не осталось ни малейшего зазора, которым хобгоблин мог бы воспользоваться, чтобы проскользнуть внутрь. На него надвигалась сплошная монолитная стена из разъяренных людей.
— Дерьмо, — выругался один из стоявших рядом союзников.
— Дважды дерьмо, — согласно подтвердил хобгоблин. Его неутолимая жажда крови стремительно уступала место природной любви убегать от опасности.
Пока враг приближался, Чернокогть урвал секунду, чтобы бросить взгляд через плечо. Силы Герады по-прежнему находились в плачевном меньшинстве — на ногах держалось чуть больше десятка бойцов. Подобный расклад зеленокожему категорически не нравился.
Сэйтер и Хита находились чуть в стороне. Судя по всему, они последовали за Чернокогтем, пока тот был поглощен резней. Оба сжимали в руках мечи и выглядели изрядно вымотанными схваткой.
Передовая шеренга неприятеля достигла стены. Вместо того чтобы дать им отпор, разрозненные силы Герады попятились, позволяя врагу закрепиться внутри лагеря. Даже Чернокогтя не прельщала идея рубиться с такой толпой людей плечом к плечу. Удрать было бы куда разумнее, особенно если удастся утащить за собой хозяина, бросив Хиту на произвол судьбы.
— Не дайте этим грёбаным ублюдкам сделать ни единого шага вперед! — внезапно проревел знакомый голос.
Все обернулись и увидели, как к месту сечи мчатся десятки разбойников во главе с Воршей. Воительница явно не теряла времени даром и успела облачиться в броню — поверх кольчужной рубахи блестел стальной нагрудник. Вскинув над головой длинный меч, она пронеслась мимо Чернокогтя, вливаясь в ряды защитников.
Прямо за ней бежали остальные, включая Геральда. Этот расслабленный хлыщ наконец-то соизволил нацепить на себя настоящие доспехи. На его макушке красовался стальной шлем, который смотрелся весьма нелепо поверх длинных волос, однако коротким мечом он орудовал весьма умело.
Прибывшее подкрепление вдохнуло в защитников новые силы. Вместе с Воршей они ринулись в атаку, пытаясь вышвырнуть противника за пределы лагеря. Растянувшиеся и зажатые с флангов люди Верика дрогнули и начали быстро сдавать позиции.
Всё это время Ворша находилась в самом центре кровавой мясорубки. Она мастерски и с чудовищной силой орудовала своим клинком, подгоняя союзников идти вперед.
— Гоните этих чертовых ублюдков обратно! Пленных не брать! — рычала она, разрубая очередного врага.
Разбойники отозвались слаженным, хриплым ревом и яростно рванули вперед. Даже Чернокогть обнаружил, что вновь втянулся в битву. Желание присоединиться к карающему удару Ворши оказалось слишком велико, чтобы ему противиться.
Вскоре враг обратился в полномасштабное бегство, и Ворша полностью обезопасила пролом. Как только ее бойцы сомкнули ряды, чтобы не допустить новых прорывов, она обернулась назад.
Пара лошадей как раз тянула в ее сторону одну из повозок с припасами. Заметив это, воительница махнула возницам.
— Запихните эту колымагу прямо в пролом, живо, мать вашу! — заорала она.
Те закивали и спрыгнули на землю. Быстро распрягши коней, они увели их в сторону, в то время как Ворша с небольшой группой людей подошла к телеге.
Защитники частокола спешно расступились, и разбойники вкатили повозку прямо в брешь, развернув ее поперек. Широкие деревянные борта перекрыли большую часть свободного пространства, хоть по краям и оставались зазоры.
Почти сразу же вражеские бойцы попытались перелезть через импровизированную баррикаду или протиснуться сбоку. Их быстро и жестко отогнали подоспевшие люди Ворши. Сама воительница отступила от линии соприкосновения и повернулась к Сэйтеру.
— Ну, одну дыру мы пока заткнули. Жаль, не могу обещать, что она была последней, — бросила она старому следопыту.
— Как там дела у ворот? — поинтересовался Сэйтер, возвращая меч в ножны.
— Держимся, — ответила Ворша. — На данный момент большего сказать не могу.
— Дела идут не то чтобы паршиво, но и не шибко здорово, — добавил подошедший Геральд.
Любовник Ворши дерзко ухмылялся, пижонски покручивая клинком. Чернокогть искренне не понимал, чем тут вообще можно гордиться. Этот хлыщ сражался наравне со всеми, но ничем особенным не отличился.
— Еще даже не рассвело толком. Возможно, Верик просто изматывает нас, пользуясь численным перевесом, — пояснила Ворша. — Этот его проклятый магический залп растянул линию фронта и заставил нас бросить в бой почти все резервы.
Внезапно, не дав никому и рта раскрыть, утренний воздух разорвал оглушительный рев боевых рогов. Почти сразу же к нему присоединился мерный, рокочущий бой барабанов. Этот напористый ритм отчетливо доносился со стороны главных ворот.
Все тут же повернули головы на звук. Однако давка у ворот была слишком плотной, и разглядеть что-либо, кроме спин бойцов Герады, не представлялось возможным.
— Проклятье, какого дьявола там еще стряслось? — громко выругалась Ворша.
Чернокогтя столь паршивый обзор совершенно не устраивал. Он мигом рванул к стене, чтобы забраться повыше и своими глазами увидеть происходящее. Вместо того чтобы лезть на самый верх, где он стал бы легкой мишенью для любого лучника, гоблин повис чуть ниже края частокола и осторожно выглянул наружу.
Сотни вражеских солдат пытались продавить оборону в том месте, где располагались главные ворота лагеря. Однако места для одновременной атаки всей этой оравы критически не хватало, поэтому люди Герады пока успешно сдерживали натиск.
Над морем сражающихся реяло знамя с волчьей головой, неумолимо приближаясь к линии соприкосновения. Прямо под стягом двигалась небольшая группа людей. Солдаты противника спешно расступались, давая им дорогу к передовой.
Среди них ярко выделялась одна высокая фигура, уверенно вышагивающая сквозь плотные ряды. Этот человек был закован в тяжелые доспехи из внахлест наклепанных стальных полос, а на его голове красовался металлический шлем в форме волчьей морды. Из-под забрала выбивалась густая грива седых волос, тяжелым каскадом спадая на спину воина.
Этим здоровенным, закованным в броню воином мог быть только Верик. Волк наконец-то явил себя миру и теперь лично вел свои войска в отчаянную, решительную атаку. Казалось, по рядам головорезов Герады пробежала осязаемая дрожь страха, стоило им узнать его.