Армия Чернокогтя вышагивала по лесу с большей самоуверенностью, чем самый крупный дрейк. Зеленокожие безжалостно вытаптывали подлесок, ничуть не заботясь о скрытности во время своего марша на юг вдоль заброшенного тракта. В Зелени они чувствовали себя хозяевами, а их численность дарила пьянящее чувство безопасности. Да что там, даже дрейк наверняка попятился бы, столкнувшись с сотней марширующих строем хобгоблинов, вскинувших на плечи копья — хотя бы от банального изумления. Подобный уровень сплоченности был абсолютно чужд самой природе их расы. Любой случайный свидетель попросту не поверил бы собственным глазам. Такое не могло произойти в привычном для людей мире, но этот мир уже канул в Лету, и на его руинах зарождался новый.
Под бдительным взором Чернокогтя боевой отряд клана Черной Метки продвигался стремительным шагом, пока не достиг передовой базы. Любой отставший или не в меру ленивый боец очень быстро усваивал, что привлекать к себе внимание вожака — плохая затея. Гоб вместе со своим командиром без промедления карали всякого, кто смел нарушить строй.
По прибытии на место предводитель загнал свои войска внутрь частокола и принялся распределять их по территории. Четвертый барак был почти достроен, однако крыши над головой на всех по-прежнему не хватало. Благо, все хобгоблины отличались дикой неприхотливостью и привыкли к условиям, от которых любой человек впал бы в уныние. Для них не составляло никакого труда переночевать под открытым небом или на скорую руку соорудить себе навес из подручного мусора.
Благодаря донесениям высланных вперед разведчиков, Ральфи тут же вышел поприветствовать Чернокогтя и помог навести порядок в лагере. — Силы Верика разбили лагерь у самых границ нашей территории. Они рассылают дозорных, за которыми уже следят мои хобгоблины, но я пока не до конца понимаю их замысел. Если честно, я ждал от них большей агрессии. Сейчас же они лишь разворачивают любые караваны, идущие в нашу сторону.
Внимательно слушая человека, вожак узко прищурил глаза. — Сколько там людишек, и с ними ли сам Верик? Все это не имеет никакого смысла, если мы не загоним в ловушку самого Волка.
— Твои ищейки насчитали около трех сотен вражеских солдат. Правда, большинство из них не особо дружит с цифрами, так что оценка может быть не самой точной. Похоже, это обычный разбойничий сброд, без какой-либо поддержки кавалерии или тяжелой пехоты. Что до Верика, то над лагерем развевается его личный стяг, а некоторые следопыты клянутся, что видели здоровяка, подходящего под описание. И я склонен им верить. Волка сложно с кем-то спутать.
— Хорошо. Очень хорошо, — с предвкушающей ухмылкой протянул Чернокогть. Врагов оказалось больше, чем он надеялся встретить, но план все еще оставался выполнимым. Пока Верик не осознает, с кем именно имеет дело, его бдительность будет спать, а у хитрого предводителя припрятано несколько сюрпризов, способных уравнять шансы.
Как только новоприбывшие бойцы разместились, Чернокогть принялся сколачивать очередной обоз с припасами. Даже с учетом охоты и собирательства прокормить такую ораву на передовой базе обещало стать нетривиальной задачей. Когда с этим было покончено, у Ральфи нашлось несколько предложений.
— Я бы хотел начать совместные тренировки новеньких с теми парнями, которых ты оставил под моим началом. Приведенные тобой хобгоблины, конечно, способны отличить острие копья от древка, но солдатское ремесло — это нечто большее. Им нужно маршировать, учиться маневрировать и держать строй в бою. В стычке с людьми Верика им понадобится любое преимущество, за которое можно ухватиться, а грамотный клин копейщиков способен здорово качнуть весы в нашу пользу.
— Копья лучше мечей? — спросил Чернокогть. Сам он был не слишком силен в обращении с древковым оружием.
Ральфи фыркнул. — Если применять их с умом — несомненно. Просто это не та штуковина, которую удобно таскать за собой по всему Северу, а большинство разбойников — ленивые задницы. Они предпочитают железки, которые можно прицепить к поясу или закинуть за спину и забыть, да и я еще не встречал главаря, который заставлял бы своих парней зубрить строевые команды.
Поскольку в ближайшее время Чернокогть не собирался обрушивать на Верика все свои силы, он позволил Ральфи погонять бойцов и приставил Гоба ему в помощь. Пусть Волк и подобрался дразняще близко — предводитель стаи почти чувствовал его запах, приносимый ветром, — сейчас требовалось запастись терпением. Капкан еще не захлопнулся до конца. Дичь следовало заманить поглубже.
Поразмыслив над словами человека, Чернокогть определился со следующим шагом. Он решил изводить Верика тактикой тысячи мелких порезов. По задумке, это должно было взбесить Волка и выманить его из укрытия, попутно подарив войскам время на муштру. Кроме того, оставался открытым вопрос с подкреплением, на которое зеленокожий вожак все еще очень рассчитывал. Бросаться на три сотни человеческих головорезов с текущими силами было бы откровенным самоубийством. Его хобгоблины объективно не дотягивали до бывалых разбойников в поединке один на один — они уступали врагам в габаритах, да и опыта кровопролития у них было несоизмеримо меньше.
Таким образом, желая для начала уравнять шансы, Чернокогть отобрал лучших следопытов и разбил их на мелкие группы. Им поручалось изводить Верика и лишить его зрения, методично вырезая дозорных и разведку. Разбойники, разворачивавшие обозы на тракте, также подлежали немедленному уничтожению при любом удобном случае. Вожак ни на секунду не сомневался, что его подопечные в два счета расправятся с людьми Волка. Самого Чернокогтя нещадно подмывало присоединиться к вылазкам. Все его нутро жаждало охоты, желало лично, пусть и медленно, прорубать путь к своей жертве, но он подавил этот порыв. Герада никогда не таскалась в разведку. Будучи предводительницей, она всегда оставалась в центре событий, чтобы в любой момент взять управление на себя и раздать приказы.
Однако стоило его зеленокожим ловчим раствориться в лесу, как Чернокогтя начало снедать беспокойство. Больше от него лично ничего не зависело. Он даже не мог толком помочь с муштрой новобранцев, хотя и присоединился к ним пару раз, чисто чтобы заучить команды, которые выкрикивал Ральфи. Дни тянулись мучительно однообразно, и хобгоблин становился все мрачнее. Свободное время он убивал, пялясь на дорогу в надежде заметить хоть какое-то движение. Далеко не самое продуктивное занятие, но осточертевшее ожидание выматывало, и ему хотелось хоть какого-то развития событий. Хита и Гера пытались заговорить с вожаком — причем последнюю интересовала отнюдь не только беседа, — но тот прогонял обеих злобным рычанием. Он был совершенно не в духе для трепа. Вместо этого он лишь продолжал ждать и всматриваться в даль.
Время шло, а следопыты раз за разом докладывали о полном штиле в стане врага, и это при том, что Верик методично лишался своих людей. Чернокогть рассчитывал хоть на какую-то реакцию со стороны Волка. Да что же он там выжидает? Проклятье! «Неужто я упустил какую-то деталь?»
Ответы на вопросы Чернокогтя нашлись лишь спустя несколько дней. Когда он уплетал обед у себя на базе, к нему подбежала пара обеспокоенных дозорных со срочными новостями. С противоположной стороны приближалась еще одна внушительная толпа человеческих солдат численностью более сотни рыл. Вожак хмуро скривился и раздраженно рыкнул. Эти людишки явно шли на подмогу Верику, и если они объединят силы, под началом Волка окажется больше четырех сотен клинков. Слишком громадная орда, чтобы рисковать и бросать на нее две сотни необстрелянных хобгоблинов.
— Мы могли бы устроить им засаду до того, как они пересекутся со своим боссом, — предложил Ральфи.
Чернокогть скривился и покачал головой. — Мы все равно понесем потери, а Верик пронюхает о нашей численности и скрытых козырях. Мы подождем и посмотрим, что будет дальше. Наша истинная цель — это Волк.
Иного выхода у них просто не оставалось. Больше Чернокогть не мог ничего предпринять. В груди хобгоблина вскипали отчаяние и ярость, но он удерживал их в узде, прибегая к жесткой самодисциплине, которую Сэйтер вколачивал в него во время уроков фехтования. Он успел вдоволь напрактиковаться в подавлении собственных эмоций, и игра еще не была окончена. Наверняка должен найтись способ добраться до Верика. Нужно лишь проявить терпение.
По мере того как разведчики приносили новые донесения, картина происходящего начала проясняться. К огромному удивлению Чернокогтя и Ральфи, свежий отряд даже не попытался соединиться с основными силами Верика. Вместо этого они заняли позицию на главном тракте у самых границ территории клана, а Волк отрядил им на усиление сотню своих бойцов.
— Он берет нас в кольцо, — мрачно заметил Ральфи, когда очередной дозорный закончил свой доклад. — Он притащил сюда такую армию не потому, что ждал жесткого отпора. Они нужны ему для окружения. Он считает нас обычной шайкой лесных разбойников, вот и пытается отрезать от мира и взять измором.
— Это его ошибка, — отозвался Чернокогть, чувствуя, как тревога отступает, сменяясь хищным азартом.
Ральфи согласно кивнул и ухмыльнулся. — В точку, похоже, он все-таки нас недооценивает. У нас более чем достаточно парней, чтобы навязать бой любой из его группировок. А еще — хотя ему об этом знать неоткуда — мы в любой момент можем просто раствориться в Зелени или почти бесконечно получать припасы из Железного Разлома.
— Он знает, что я здесь, но не ведает, что я давно перестал быть простым следопытом, — вслух рассуждал Чернокогть, пытаясь залезть в голову своей жертве. — Он не уверен, что сможет до меня добраться, раз уж я в любой момент способен улизнуть в лес, а настоящая угроза для него — это именно я. Но если он перережет всех моих человеческих союзников, это распугает любую шваль, которую я захочу нанять в будущем. Если никто не осмелится вести со мной дела, мне просто вырвут клыки.
Ральфи рассмеялся. — Это лишь доказывает его слепоту. Людишки не составляют и четверти твоего войска.
— В Зелени он слеп, а потому не видит моей истинной мощи, — согласился зеленокожий вожак. — Что ж, пусть Волк думает, будто его замысел работает, пока мы будем точить клинки.
— Ты самый хитрый и могучий предводитель на всем Севере, босс! Волк скоро издохнет у твоих великолепных ног! — с воодушевленным кивком вставил Гоб. Чернокогть лишь закатил глаза.
Оба лагеря Верика принялись высылать внушительные вооруженные патрули человек по пятьдесят, чтобы прощупать владения Чернокогтя. К этому времени торговый поток уже иссяк, так что эти группы явно прочесывали тракты в поисках признаков базы гоблина. А еще они наверняка служили наживкой, призванной выманить противника на открытое пространство. Поэтому вместо прямых столкновений Чернокогть перешел к изнуряющим булавочным уколам. По его приказу приспешники осыпали людей стрелами из укрытий и растворялись в чаще, а сам он хладнокровно выжидал идеального момента.
Этот момент настал в полдень следующего дня, когда подоспело долгожданное подкрепление. Ведомый хобгоблинами-проводниками, в лагерь прибыл отряд из Херсткреста. Тяжелых пехотинцев насчитывалось всего около тридцати, зато вел их сам Илисти. Солдаты сопровождали обоз с припасами из Железного Разлома, которым заправлял Бес, а за компанию с ними увязался еще и Геральд. Чернокогть его не звал, но городской юнец явно сгорал от любопытства взглянуть на грядущую бойню.
Вожак первым делом поспешил переброситься парой слов с Бесом. Хобгоблин-маг притащил с собой дюжину зеленокожих помощников, увешанных экипировкой, которую заказывал предводитель. Осмотрев снаряжение с довольным оскалом, Чернокогть поприветствовал Илисти и созвал военный совет, куда Хиту благоразумно не пригласили. Теперь, когда у клана появилась магическая поддержка, следовало ввести Вымпира в курс дела и убедиться, что тот готов идти до конца. У благородного мутанта были собственные мотивы и заботы. Он не был слугой Чернокогтя, и обращаться с ним требовалось обходительно.
— Хм, пожалуй, из этого может выйти толк, — задумчиво произнес Илисти, выслушав доклад Ральфи. — Я не был уверен, чего ожидать по прибытии сюда.
— Лучшего шанса прикончить Волка у нас уже не будет. Он сам сунул морду в капкан и даже не понял этого, а с его смертью на всем Севере не останется никого, кто посмел бы нам угрожать, — поддержал его Чернокогть.
— А кое-кто из присутствующих еще и в долгу перед ним за смерть наших бедных товарищей и за то, что нас загнали в Зелень, — мрачно вставил Геральд, а Ральфи неопределенно хмыкнул, выражая солидарность. Теперь, когда вся грязная работа по подготовке была завершена, люди были совсем не прочь подать месть холодной.
— Итак, есть ли у вас план нападения? — поинтересовался Илисти у хобгоблина. — Кто станет первой целью? У нас есть несколько вариантов. Желаете начать с вырезания патрулей? Напрашивающийся первый шаг.
Чернокогть покачал головой. — Моя цель неизменна. Это Верик. Остальные людишки — пыль. Мы нанесем удар в момент его величайшей уязвимости, когда он вышлет очередной дозор. Затем мы возьмем его лагерь в кольцо и обрушим на него все наши силы, прежде чем он осознает масштабы угрозы. Так мы его и прихлопнем. Ему нельзя оставлять ни единой лазейки для бегства.
Илисти усмехнулся и кивнул. — Мне это по нраву. Дерзкая и агрессивная стратегия. Вполне достойна воина. Мы вцепимся ему в глотку прежде, чем он успеет поднять щиты.
Ральфи, однако, не разделял этого оптимизма. Он скривился: — Такой маневр столкнет наших хобгоблинов лбами с гвардией Верика. Весь план битвы будет зависеть от зеленокожих, а они еще не нюхали пороху. Если они сумеют удержать плотный строй и вспомнят муштру, то оттеснят людей Волка, но если нет...
— Они выстоят. Я лично прослежу, чтобы каждый из них усвоил цену провала, — мрачно отрезал Чернокогть. Если потребуется вколачивать дисциплину в башку каждого хобгоблина дубиной, он так и поступит. Впрочем, до этого вряд ли дойдет. Для таких дел у него есть Гоб.
Окончив планирование, приспешники и союзники Чернокогтя взяли день передышки, чтобы восстановить силы и внести последние штрихи в подготовку. Припасы были упакованы, а сам предводитель проконтролировал финальную серию тренировок.
Когда настал день атаки, армия Чернокогтя поднялась на ноги в тот самый миг, когда солнце только-только начало проглядывать из-за горизонта. На улице еще стояла темень, когда хобгоблины и разбойники похватали оружие и выстроились в походные колонны. Под первые звуки утреннего птичьего хора они уже маршировали по тракту.
Разведчики рыскали далеко впереди, выслеживая вражеские разъезды и бесшумно снимая часовых по мере продвижения к лагерю Верика. Отряд двигался по окружной тропе, что замедляло темп, но позволяло зайти с фланга и, если повезет, миновать утренние дозоры противника. Чернокогть шагал во главе основных сил. За его спиной тяжело печатали шаг без малого три сотни солдат — как людей, так и зеленокожих. По обе стороны от вожака шли Илисти и Ральфи, а Бес со своей свитой затесался в гуще войска. Геральд остался приглядывать за базой, а Хита вела в бой свою собственную шайку.
Чернокогтя переполняла жгучая смесь гордости и предвкушения. Он сделал это! Он сколотил свою армию. Месяцы назад эта затея казалась полнейшим безумием, но вот он здесь, ведет собственное войско прямо на заклятого врага. Да, изначально он планировал набрать больше людишек и поменьше зеленокожих, но теперь это не имело никакого значения. Совсем скоро его воины сцепятся с псами Волка, и он получит свой шанс на месть. Кровь будет смыта кровью, а дух Сэйтера обретет покой. Верик наконец осознает, какую роковую ошибку совершил, отняв у Чернокогтя его собственность. И когда отрубленная башка Волка украсит кол в Железном Разломе, ни одна тварь больше не посмеет бросить ему вызов.
На подступах к цели вернулись разведчики и доложили, что из лагеря Верика только что вышел отряд в полсотни сабель и двинулся прочь по главному тракту. По опыту Чернокогть знал, что они вернутся не раньше полудня — времени было более чем достаточно. Оскалившись в свирепой усмешке, вожак отдал приказ остановить колонну и созвал своих командиров с союзниками на последний совет.
— Мы разобьемся на две группы и ударим быстро и яростно, — объяснил Чернокогть. — Сперва мои следопыты снимут часовых. Затем мои копейщики и люди Илисти ударят в лоб, а я возьму застрельщиков и разведку, чтобы зайти им в тыл через Зелень. Гоб и Ральфи поведут строй, а Бес обеспечит им поддержку.
— Весьма недурно, звучит разумно, — согласился Илисти. — Я и мои солдаты поддержим фронтальную атаку. Не терпится скрестить клинки с этим Волком и любыми его лжекровными чемпионами, если таковые найдутся. Сомневаюсь, что они когда-либо сталкивались с истинной благородной мощью.
Поскольку Вымпир был единственным, кто не подчинялся Чернокогтю напрямую, его согласие означало, что план утвержден. Свернув совет, вожак спешно созвал своих нерегулярных бойцов и скомандовал выдвигаться — ему еще требовалось время на то, чтобы занять позицию среди деревьев. Несколько хобгоблинов-следопытов, уже изучивших местность, повели его к цели. Они заложили широкую дугу вокруг стоянки противника и подобрались с тыла. Хита и Гера попытались увязаться за своим предводителем, но тот развернул девчонку и отправил обратно к основным силам. У нее были свои люди, за которыми нужен глаз да глаз.
Оставив позади залитые солнцем придорожные кусты, отряд погрузился в тенистые глубины леса. Густой полог ветвей, заслоняющий восходящее солнце, держался на бесчисленных стволах исполинов. У некоторых деревьев потоньше кора была белой и отслаивалась, словно пергамент, другие же щеголяли толстой, чешуйчатой темно-коричневой броней. Земля под ногами поросла лишь мелкой порослью, но рельеф изобиловал рытвинами, а из темной почвы то и дело выпирали узловатые переплетения корней. Однако зеленокожие застрельщики скользили сквозь чащу с поразительной бесшумностью и легкостью. Каждый из них был рожден в Зелени и знал ее как свои пять пальцев.
Вскоре они миновали трупы пары человеческих дозорных, брошенных истекать кровью у корней дерева с перерезанными глотками. Еще через несколько минут впереди замаячила опушка. Лес поредел, сменившись сплошной стеной колючего кустарника. Здесь распластался еще один мертвый человек, над которым застыли двое следопытов в длинных плащах. Замедлив шаг, Чернокогть одарил их одобрительным кивком и приблизился к зарослям. Выглянув сквозь колючие ветви, он увидел лагерь Верика.
Волк разбил стоянку на прогалине неподалеку от тракта. С точки зрения обороны местечко было так себе, поскольку подобраться к нему можно было с любой стороны. Тем не менее, до первых рядов палаток и самого периметра лагеря тянулась приличная полоса открытой земли. Из-за этого мелкой группе диверсантов было бы крайне трудно проскользнуть незамеченными, но на этот раз Чернокогть и не собирался играть в прятки. Когда он нанесет удар, у него будет мощный отвлекающий маневр, и бить он будет изо всех сил.
Лагерь представлял собой несколько крупных скоплений синих треугольных палаток — Чернокогть отлично запомнил их еще со времен штурма базы Герады. Вокруг шатров сновали бесчисленные людишки, поглощенные своими делами. Поодаль виднелись несколько повозок и лошадей. Взгляд вожака мгновенно прикипел к огромному круглому шатру в самом центре лагеря. Над ним лениво трепетал на ветру стяг с волчьей головой, безошибочно указывая на обиталище самого Верика.
Позади Чернокогтя его отряд выстроился в свободную цепь. Зеленокожие были облачены в разномастное тряпье, собранное из трофейного человеческого снаряжения и грубо выделанных шкур. В их лапах поблескивал целый арсенал из мечей, топоров и копий. Но всех их объединяло одно — кровожадные оскалы на мордах. Неотвратимая перспектива резни будоражила их дикую кровь, а прямо перед ними расстилался лагерь ничего не подозревающего врага.
— Мы готовы, босс. Только скажи слово, — прошептала Гера.
— Скоро, — ответил зеленокожий предводитель, сверля немигающим взглядом шатер Верика. — Скоро моя долгая охота подойдет к концу. Скоро моя жажда волчьей крови будет наконец-то утолена.