Чернокогть подался вперед, придирчиво разглядывая фиалы с Эликсиром в руках Аволуса. — И это всё сварил Бес?
— Именно так. Я лишь руководил процессом, но смешивали варево его руки, — отозвался старик.
— И я не сдохну, если выпью это? — Жидкость ничем не отличалась от того пойла, к которому привык вожак, но на вид доверять не стоило.
— С тобой всё будет в полном порядке. Эта партия абсолютно идентична той, что ты принимал раньше.
Тяжело вздохнув, Чернокогть нехотя протянул руку и забрал склянки. В конце концов, ему придется довериться Бесу, если он хочет и дальше получать свой Эликсир. Пока гоблин рассовывал добычу по карманам, маг деликатно откашлялся, привлекая к себе внимание.
— Хочу лишь напомнить, что тебе вовсе не обязательно выпивать все запасы в одиночку, — заметил Аволус. — Ты вполне мог бы дать зелье другому хобгоблину, чтобы создать нового Сосуда.
Такая мысль даже не приходила Чернокогтю в голову. — Разве большинство тех, кто хлещет Эликсир, не дохнут в муках?
— Обычно так и происходит. Это неизбежная жертва. Впрочем, трудно сказать, сработают ли те же правила с этой конкретной формулой — ведь она еще не прошла никаких проверок — и с хобгоблинами как видом, — пояснил маг, плотоядно ухмыльнувшись. — У меня нет реального опыта наделения силой нечеловеческих существ. Вот почему я хотел бы провести ряд экспериментов и прояснить ситуацию. Понимание этих процессов несомненно сослужит хорошую службу твоим будущим планам.
Предводитель смерил бородача подозрительным взглядом. Идея звучала просто отвратительно. Ему совершенно не улыбалась перспектива плодить среди хобгоблинов новых Сосудов. Они станут угрозой. Единственным кандидатом, которому он вообще мог бы доверить Эликсир, был Гоб. Наверняка сила Сосуда помогла бы надсмотрщику держать в узде остальных, но риск потерять столь ценного прихвостня того не стоил.
— Нет, мои верные приспешники слишком ценны, чтобы пускать их в расход, — отрезал он.
Аволус понимающе кивнул. Казалось, он уловил скрытый смысл отказа. — А что, если мы ограничим наши опыты обычными гоблинами?
Испытывая смешанные чувства, Чернокогть нахмурился. — Лады, почему бы и нет.
— Превосходно. Благодарю. Ничто истинно великое не рождается без равноценной жертвы. Я также работаю над парочкой других проектов и вскоре поделюсь с тобой результатами, — подытожил Аволус.
Чернокогть перевел взгляд на Беса. — А у тебя есть какая-нибудь новая магия?
Хобгоблин-маг на мгновение задумался, а затем побрел к стене и подобрал прислоненный к ней посох. — Я открыл парочку новых видов взрывов, но в основном Аволус помогал мне очистить мою магию и освоиться с новым дрыном. Теперь я могу швыряться огнем, прямо как человеческие колдуны.
— Очень мило, но что значит «очистить магию»? — озадаченно переспросил вожак.
Аволус вновь кашлянул, бесцеремонно вклиниваясь в разговор. — Методика Беса была эффективной лишь постольку, поскольку позволяла создавать кристаллы маны, но она порождала слишком много брака и нуждалась в доработке. Глиняные горшки — паршивое вместилище для выращивания кристаллов. Они загрязняют содержимое. При любых манипуляциях с маной куда безопаснее использовать чистые инструменты из стекла или металла.
— Но нам нужно больше стекла, — встрял Бес. — У меня осталось всего несколько колб, которые я стащил у Махедиума.
При упоминании имени другого мага глаза Аволуса злобно сузились. — Именно. Нам требуются куда более сносные условия для работы. Доступ к стеклодувам и ремесленникам, которых не сыскать ни здесь, ни в Убежище, имеет первостепенное значение.
— Посмотрю, что можно с этим сделать, — бросил им Чернокогть.
Затем предводитель повернулся к женщине, всё это время молча сидевшей за столом в дальнем углу комнаты. Она изо всех сил старалась не отсвечивать, но так и не смогла скрыть полные ненависти взгляды, которые то и дело бросала на зеленокожего командира. Когда Чернокогть подошел вплотную, пленница напряглась как струна.
— Ну а тебе чего надобно? — спросил вожак, плотоядно скалясь.
Поведение женщины откровенно забавляло его. Её животный страх уступал лишь жгучей ненависти — Чернокогть буквально чуял густой смрад ее эмоций, — но она умудрялась держать себя в руках и выжила, даже оказавшись в плену. Плененная колдунья повернула голову, встретившись с ним взглядом. Это была рослая женщина с суровыми чертами лица и короткими, всклокоченными светлыми волосами. Жизнь в неволе явно не способствовала уходу за прической.
— Я просто хочу выжить, — ответила она, стараясь звучать как можно ровнее.
— Думаю, это сделало бы тебя уникальной среди людишек. Вы, твари, всегда хотите большего. Ничего не можете с собой поделать.
— Это мы-то твари? — возмущенно прошипела она.
Чернокогть хрипло рассмеялся. — А разве все мы не твари? К тому же, довольно глупая реплика для той, чье единственное желание — просто остаться в живых.
Женщина скривилась и прикусила язык, подавляя готовый сорваться с губ гневный ответ. — Ты прав. Прости.
— Прости? Кончай ломать комедию и отвечай. Если бы ты могла попросить меня о чем угодно, что бы это было?
— Я бы попросила обеспечить мне безопасный путь обратно в человеческие земли, — поспешно выпалила она.
— И с чего бы тебе получать такую награду? Ты пришла сюда убивать и проиграла в честном бою. Вдобавок, теперь в твоей башке хранятся все секреты моих магов и координаты нашего логова. Я знаю, что ты всё это время следила и мотала на ус. Не слишком-то умно для той, кто так печется о своем выживании, — самодовольно протянул Чернокогть.
— Зачем ты меня мучаешь? — глухо зарычала она.
Чернокогть растянул губы в жуткой ухмылке. — Люблю узнавать свою добычу поближе. Копаться в ваших мозгах и пробовать на вкус ваши потроха.
Женщина не отвела взгляда, поэтому хобгоблин лишь удовлетворенно кивнул и отвернулся. На сегодня с неё хватит, всё равно никуда она отсюда не денется. Он сможет насладиться её обществом как-нибудь в другой раз. Бесу с Аволусом тоже больше нечего было добавить, но не успел вожак выйти на улицу, как перед ним нарисовался еще один хобгоблин. Это был Феррар.
— Чего тебе? — буркнул Чернокогть, глядя на спешащего к нему приспешника.
— Больше огня, — сходу заявил Феррар. — Кстати, классная шляпа, босс.
Чернокогть расплылся в улыбке. — Спасибо. — Никто другой так и не удосужился похвалить его роскошную пурпурную шляпу. Он расхаживал в ней целый день и был искренне рад, что хоть кто-то наконец оценил, как лихо она на нем сидит.
— Не думаю, что смогу подкинуть тебе еще огня, — заметил предводитель. У Феррара его и так было в избытке. Гораздо больше, чем требовалось для дела, и уж точно больше, чем позволяли рамки разумной безопасности.
— Я могу сам делать огонь, — уточнил Феррар. — Мне просто нужно железо. Его тут навалом, но я не знаю, как с ним управляться. Я расспрашивал людишек в Убежище, но их советы оказались полной дрянью. Вроде как эти камни надо плавить в печи, но они объясняли слишком мутно. Из-за этого я уже потерял двух помощников.
— Я посмотрю, что можно с этим сделать, — отозвался Чернокогть. Комплимент шляпе пробудил в нем неслыханную щедрость.
— И я хочу пойти с тобой в поход.
— Это еще зачем?
— Ты ищешь людишек, и я тоже.
— Звучит резонно, — кивнул Чернокогть, отсылая Феррара прочь, и зашагал к своей пещере. Он чертовски устал и жаждал лишь одного — хорошенько вздремнуть.
Денек выдался долгим, и вожак мечтал лишь о том, чтобы дать отдых гудящим ногам. Он нутром чуял: чем дольше он будет маячить на виду, тем больше новых проблем и дебильных просьб вывалят на него прихвостни, а возиться с этим дерьмом ему совершенно не хотелось. Он здесь вождь, в конце концов. Это гоблины должны горбатиться на него, а не наоборот. Сделав приличный крюк, чтобы не нарваться на очередного просителя, Чернокогть добрался до своего логова. Отодвинув закрывавшую вход оленью шкуру, он скользнул внутрь. Стоило ему лишь свернуться калачиком под грудой одеял, как он тут же провалился в глубокий сон.
Когда он проснулся и выбрался наружу, уже наступило раннее утро. Над покрытыми лесом холмами вдалеке только-только проклевывался багровый диск солнца. У входа его уже поджидала компания гоблинов и хобгоблинов. Они сидели вповалку на камнях, но стоило им завидеть своего предводителя, как вся свора мгновенно вскочила по стойке смирно. Затесалась среди них и Гера.
— Какого дьявола вы тут забыли? Надеюсь, не затем, чтобы опять клянчить у меня всякую дрянь? — кисло поинтересовался Чернокогть. Он едва продрал глаза и был совершенно не в духе решать чужие проблемы. Пусть сами разгребают свое дерьмо.
К нему тут же подскочил незнакомый хобгоблин. — Никак нет, величайший из хобов! Я пришел преподнести тебе чудесный дар!
— Да неужели? — скептически изогнул бровь вожак. Верилось в это с трудом.
— Да, я явился, чтобы поднести моему вождю — то бишь тебе — дань уважения.
Ах, ну да. Была у гоблинов такая традиция. Из-за его постоянных разъездов прихвостни давненько не промышляли подобным, но мелким ублюдкам жизненно необходимо было выслуживаться перед боссом, чтобы выбить себе особые привилегии — ну, или просто ради того, чтобы их случайно не прирезали под горячую руку.
Пока Чернокогть предавался размышлениям, стоящий перед ним хобгоблин торжественно воздел глиняную миску. Вожак взял подношение и придирчиво повертел его в руках. Слеплена она была на удивление добротно — для хобгоблина так и вовсе шедевр. Идеально круглая посудина могла похвастаться гладкой поверхностью, щедро расписанной кривыми фигурками из палочек. Тот человечек с короной на башке, что лупил всех остальных дубиной, очевидно, символизировал самого Чернокогтя. И хотя по сравнению с большей частью его добычи вещица выглядела топорно, миска пришлась ему по душе, тем более что хорошей посуды у него почти не осталось. Создавалось впечатление, будто кто-то тайком пробрался в его пещеру, пока он был в отъезде, и тщательно пересчитал весь его скарб, чтобы понять, чего именно не хватает повелителю.
— Мне нравится. Твоя взятка принята, — изрек Чернокогть. Услышав это, хобгоблин резво отскочил в сторону, уступая место следующему просителю.
— Я принес тебе лучшую шкуру во всем лагере! — возвестил очередной громила, протягивая свой дар. Чернокогть благосклонно кивнул и забрал подношение. Лишних одеял в хозяйстве не бывает.
Когда подошла очередь Геры, она нервно переминалась с ноги на ногу, сжимая в лапах белую шелковую рубашку. Вещь была с длинными рукавами и вычурными кружевами на воротнике и манжетах. Рубаха выглядела поразительно чистой для тряпки, которую хобгоблины, вероятно, мусолили днями, а то и неделями напролет, и превосходила роскошью любую деталь гардероба Чернокогтя. Вожак моментально представил, как будет выглядеть в обновке. К его пурпурной шляпе она подойдет просто идеально, вот только теперь придется раздобыть штаны поярче.
— И где ты это раздобыла? — поинтересовался он. Ничего подобного в лагере он раньше не встречал.
— Стащила у одного урода. Он захапал ее после битвы, но не носил, потому что она была порвана. Я пару раз как следует приложила его по тупой башке, и он сам мне ее отдал. А Хита показала, как ее отстирать и заштопать, так что я заставила кучу мелких гоблинов всё сделать за меня.
— Звучит логично, — признал Чернокогть.
— Так ты принимаешь мой дар? — жалобно пискнула Гера, с надеждой заглядывая снизу вверх в глаза вожаку.
— Принимаю, — ответил он, осторожно потянувшись за шелковой тканью.
— Ура! — восторженно завопила самка, радостно подпрыгивая на месте. — А теперь можно обнимашки?
— Никаких обнимашек, — твердо отрезал Чернокогть.
— Я принесу тебе еще кучу красивых шмоток, — не сдавалась Гера.
Вожак недовольно скривился. — Ладно, так и быть. Но только один разок и недолго.
Гера тут же бросилась вперед и стиснула Чернокогтя в стальных объятиях. Он лишь скрежетнул зубами, когда она сжала его до хруста в ребрах. Несмотря на то, что по человеческим меркам она была плоской как доска, он совершенно отчетливо чувствовал, как ее грудь вжимается в его тело. Ощущение было крайне некомфортным, но при этом вызывало странное будоражащее волнение. Прошло несколько долгих секунд, а самка и не думала разжимать хватку. Чернокогтю пришлось отчаянно извиваться, чтобы вырваться на свободу, после чего он грубо оттолкнул ее прочь.
— Всё, обнимашки кончились, — выдохнул он, жадно хватая ртом воздух.
Впрочем, Гера ничуть не расстроилась. — Ага! Совет Хиты сработал! Я хотела притащить тебе черепов, но она сказала, что это паршивая затея, вот я и принесла тебе одежку!
Чернокогть нахмурился. Звучало подозрительно — похоже, эта рыжая заноза на пару с Герой продолжали плести против него заговоры, пусть и в своей нелепой манере. Обычно он пресекал подобную самодеятельность на корню, но, скорее всего, эти дуры представляли угрозу разве что друг для друга, а раз уж ему с этого перепадали подарки, можно было и дальше закрывать глаза на их выходки.
Спровадив Геру, вожак принял еще нескольких просителей. В основном это были хобгоблины, хотя затесалась и парочка старых, набравшихся ума гоблинов. Прихвостни навалили Чернокогтю целую гору разнообразных подношений. Особенно порадовало пряное вяленое мясо, оказавшееся на порядок вкуснее всего, что когда-либо стряпали его сородичи, и несколько каменных наконечников для стрел. Конечно, до человеческих железок им было далеко, но запасы металла в племени стремительно таяли, так что командир был только рад, что кто-то додумался клепать каменные для охоты. Среди дарителей мелькнула еще одна самка хобгоблина. Она с интересом зыркнула на него, но не выкинула ничего из ряда вон выходящего. И всё же её пол не ускользнул от внимания Чернокогтя. Почему почти все хобгоблины рождались самцами? Демон их разберет, он понятия не имел.
Когда все желающие преподнести дары своему великому и всемогущему повелителю закончились, Чернокогть толкнул короткую речь о том, чего он ждет от своих подданных в будущем.
— Больше сыра и жратвы получше, — пояснил он. — В Убежище не воровать, но тот хобгоблин, что притащит мне целую гору сыра, станет моим новым любимчиком. Какая жалость, что мы не умеем делать его сами.
Закончив разглагольствовать, Чернокогть распустил толпу. Небольшая кучка хобгоблинов, расходясь, оживленно переговаривалась о какой-то предстоящей охоте. Проводив их взглядом, вожак принялся планировать остаток дня. Пожалуй, стоило бы собрать вместе всех союзников и приспешников. Накопилась уйма вопросов, требующих тщательного планирования, а на общем собрании всю грязную работу наверняка сделают за него другие. Чтобы запустить процесс, он отыскал Гоба и велел разослать гонцов к Илисти и в Убежище. В ожидании гостей Чернокогть заглянул на тренировочную площадку. Давненько он не разминал кости в спаррингах со своими. В лагере наверняка развелось полно молодняка, отчаянно нуждающегося в его мудром наставничестве, дабы постичь азы дисциплины и раскрыть свой истинный потенциал. К тому же избиение сородичей всегда служило отличным способом поднять себе настроение.
За активной разминкой пара часов пролетела незаметно, и вскоре подошло время назначенной встречи. Предводитель специально подгадал так, чтобы совет совпал с обедом — по его наблюдениям, и люди, и хобгоблины становились куда сговорчивее, когда набивали брюхо чужой жратвой.
Накинув свой лучший плащ поверх новой шелковой рубахи, Чернокогть прихватил Гоба и двинулся к месту сбора — на стоянку прямо за частоколом лагеря. По пути к ним присоединились Бес и Феррар. Когда они прибыли, в центре уже жарко полыхал костер, возле которого суетились гоблины, подтаскивая дрова, а пара здоровяков натягивала широкий навес из шкур для защиты от солнца. Вокруг кострища вразнобой валялись десятки сидений, причем все абсолютно разные: в основном это были грубо вытесанные пни, но попадались и вполне приличные стулья, явно умыкнутые из Убежища по недосмотру хозяев.
Пока мелюзга носилась за едой и выпивкой, Чернокогть уселся на самое роскошное кресло, поджидая остальных. Неудивительно, что Илисти нарисовался первым — идти-то ему было всего ничего. Мутант заявился в компании Гарена и нескольких солдат, хотя из оружия при них были только поясные мечи. Вымпир коротко поприветствовал вожака и занял свое место. И он сам, и Гарен выглядели так, будто им не терпелось поскорее перейти к делу. Еще через пару минут подтянулась делегация из Убежища, и людей в ней оказалось куда больше, чем рассчитывал гоблин. Мало того, что пришли Хита и Аволус, так с ними увязались Геральд, Бородач и почти все уцелевшие остатки банды Герады. Заглянув за спину рыжей девчонке, Чернокогть заметил еще и нескольких деревенских. А эти что тут забыли? Ему вовсе не хотелось, чтобы жители Убежища прознали об Илисти и его отряде, но, судя по всему, селяне уже были в курсе существования западников, раз не выказывали ни малейшего удивления при их виде.
Когда все расселись, Чернокогть жестом велел прихвостням раздавать обед. Это должно было подарить ему немного времени, чтобы присмотреться к собравшимся. На вертеле шипела жареная оленина, а на гарнир подавали густую похлебку из белок и кореньев, которая, как надеялся вожак, не должна была никого отправить на тот свет — по крайней мере, не сразу. Люди по-разному реагировали на то, что им прислуживают подчеркнуто вежливые хобгоблины. Кто-то пялился на угощение с откровенным подозрением, но затем всё же накидывался на еду за компанию. Кто-то посмеивался в кулак, а некоторым вообще было плевать. Как бы то ни было, вскоре напряжение спало и все заметно расслабились. Чернокогть довольно ухмыльнулся, наблюдая за этой картиной. Людишки были глиной в его руках. Податливым материалом, из которого можно вылепить... миски... ну или типа того. Да какая, к дьяволу, разница.
Геральд управился со своей порцией одним из первых и проворно подсел к Чернокогтю. — Что здесь происходит? Зачем ты притащил сюда всех этих людей? Я думал, мы залегли на дно.
Чернокогть вздохнул и повернулся к юноше. — Ну, так уж вышло. На самом деле они отличные ребята, если узнать их получше.
Взгляд Геральда остался скептическим, так что пришлось пуститься в объяснения. Чернокогть растолковал ему, что Илисти — крайне ценный союзник в грядущей войне с Вериком, и что западный лорд просто ищет безопасную гавань, откуда сможет протягивать руку помощи обездоленным. Пока они болтали, остальные гости тоже закончили трапезу.
— А на кой черт Хита притащила сюда селян из Убежища? — поинтересовался гоблин.
Настал черед Геральда раздраженно вздыхать. — Этой дуре втемяшилось в голову сколотить собственную банду. Она умудрилась убедить нескольких наших ветеранов и кое-кого из деревенской молодежи в том, что ты якобы строишь планы по захвату мира, и что им стоит отхватить кусок пирога, присоединившись к её шайке.
Чернокогть перевел взгляд на виновницу торжества. Рыжая девчонка о чем-то увлеченно щебетала с Аволусом, и вид у нее был до того возбужденный, что граничил с настоящим безумием. Бородатый старец запустил руку в плащ и извлек на свет склянку.
— Да, этот Эликсир как раз при мне, я собирался показать его Чернокогтю. Я сварил его, чтобы протестировать то жалкое подобие оборудования, которым вынужден здесь пользоваться, — вещал Аволус. — Впрочем, смесь получилась не слишком стабильной.
Молниеносным движением Хита выхватила фиал из его рук и отскочила назад. Собравшиеся с тревогой воззрились на нее, когда она запрыгнула на бревенчатую скамью. Чернокогть лишь обреченно застонал. Прежде чем он успел подняться и приструнить тупую воровку, девчонка залпом осушила зелье. А затем, расплывшись в идиотской ухмылке, запрокинула голову и истерично расхохоталась прямо в лица ошарашенной толпе.
— Другие могут трястись от страха перед смертью, но только не я! — крикнула Хита изумленным зрителям. — Эликсир Герады не убьет меня. Он лишь сделает меня сильнее, чем когда-либо. Я стану наследницей ее воли, да и в любом случае я лучше сдохну, чем останусь прежней ничтожной оборванкой. Меня ждет величие! Я возьму от этого мира всё, что захочу, или же умру зрелищно и ярко!
Секунд пять рыжая продолжала одаривать всех безумной улыбкой, а затем рухнула как подкошенная. С громким хрустом ее голова ударилась о край скамьи, и тело мешком свалилось на землю. Чернокогть нахмурился, разглядывая распластавшуюся в пыли фигуру. Девчонка не подавала признаков жизни и, кажется, даже не дышала. Что ж, по крайней мере теперь никто не сможет обвинить его в ее смерти.