Разглядев вдалеке руины Корулиса, Чернокогть вернулся в лагерь, дабы доложить об увиденном. Все участники экспедиции сира Маснина вздохнули с нескрываемым облегчением, узнав, что они движутся в верном направлении и цель их путешествия уже маячит на горизонте. После бегства из темных лесов, кишащих прожорливыми пауками, любые хорошие новости были как нельзя кстати. Залечивая раны и отдыхая у походных костров, многие люди не сдерживали радостных возгласов. Предводителя гоблинов слегка задело подобное недоверие к его навыкам следопыта, но, поразмыслив, он решил, что это всего лишь проявление трусливой натуры городских людишек, за что их вряд ли стоило винить.
Согласно приказу сира Маснина, экспедиция возобновила путь лишь на следующее утро. К тому времени отряд успел перевести дух, а все парализованные паучьим ядом бедолаги достаточно оклемались, чтобы идти самостоятельно или держаться в седле. Для дальнейшего продвижения Чернокогть выбрал узкую звериную тропу, которую его разведчики приметили еще накануне.
— Хм, эта тропа куда ýже предыдущей. Будь она пошире, мы могли бы передвигаться значительно быстрее, — заметил сир Маснин, шагая бок о бок с зеленокожим проводником во главе экспедиции. Людям и гоблинам приходилось вытягиваться в гусек, поскольку густые заросли и неровная земля делали езду верхом практически невозможной.
— Широких троп больше нет, — ответил гоблин. — Огры давно покинули эти места, да и других крупных тварей в округе, похоже, не сыскать. Разве что полно всякой мелочи.
— Что ж, по крайней мере, это означает, что мы будем в относительной безопасности, — разочарованно вздохнул паладин.
Позже в тот же день двое человеческих воинов сорвались со скалы и разбились насмерть. Внезапный звук человеческих голосов, источником которых на самом деле была затаившаяся гарпия, выманил их на самый край обрыва, а затем вторая пернатая тварь коршуном рухнула из укрытия в кронах ближайших деревьев и столкнула обоих вниз. Падение на острые камни не оставило бедолагам ни единого шанса, позволив обеим гарпиям беспрепятственно спуститься к подножию и всласть попировать свежей человечиной.
Остальным участникам экспедиции не оставалось ничего иного, кроме как продолжить путь. Спуск по отвесной скале был сопряжен со слишком большим риском и отнял бы непозволительно много времени, да и крылатые падальщицы наверняка бы заметили приближение людей и попросту уволокли бы добычу с собой.
И все же, пока отряд уныло тащился вперед, Верик нагнал сира Маснина и Чернокогтя. Лицо главаря разбойников исказила гневная гримаса, а заговорил он куда громче, чем того требовала ситуация: — Еще двое моих людей мертвы. Этого бы ни за что не случилось, если бы этот хобгоблин как следует разведывал путь. Это полностью его вина.
Сир Маснин выслушал его с явным скепсисом, а Чернокогть лишь презрительно фыркнул в ответ.
— Пошевели мозгами. Гарпии умеют махать крыльями и перемещаться по воздуху. Это называется «летать», — пояснил хитрец, комично взмахнув обеими руками. — Никто не в силах следить за всем лесом сразу. Я предупреждал тебя и твоих людей, чтобы вы не творили глупостей. В следующий раз слушать надо лучше и держать своих головорезов на коротком поводке.
— Тьфу, будто хобгоблину вообще можно доверять. Твоему отродью только дай волю поглазеть, как дохнут люди.
— Зато он пользуется моим доверием, — вмешался сир Маснин, окинув Волка суровым взглядом. Чернокогть смотрел на наемника с еще меньшим дружелюбием. Некоторых людишек гоблин действительно жаждал увидеть мертвыми куда больше, чем всех остальных.
— Быть может, всем нам было бы куда безопаснее, если бы вы не раздавали свое доверие столь опрометчиво, — холодно бросил Верик, после чего круто развернулся и зашагал прочь.
Вся эта театральщина ничуть не впечатлила Чернокогтя, и он лишь в очередной раз фыркнул вслед уходящему разбойнику. К несчастью, прагматичный дикарь прекрасно понимал, что истинной аудиторией Верика был вовсе не он. Бросив беглый взгляд на едущих неподалеку аристократов, гоблин отметил, что все они жадно вслушивались в перепалку. Зеленокожий проводник в сердцах вздохнул. Тупые людишки. Вечно они все усложняют.
К счастью, остаток дня прошел без происшествий. После многочасового марш-броска сквозь Зелень отряд в кои-то веки остановился и разбил лагерь на ночлег. Еще больше радовало то, что в течение следующих двух дней больше ни один идиот не умудрился свести счеты с жизнью. Чернокогть проводил львиную долю времени в авангарде, занимаясь разведкой. По пути ему повстречалось немало мимиков и прочих лесных паразитов, но их было легко обойти стороной или попросту отпугнуть. Однако одна деталь все же не давала ему покоя: мутировавший козел продолжал упрямо идти по пятам. Рогатая тварь то и дело объявлялась, стоило предводителю гоблинов остаться в одиночестве, и нагло приближалась к нему.
Хобгоблин пробовал подманить наглеца поближе, предлагая ему кусочки сыра, но всякий раз, когда он пытался схватить животное, зверь ловко ускользал. Причем зачастую ему удавалось прихватить с собой и лакомство. Все это жутко бесило, но, по крайней мере, скотина не пыталась на него напасть. Задабривать эту прожорливую тварь жалкими объедками, вероятно, было не самой плохой сделкой.
На третий день Чернокогть решил остаться с основной частью экспедиции. Там он по большей части шагал подле сира Маснина или же бесшумно скользил среди деревьев вдоль тропы, грея уши и подслушивая чужие разговоры. Впрочем, узнать удалось немногое. Большинство человеческих бесед сводилось к их искреннему нежеланию быть сожранными пауками или Мьягнуаром. Желание вполне понятное, но слушать об этом было тоскливо до зевоты.
Оставив бесплодные попытки выведать тайные замыслы врагов, Чернокогть вернулся к сиру Маснину. Какое-то время они увлеченно болтали, хвастаясь друг перед другом охотничьими подвигами. Рыцарь света оказался одним из немногих, кто мог хоть как-то сравниться с внушительным послужным списком гоблина. У паладина в запасе действительно имелась пара-тройка захватывающих историй, однако Чернокогть был абсолютно уверен, что тот безбожно приукрашивает детали, чтобы пустить пыль в глаза и утереть собеседнику нос. Да и ладно. Человечишка просто страдает от неуверенности в себе.
Однако беседу новоявленных приятелей прервало внезапное появление старого знакомого. Безо всякого предупреждения из чащи вышел мутировавший козел и уставился прямо на Чернокогтя. Зеленокожий воин раздраженно хмыкнул, когда вся экспедиция как по команде встала как вкопанная.
— И чего ему нужно? — поинтересовался сир Маснин.
— Сыра, — ответил Чернокогть, подходя к животному и протягивая ему кусок. Уж лучше дать твари желаемое, чем рисковать, что она взбесится — или снова оближет его лицо своим мерзким слюнявым языком. Такое уже случалось однажды: козел пытался слизать крошки, прилипшие к морде гоблина, и это было на редкость отвратительно. Да и вообще, жрал зверь не так уж много, а сырных припасов у Чернокогтя было завались. К тому же, чем чаще он его подкармливал, тем выше был шанс, что скотина потеряет бдительность. Рано или поздно Чернокогть застанет этого паршивца врасплох и популярно объяснит, кто здесь главный. Не сегодня, так завтра...
Стоявший неподалеку солдат скривился и зажал нос: — Ну и несет же от этого козла. Он что, в какой-то дряни вывалялся?
— Сдается мне, это несет от сыра, — ответил его сосед, издав сдавленный звук, словно борясь с рвотным позывом.
— Не завидуйте. Вам все равно ни кусочка не достанется, — осадил их Чернокогть, провожая взглядом скрывшегося в лесу козла.
На следующий день экспедиция форсировала еще одну реку и оказалась на вершине холма, с которого вдалеке открывался отличный вид на стены Корулиса. Теперь до цели было рукой подать. По прикидкам Чернокогтя, до руин мертвого города оставалось всего несколько часов пути. Сир Маснин тотчас же скомандовал привал и созвал всех командиров на военный совет. Первым, к кому он обратился, оказался предводитель гоблинов.
— Я хочу, чтобы по мере нашего приближения к городу твои разведчики выискивали малейшие следы присутствия дрейка. Если Мьягнуар еще жив, я должен узнать об этом задолго до того, как мы с ним столкнемся.
— Я тоже, — кивнул Чернокогть. И впрямь, чертовски важная информация, если, конечно, не хочешь оказаться в чьем-то желудке.
Следующими на очереди у паладина стояли маги. — Хочу, чтобы вы тщательно проверили свое снаряжение и убедились, что оно готово к применению в любую секунду. Как только закончите, каждый амулет и огненное копье должны быть переданы в руки наших самых умелых бойцов.
— Одно из них я забираю себе, — безапелляционно заявил Илисти.
Сир Маснин лишь кивнул. — Я и не думал вам отказывать. Вы, без тени сомнения, один из самых смертоносных воинов в нашем отряде.
— Я тоже хочу такую штуку! — встряла Хита, увязавшаяся на совет за Чернокогтем без всякого приглашения.
Паладин недовольно скривился: — Посмотрим.
— Я думал, чудовище давным-давно покинуло эти земли или околело! — воскликнул нервный аристократ. — Именно так нам и говорили, прежде чем мы отправились в эту экспедицию!
— Нет, вам говорили, что такое развитие событий вполне возможно, — сурово осадил его паладин. — Как бы то ни было, я намерен готовиться к худшему. Возвращаться без серебра мы не имеем права.
Возразить на это было нечего — по крайней мере, вслух никто высказаться не посмел, — так что совет вскоре завершился, и отряд вновь выдвинулся в путь. Исполняя приказ сира Маснина, Чернокогть лично возглавил разведывательный авангард. Впрочем, он и сам собирался взять дело в свои руки, дабы удостовериться, что никто из его тупоголовых приспешников не облажается.
Однако, несмотря на тщательное прочесывание леса, ни предводителю, ни его следопытам не удалось обнаружить убедительных доказательств присутствия Мьягнуара. Им попалось множество старых волоков, глубоких царапин на коре деревьев и поваленных стволов, но ни один из этих следов не выглядел так, словно был оставлен в последние несколько лет. Крупный дрейк несомненно наведывался в эти края, но очень давно. Впрочем, это вовсе не означало, что Убийца Городов исчез насовсем. Он вполне мог сменить охотничьи угодья и перебраться на противоположный конец города. Корулис занимал огромную площадь, а Море Зелени и вовсе казалось необъятным.
Когда экспедиция, наконец, достигла окраин заброшенного города, Чернокогтю пришлось донести эту мысль до сира Маснина, который от услышанного отнюдь не пришел в восторг. Слушая доклад хобгоблина, рыцарь лишь хмурился и подозрительно косился на ближайшие кусты.
— Я мог бы обогнуть город и поискать свежие следы. Это дало бы точный ответ, но на хорошую разведку уйдет день или два, — пояснил Чернокогть, пока авангард экспедиции замедлял шаг, останавливаясь у границы руин.
Впереди грозно возвышались врата Корулиса. Сложенные из серых каменных блоков, увенчанные массивной аркой, они являли собой поистине впечатляющее зрелище, несмотря на очевидную печать запустения. Искореженные остатки некогда могучих створок валялись на земле, оставляя проход в город зияюще открытым навсегда. Лес подобрался к самым стенам: у подножия бастионов укоренились деревья, а с высоты свисали толстые плети лиан. За воротами участникам экспедиции открывался вид на мощеные улицы и остовы полуразрушенных зданий.
Сир Маснин несколько мгновений молча вглядывался в чрево города, прежде чем ответить: — Нет, у нас нет на это времени. Перед нами лежит величайший памятник хрупкости человеческой цивилизации, и мы не вправе игнорировать это предзнаменование. Каждое мгновение промедления дорого обходится человечеству и подталкивает нас к краю пропасти. Придется войти в город, исходя из худшего — что чудовище все еще живо.
— Ну, удачи. Я подожду вас здесь, на улице, — буркнул Чернокогть.
— Мне понадобится твоя помощь в поисках серебра и разведке городских кварталов, — отрезал рыцарь.
Хобгоблин протяжно вздохнул. Ну еще бы. Именно такого ответа он и ждал. — Я не нанимался воевать с гигантскими дрейками. Я здесь только как проводник, и точка.
— Никто не заставляет тебя сражаться с Падением во плоти. Однако внутри руин все равно необходимо провести разведку.
— А если Мьягнуар сам на меня нападет?
— Бежать или драться — решать тебе. Но даю слово паладина: я приду тебе на выручку и сделаю все, что в моих силах.
— Премного благодарен, — кисло отозвался Чернокогть.
Когда все собрались, сир Маснин обратился к отряду: — Вскоре мы войдем в город. Основной костяк экспедиции будет двигаться единым строем, чтобы мы могли мгновенно отразить любое нападение и защитить уязвимых членов группы. Тем временем малые разведывательные отряды займутся прочесыванием кварталов по ходу нашего продвижения. Нам нечего страшиться: в наших рядах есть и могучие воины, наделенные сверхъестественной силой, и самое разрушительное магическое оружие из когда-либо выкованных. Держите строй, и вскоре мы вернемся домой героями, чья слава затмит легенды.
Это была воодушевляющая речь, которая, казалось, вдохнула смелость в пару-тройку человеческих сердец, но Чернокогть лишь с растущей тревогой пялился на зияющий проход, когда отряд вновь пришел в движение. Ему было глубоко плевать на геройскую славу, а полуразрушенные ворота нависали над ними, словно распахнутая пасть исполинского каменного чудовища, готовая в любую секунду захлопнуться. Больше всего на свете зеленокожему воину хотелось остаться снаружи. Инстинкты вопили, что соваться в город — дерьмовая затея, однако особого выбора у него не было — приходилось подчиниться сиру Маснину. Того требовали его собственные планы.
Первое, что бросилось в глаза Чернокогтю, стоило ему переступить городскую черту, — это звенящая тишина. Звуки живого леса отсекло как ножом. Массивные стены надежно глушили внешний шум, превращая сам город в безмолвный лабиринт крошащегося камня. Гоблину это совершенно не понравилось. Для места, затерянного в глубинах Зелени, такая тишина казалась противоестественной. Лес и его обитатели должны были куда агрессивнее отвоевывать свое у мертвых улиц.
Как только вся экспедиция миновала врата и перестроилась в ощетинившуюся коробку с магами в центре, сир Маснин жестом приказал Чернокогтю выдвигаться. Гоблин наградил паладина тяжелым взглядом, но повиновался. Если на него и впрямь нападет гигантский мутант, он без раздумий выведет тварь прямиком на эту людскую толпу. Так им и надо.
Мрачно бубня себе под нос проклятия, Чернокогть углубился в город, ведя за собой Геру и половину своих хобгоблинов. Остальные приспешники — за вычетом Хиты, от которой все равно не было никакого толку, — отправились в другую сторону. Они были не одни: по руинам рыскали еще два отряда человеческих следопытов. Гоблин искренне надеялся, что их сожрут первыми, и они успеют поднять достаточно истошный визг, чтобы предупредить остальных. Авось тогда Падение переключит внимание на основной строй и сгорит дотла в буре огненной магии, которую те тащили с собой. Это был бы идеальный расклад, но реальность обычно подбрасывала дерьмо на вентилятор. Удача Чернокогтя никогда не была настолько благосклонной, особенно когда дело касалось мутантов. Эти твари вечно путались у него под ногами.
А если подумать, насколько вообще опасен один-единственный дрейк-мутант? Стереть с лица земли город таких масштабов — звучит солидно, но ведь человеческие деревни и поселки то и дело стирают в порошок. Весь Север усеян подобными руинами. Иногда их уничтожают сами же человеческие бандиты, а они-то уж точно не робкого десятка. Судя по всему, голод тоже выкашивал их пачками, что само по себе было весьма позорно. Найти пропитание в Зелени не так уж сложно. Да, Мьягнуар наверняка не так страшен, как его малюют. Людишки, скорее всего, просто ударились в панику и перебили друг друга в давке, пока метались по улицам, как перепуганные мыши перед котом. Вполне возможно, что Мьягнуар окажется не круче тех мутантов, которых Чернокогть уже пустил на фарш.
Слегка приободрившись и по-новому оценив свои шансы на выживание, Чернокогть продолжил обследовать опустевший город. Местечко и впрямь было любопытным, да и смена обстановки после столь долгого блуждания по лесу радовала глаз. Старые мощеные улицы знавали лучшие времена — сквозь брусчатку то тут, то там пробивалась трава и кустарники, — но идти по ним было все равно куда ровнее и легче, чем по чащобе. Вокруг зияло множество выпотрошенных зданий с обвалившимися крышами и стенами. И все же на удивление много домов со сланцевой кровлей еще держалось. Пусть они и поросли мхом, но выглядели вполне надежно.
Подойдя к одному из неплохо сохранившихся домов, Чернокогть потратил пару минут на изучение каменной кладки. Местами попадалась весьма искусная работа. Должно быть, Корулис был потрясающим местом до того, как все его жители померли в страшных муках. Теперь же от руин веяло жуткой, потусторонней аурой, хотя стервятники уже давным-давно растащили человеческие трупы, оставив после себя лишь редкие обглоданные кости. От самого камня, несмотря на палящее солнце, исходил могильный холод, а весь город казался абсолютно пустым. Даже каким-то... голодным. Чернокогтю это дико не нравилось. От этого места у него мурашки бежали по коже.
Пока он разглядывал фасад, периферийным зрением зеленокожий уловил белое пятно, поэтому повернул голову, всматриваясь в густые тени за домом. Под раскидистым кустом лежал небольшой сугроб снега вперемешку со льдом. Хобгоблин с минуту сверлил его взглядом. У Мьягнуара вроде как должна была быть магия льда, так? В самой Зелени не осталось ни единой льдинки. Весь снег давным-давно растаял... Да не, он просто себя накручивает. Чернокогть поспешно отступил назад.
Существовали куда более верные признаки присутствия Мьягнуара, которые мог выследить Чернокогть. Засилье камня и кирпича здорово усложняло поиск следов, но не делало его невозможным. Вернувшись на ближайшую улицу, хобгоблин принялся скрупулезно изучать землю. Вскоре он нашел то, что искал. Борозды от когтей и выбоины в брусчатке там, где ступало нечто невообразимо массивное. Хвала небесам, ни одна из отметин не выглядела свежей. Гоблин провел пальцем по глубокой царапине, а затем слизнул пыль. Это ни капли не помогло в выслеживании, зато на камне остался весьма приятный солоноватый привкус.
Поднявшись на ноги, Чернокогть окинул взглядом раскинувшиеся вокруг руины, пока его приспешники нервно переминались с ноги на ногу. Их окружали крошащиеся здания самых разных размеров. Поскольку часть городских кварталов располагалась на склоне, вдалеке виднелось множество ступенчато возвышающихся строений. Одно из них выделялось на общем фоне — исполинская каменная цитадель. Судя по всему, изначально ее венчали четыре башни, но уцелела лишь одна. Чернокогть неотрывно смотрел на нее несколько секунд, а затем решительно зашагал в ту сторону. Чем не идеальное место для поиска? Ничуть не хуже любого другого.
Соблюдая предельную осторожность, Чернокогть со своей стаей обогнул угол улицы и миновал раскидистое дерево, проросшее прямо посреди дороги. Теперь цитадель маячила прямо по курсу. Дикарь намеревался вскарабкаться на ее стены, чтобы оглядеть окрестности с высоты, но резко остановился, заприметив перед собой цепочку новых следов. Склонившись над ними, он присмотрелся, и по его спине пробежал ледяной холодок. Следы были свежими. Нечто с исполинскими когтями, способными с легкостью вспарывать камень, бродило здесь в последние пару дней.
— Возвращаемся, живо! — прошипел Чернокогть своим приспешникам, резко разворачиваясь на каблуках.
Окружающие хобгоблины безмолвно подчинились приказу и двинулись следом за предводителем, но тут же дружно вздрогнули, когда их обдало ледяным ветром. Кожа Чернокогтя покрылась гусиной кожей, и ему пришлось сжать челюсти, чтобы не дать зубам отбивать чечетку.
— Босс, ты это почуял? — спросила Гера.
Чернокогть уже перешел на быстрый шаг: — Ага, бежим!
Двигаясь так быстро, как только позволяла скрытность, чтобы топот его неуклюжих приспешников не разнесся эхом на весь город, Чернокогть бросился наутек, туда, где оставил сира Маснина и аристократов. Он вовсе не сбегал в панике. Нет, ему просто нужно было доложить исключительно важную информацию. Вот именно, так оно и было.
При виде передовых человеческих всадников на сердце у Чернокогтя отлегло. Впереди гарцевал сир Маснин, излучающий силу и сверкающий своими начищенными доспехами. Следом за ним двигались больше дюжины закованных в броню воинов, а за их спинами маячили трое магов с огненными посохами наперевес. Тыл прикрывала еще одна группа бойцов во главе с Илисти и его людьми. Хобгоблин со всех ног припустил к ним, навстречу безопасности... чтобы сдать свой рапорт. Это было чертовски важно.
Внезапно за спиной гоблина раздался оглушительный треск. Резко обернувшись, он увидел то, от чего сердце пропустило удар. Массивный серый дрейк с синим гребнем на голове опирался на здание футах в двухстах от него. Поставив передние лапы на крышу, тварь могла вытянуться в полный рост, получая превосходный обзор на все окрестности и возвышаясь над соседними постройками, но сейчас ее желтые глаза неотрывно буравили Чернокогтя. Хобгоблин оцепенел, осознав кроющуюся во взгляде ящера первобытную, всепоглощающую мощь. А затем чудовище зарычало. Звук, похожий на скрежет сталкивающихся валунов, обрушился на дикаря, неся с собой волну парализующе ледяного воздуха, который обжег кожу и пробрал до самых костей.
Ой-ей.