Стоило путникам спуститься с холма и войти в раскинувшееся внизу гоблинское поселение, как Феррар без малейшего промедления взялся за дело. Он тут же потащил ремесленника в сторону своей мастерской, и вскоре оба скрылись из виду. У Чернокогтя же хватало собственных забот, поэтому вожак зашагал в противоположном направлении.
По обыкновению, поиски нужного гоблина не заняли много времени. Гоб, будучи заместителем командира, оставался за главного на время отсутствия Чернокогтя, а значит, мог в подробностях доложить своему начальнику обо всем, что произошло за минувшие дни.
Гоб стоял на пустыре в самом центре лагеря в окружении более чем двух десятков хобгоблинов. Судя по всему, здесь проходила тренировка. Некоторые зеленокожие просто наблюдали со стороны, однако большинство спарринговало на деревянных мечах, выструганных из толстых веток. Вместо яростной рубки упор делался на самоконтроль и оттачивание стойки. Никто не бился в полную силу, а Гоб на всякий случай внимательно следил за процессом, расхаживая между спаррингующими парами и время от времени раздавая советы и приказы.
Чернокогть одобрительно кивнул. Дисциплина значила куда больше, чем голые навыки. Не умея контролировать и подавлять собственные порывы, любой хобгоблин становился скорее обузой, нежели полезным инструментом.
Заметив приближающегося командира, Гоб бросил свои занятия и поспешил ему навстречу. Появление предводителя не укрылось и от остальных членов племени: многие тут же покосились в его сторону, а кое-кто даже принялся с удвоенным усердием изображать бурную деятельность. Поравнявшись с Чернокогтем, заместитель немедленно отдал ему честь.
— С возвращением, наиглавнейший! Как и всегда, я готов повиноваться любому вашему приказу.
— Это звучит не как комплимент, а как оскорбление, — поморщился Чернокогть.
— Прошу прощения, величайший из хобгоблинов! Я вовсе не хотел вас обидеть, — вздрогнул Гоб.
— Просто больше так не делай, — ответил Чернокогть. Он прекрасно понимал, что подручный просто оговорился. Гоб ни за что не посмел бы оскорбить его, тем более глядя прямо в глаза.
Хватило короткого разговора, чтобы уяснить: за время отсутствия вожака в лагере не произошло ровным счетом ничего интересного или непредвиденного. Затем Чернокогть потратил еще несколько минут, чтобы ввести Гоба в курс дела относительно их поездки в Херсткрест.
— ...и вот так я в одиночку прикончил здоровенного светящегося бога и завоевал Херсткрест. А потом отдал его Илисти, потому что у меня уже и так есть один человеческий город, — подытожил свой рассказ гоблин.
— Ваша сила и мощь воистину не знают равных! Ни человек, ни бог не устоят перед вами!
— Ага, я чертовски хорош, — согласился Чернокогть с одобрительным кивком. Иногда Гоб и правда умел подбирать слова. И порой это были даже правильные слова.
— Желаете, чтобы я что-нибудь для вас сделал? — с готовностью поинтересовался заместитель. Желания выслужиться ему было не занимать.
— Пока можешь продолжить тренировки с хобгоблинами. Дело это важное, но есть кое-что, чем я поручу тебе заняться чуть позже.
— И чем же, босс?
— Пещера, в которой я сейчас обитаю, недостойна моего величия. Мои приспешники должны построить мне особняк. Ему надлежит возвышаться над всеми остальными постройками и выглядеть невероятно внушительно. Каждый, кто на него взглянет, должен тотчас уяснить, что меня следует уважать, — пояснил Чернокогть.
— Я приступлю к работе прямо сегодня! Это здание превзойдет размерами любую постройку в Убежище! — с энтузиазмом отозвался Гоб.
— Очень дельная мысль. Обязательно проследи за этим, — с признательной улыбкой кивнул Чернокогть.
Никуда не годится, если кто-то из жалких людишек Убежища начнет смотреть на него свысока только из-за того, что их дома больше. Крайне важно, чтобы все они четко понимали, кто здесь главный. И это был именно он.
Не успел предводитель продумать, какими еще важными деталями стоит снабдить свое будущее жилище, как ход его мыслей прервал истошный вопль. Захлопнув рот, Чернокогть оглянулся через плечо ровно в тот момент, чтобы заметить выбежавшего из-за здания полыхающего гоблина. На самом деле горела лишь рубашка зеленокожего, но бедняге явно было не до смеха. Не прекращая вопить, он пронесся мимо опешивших собратьев прямиком к ручью за стенами поселения. Чернокогть лишь вздохнул, провожая беглеца взглядом. Он абсолютно точно знал, откуда тот только что явился.
— Иди-ка лучше проследи, чтобы этот идиот не спалил чего-нибудь важного, — поморщился Чернокогть, поворачиваясь обратно к Гобу. — А я, пожалуй, наведаюсь к Феррару и погляжу, чем он там занят.
Вожак-то наивно полагал, что помешанного на огне хобгоблина можно ненадолго оставить наедине с его новыми игрушками, но, очевидно, жестоко просчитался. Очень жестоко.
Оставив Гоба разбираться с делами, Чернокогть зашагал через лагерь в сторону кузни. Вскоре в поле зрения показалась и сама мастерская Феррара — довольно крупное строение из сырцового кирпича с черепичной крышей. Изначально здание возвели из дерева, но оно благополучно сгорело дотла. Вокруг мастерской располагалось несколько глиняных печей самых разных форм и размеров, а чуть поодаль стоял навес из четырех высоких деревянных столбов с натянутыми между ними сшитыми шкурами, под которым хранились груды различных материалов.
Феррар вместе со своим новообретенным человеческим помощником стоял прямо перед постройкой. Ремесленник, казалось, просто наблюдал за происходящим с веселым, но в то же время слегка испуганным выражением лица, в то время как хобгоблин рьяно командовал дюжиной мелких сородичей, рывших яму и таскавших груды кирпичей и глины. Гоблины носились во всех мыслимых направлениях, пока их бригадир вопил и неистово размахивал руками.
— Чем вы тут занимаетесь?! — рявкнул Чернокогть, решительно направляясь к ним. Ему пришлось повысить голос, чтобы перекричать гвалт и привлечь всеобщее внимание.
— Мы работаем на опережение! Скоро, хотя и не так скоро, как хотелось бы, мы будем плавить железо в очищающем пламени новой печи! Весь секрет в воздухе и обезвоженном дереве. Огонь ведь дышит, понимаешь? Нужно дать ему больше воздуха, чтобы он набрал силу и разогрелся до такой степени, что сможет плавить металл! — расхохотался Феррар, оборачиваясь к вожаку с безумной ухмылкой. Хобгоблин буквально дрожал от возбуждения.
— Мимо меня только что пробежал гоблин. И он горел, — одарив его ледяным взглядом, сухо констатировал Чернокогть.
— Бывает. Мы тут вообще-то наукой занимаемся! — ничуть не смутившись, пожал плечами Феррар, продолжая скалиться.
Чернокогть несколько долгих секунд сверлил сородича взглядом. Он даже не представлял, какие слова смогут пробиться сквозь пелену фанатизма в голове этого безумца. Казалось, Феррар находился в самом разгаре какого-то маниакального припадка.
— Пылающие гоблины — это небезопасно. Это моя территория, и если ты спалишь что-то или кого-то важного, я навсегда запрещу тебе разводить здесь костры, — наконец процедил предводитель.
— Не волнуйся, босс! Я умею работать и быстро, и безопасно одновременно! — Улыбка Феррара даже не дрогнула.
— Звучит как полнейшая чушь, — парировал Чернокогть. Впрочем, хобгоблин, похоже, уже не обращал на него внимания. Он отвернулся к рабочим и принялся истошно раздавать новые указания.
Вместо него ответил человек. Все еще выглядя слегка напуганным, ремесленник повернулся к вожаку и вежливо кивнул в знак приветствия. — Он, безусловно, очень любит свое дело... даже слишком. Но вы не беспокойтесь. Я прослежу за ситуацией. Это всего лишь небольшой пробный пуск, так что все должно пройти гладко.
— Вот и славно. Только постарайся не сгореть заживо. Это наверняка расстроит Илисти и жителей Убежища, — бросил Чернокогть. Пока он говорил, мимо пробежал гоблин, волоча за собой несколько крупных кусков сырого железа, добытых в одной из близлежащих пещер. Некоторые из местных каверн тянулись вглубь породы на многие мили, представляя собой весьма обширную сеть туннелей.
Вся эта суматоха не осталась незамеченной. Мастерская Беса находилась неподалеку, и он вышел на улицу, чтобы поглазеть на происходящее. Хобгоблин-маг неспешно приблизился, сжимая в одной руке высокий металлический посох, который Чернокогть в свое время отнял у человеческого чародея.
— С возвращением, вождь. Вы не наткнулись на какую-нибудь магию во время своего путешествия? — поинтересовался Бес.
Чернокогть в ответ лишь обреченно вздохнул. Да что ж это за напасть такая с некоторыми его подопечными и их маниакальной одержимостью всякими странными и смертоносными штуковинами? Безусловно, это делало их слишком полезными, чтобы просто прибить или покалечить, но в то же время превращало в непредсказуемую угрозу и сущую головную боль. К тому же они вечно чего-то требовали, что делало из них довольно паршивых приспешников. Они забывали о должном уважении, и с какой вообще стати он должен постоянно решать их проблемы? В конце концов, он здесь командир, а не мальчик на побегушках.
— Нашел я кое-какую магию, и если ты пару раз распластаешься передо мной в ногах, я, так и быть, расскажу о ней, — сердито бросил вожак.
Бес немедленно повиновался, рухнув в поклон и принявшись воспевать хвалу своему предводителю. Пары минут этого зрелища оказалось вполне достаточно, чтобы потешить самолюбие Чернокогтя, после чего он поведал магу обо всех кристаллах маны и чародейских силах, с которыми столкнулся в пути. Упоминание камня, контролировавшего слизь, казалось, заинтересовало зеленокожего больше всего остального.
— Поразительно! Аволусу наверняка будет крайне любопытно об этом узнать. О да, очень любопытно! — возбужденно воскликнул Бес.
Удовлетворив любопытство мага, Чернокогть отправился дальше по своим делам. Прежде чем он сможет расслабиться и насладиться заслуженным отдыхом, требовалось уладить еще несколько важных вопросов. С тех самых пор, как ему пришлось оставить Прохвоста в другом гоблинском лагере, вожака не отпускали навязчивые мысли о том, чем там промышляют оставшиеся с ним хобгоблины. Гоблин никак не мог отделаться от гнетущего чувства, что за его спиной зреет заговор. Теперь, когда эти паршивцы оказались вне его прямого контроля, не исключено, что они попытаются обратить все вбитые в их тупые головы навыки против своего законного предводителя. Неблагодарные твари!
К счастью, Илисти в свое время дал несколько дельных советов по управлению приспешниками на расстоянии, да и у самого Чернокогтя имелась парочка отличных идей на этот счет. Он прекрасно понимал, что в будущем ему придется часто рассылать своих подручных по самым разным поручениям туда, где ни он сам, ни Гоб не смогут за ними присматривать, поэтому пришло время предпринять кое-какие меры предосторожности. Доверять хобгоблинам было себе дороже.
Свинарник знатно разросся с тех пор, как Чернокогть видел его в последний раз. Грязный загон все так же примыкал к деревянной лачуге с соломенной крышей, но теперь его площадь увеличилась почти вдвое, хотя периметр по-прежнему был обнесен хлипким частоколом из связанных между собой веток, торчащих прямо из земли. Как и ожидалось, в жиже радостно барахталось несколько крупных свиней и вепрей. Несмотря на юный возраст выводка, некоторые особи уже выглядели куда массивнее самого вожака, и, вне всяких сомнений, они продолжат расти. Секач, породивший это потомство, во много раз превосходил в габаритах любого хобгоблина, пока не пал от руки Чернокогтя.
— Эй, там есть кто живой?! Ваш предводитель пожаловал! А ну живо выходите и восхваляйте меня! — гаркнул Чернокогть, приближаясь к хижине.
В прошлый его визит ответственный за загон хобгоблин с упоением валялся в грязи вместе с хрюшками, но сейчас его там не наблюдалось. Если только он не зарылся с головой в эту самую грязь... или не пошел на корм своим подопечным...
Серия глухих стуков изнутри лачуги привлекла внимание вожака, и спустя пару мгновений наружу выбрался тощий хобгоблин, неуклюже отсалютовавший своему командиру. Чернокогть его не узнал, но, скорее всего, дело было в том, что зеленокожий выглядел на удивление чистым, а не покрытым толстым слоем вонючей жижи.
— Благодарю, что почтили визитом этого жалкого слизняка, вождь. Чем могу служить? — залебезил свинопас.
Чернокогть удостоил его суровым кивком. — Скоро для тебя и твоих зверушек найдется работенка. Сколько из них достаточно сильны и приручены, чтобы использовать их для работы в Зелени?
— У меня тут с дюжину крепких, здоровых хрюшек, а скоро будет и того больше. Они очень послушные мальчики и девочки, к тому же, благодаря вашим невероятно мудрым приказам, охотники постоянно приносят новых поросят для пополнения моего стада.
— А, точно, — задумчиво протянул Чернокогть. Он и правда отдавал такой приказ некоторое время назад. В первую очередь это делалось для расчистки земли под посевы и создания резервного запаса мяса, однако теперь скоту предстояло послужить и другой цели. Хорошо все-таки, что он не отменил свое распоряжение после того случая, когда разъяренный секач растерзал насмерть двух хобгоблинов, попытавшихся украсть его отпрысков.
— И что конкретно вы хотите поручить моему стаду? — поинтересовался пастух.
— Я собираюсь проложить несколько дорог. Так что мне понадобится, чтобы твои свиньи корчевали кустарники и таскали бревна со стройматериалами.
— С этим они справятся без проблем. Они очень способные и умные зверушки. О да.
— Похоже, ты и впрямь души не чаешь в этих свиньях. Вечно торчишь здесь вместе с ними, — подметил Чернокогть. Очевидно, перед ним стоял очередной хобгоблин, одержимый какими-то странными увлечениями.
— Мне нравится проводить с ними время и играть. Они мои друзья. В отличие от остальных хобгоблинов, свиньи относятся ко мне по-доброму и даже приносят подарки, а не избивают при каждом удобном случае. К тому же они пахнут куда приятнее и гораздо чистоплотнее наших сородичей.
— Вполне вероятно, — признал Чернокогть. Хобгоблины не особо заморачивались личной гигиеной, зато обожали мутузить друг друга. Присмотревшись к пастуху повнимательнее, вожак заметил несколько шрамов на его руках и морде. Судя по всему, бедолага проиграл не одну драку, что неудивительно, учитывая его тщедушное телосложение. Впрочем, это не забота Чернокогтя, тем более что этот чудак, казалось, был только рад приносить пользу.
Перебросившись еще парой фраз о свиньях, Чернокогть поспешил откланяться. Он уже начинал уставать, а жизненный опыт подсказывал, что хобгоблины способны рассуждать о предметах своей одержимости часами напролет. Вожак прошелся по лагерю, переговорил еще с несколькими подчиненными, после чего отправился перекусить и остаток дня посвятил заслуженному отдыху. Оказавшись перед входом в свою пещеру, гоблин недовольно нахмурился и тихо заворчал, прежде чем шагнуть внутрь. Ему жизненно необходимо было построить этот особняк. Столь важная персона, как он, просто обязана обитать в огромном, роскошном жилище, внушающем трепет и благоговение всем приспешникам, а великий предводитель уж точно не должен ютиться в какой-то земляной норе.
Часть следующих двух дней Чернокогть посвятил безделью, однако за время его отсутствия в лагере накопилась уйма мелких проблем и поручений, с которыми никто другой справиться не мог. Вместо того чтобы целыми днями жрать и спать, он был вынужден слоняться по поселению, раздавая ценные указания ораве хобгоблинов, вечно нуждающихся в его вмешательстве или приказах. И только разгребая эту гору дел, он выкроил время на отдых и восстановление сил после изнурительного путешествия. И почему быть боссом — это такой тяжкий труд?
Феррар со своим новым помощником тоже не сидели сложа руки. Прошлой ночью они завершили строительство новой плавильной печи и развели внутри небольшой огонь, чтобы обжечь глиняные стенки. К утру пламя прогорело, и сооружение успело остыть. Сама конструкция представляла собой открытый сверху цилиндр, сложенный из скрепленных глиной кирпичей. Печь возвышалась над земляной насыпью, а в самом ее низу зияло крупное отверстие, из которого высыпалась горка черной золы. Впрочем, использовать агрегат по назначению было еще рано. Вместо этого они принялись заготавливать древесину и растопку, чтобы обеспечить печь топливом. Сложив дрова вертикально, рабочие щедро обмазали кучу глиной, полностью закупорив ее, если не считать пары отверстий у основания и одного на самой верхушке. Затем растопку подожгли, и как только пламя весело заплясало внутри, нижние дыры тут же залепили. Когда огонь наконец угас, глиняный купол разломали, обнажив обугленные черные остатки древесины.
Как выяснилось, эти жженые деревяшки назывались древесным углем и, по заверениям мастеров, давали куда больше жара, чем обычные дрова. Чернокогтю подобные утверждения казались крайне сомнительными и лишенными всякого смысла. Разве уже обгоревшее дерево не должно хуже гореть? Впрочем, плевать. Феррар и этот человеческий ремесленник считались здесь экспертами, им виднее.
Потребовалось изрядное количество времени, чтобы угли как следует остыли, поэтому Феррару пришлось ждать еще целый день, прежде чем приступить к переплавке сырой железной руды в пригодные для использования слитки.
С наступлением следующего утра Чернокогть пробудился и вновь принялся за дела. В предвкушении грандиозных свершений вожак плотоядно оскалился, откидывая закрывающую вход в пещеру ткань и выходя наружу. Сегодня ему предстояло сделать сразу несколько важных шагов навстречу осуществлению плана, зародившегося в его голове в тот самый момент, когда он оправился от смерти своего старого хозяина. Верик еще даже не подозревал об этом, но его неминуемая гибель подбиралась все ближе.
Первым делом Чернокогть отправился проверить, чего Феррар успел наворотить за вчерашний день, и заодно убедиться, что этот маньяк вообще жив и относительно цел. Хобгоблин продолжал трудиться даже тогда, когда вожак лег спать, однако, придя на место, гоблин застал помешанного на огне мастера уже на ногах и суетящимся вокруг плавильной печи. Тот успел загрузить в горнило железную руду и древесный уголь. Теперь несколько рядовых гоблинов по очереди качали раздобытые где-то кузнечные меха, нагнетая воздух в раскаленное нутро сооружения.
— Печка-то небольшая, много металла не выдаст, но если все выгорит, я смогу отгрохать агрегат покрупнее, — пояснил Феррар.
— А я смогу отправиться в Убежище и навестить дочь, пока он будет готовить следующую фазу нашего эксперимента, — добавил человеческий ремесленник. Выглядел и звучал он изрядно уставшим, что было совершенно неудивительно. Ему приходилось ночевать прямо в мастерской Феррара. Чернокогть сильно сомневался, что хобгоблин был хорошим соседом, особенно в последние пару дней. К этому проекту он отнесся с каким-то запредельным фанатизмом.
— То есть, если все получится, вы сможете делать железные инструменты? — уточнил Чернокогть. Ему не терпелось удостовериться, что вся эта утомительная суета принесет хоть какую-то ощутимую пользу. К тому же за это время уже произошел еще один инцидент с пылающим гоблином.
— Да, мне тут сказали, что в Убежище есть кузнец, который сможет отковать для вас этот металл, — ответил мужчина.
— Отлично, — радостно воскликнул Чернокогть, предвкушающе потирая руки. Пришло время окончательно подчинить своей воле жителей Убежища.
Обернувшись спиной к рабочим, вожак зашагал прочь, чтобы собрать нескольких приспешников и отправить их в деревню с приглашением для всех тамошних важных шишек — пусть своими глазами посмотрят на новую печь в действии. Все фигуры были расставлены по местам. Ему оставалось лишь нашептать этим недалеким людишкам то, что они хотели услышать, одарить парочкой бесполезных безделушек, и они превратятся в податливую глину в его умелых лапах. Сегодня его поселение станет силой, с которой придется считаться, и наконец-то начнет перекраивать Север в угоду мстительной воле своего предводителя.