Хита вздохнула, окинув взглядом пустые грязные улицы и невзрачные дома. Вокруг не было ни души. Все жители Убежища сидели по домам, прячась от надвигающихся холодов, и девчонка не могла их за это винить. Воздух промерз настолько, что при каждом выдохе изо рта вырывались облачка белого пара. Как же хорошо, что на ней была добротная теплая куртка на меху. Торчать в четырех стенах круглыми сутками ей совершенно не улыбалось, ведь в ближайшее время погода будет только ухудшаться.
Заслышав откуда-то сзади пронзительный визгливый голос, рыжеволосая спешно свернула в переулок. В последнее время старуха, у которой она квартировала, предпочитала её игнорировать, при условии, что постоялица не нарывается на неприятности — или, по крайней мере, не попадается. Но порой старой карге словно вожжа под хвост попадала, и в такие моменты Хита считала за благо просто дать деру.
Может, и не стоило вообще возвращаться в Убежище. Здесь была такая скука смертная! Хита снова вздохнула. Проблема заключалась в том, что в Железном Разломе дела обстояли немногим лучше, да и для отъезда имелись веские причины. Совсем скоро должны были пойти снега, и торчать в гоблинском лагере до весны ей совершенно не хотелось. Чернокогть и остальные хобгоблины с головой ушли в подготовку к зиме, напрочь забыв о развлечениях. К тому же, стоило ей теперь попасться вожаку на глаза, как этот ублюдок тут же отправлял её помогать рабочим бригадам. Какая мерзость, она ведь была слишком выдающейся личностью, чтобы тратить время на подобную ерунду. Как-никак, она — настоящий Сосуд, да еще и с собственной бандой головорезов в подчинении!
— Какой же тупой придурок! — скорчив гримасу, рыжеволосая мстительно высунула язык.
А еще была эта идиотская ситуация с Герой. То, как они с Чернокогтем миловались, вызывало лишь приступы тошноты. Честно говоря, у этой гоблинши явно были проблемы с головой. Вместо того чтобы тусоваться с Хитой, она только и делала, что таскалась за вожаком и вела себя как последняя девка на выданье. Гере срочно требовалось взять себя в руки и научиться набивать цену. Если она продолжит в том же духе, Чернокогтя от неё скоро просто стошнит.
— Ха, так ей и надо! — хихикнула разбойница, пнув попавшийся под ноги камень.
Как Гера вообще посмела игнорировать свою лучшую подругу! Кто поддерживал её и обучил всему, что она теперь знала об искусстве обольщения? Это была она, Хита! Зеленокожая должна была проявлять куда больше благодарности. Хита уж точно не виновата, что Чернокогтю понадобилось столько времени, чтобы на неё запасть. Этот гоблин был просто непроходимо туп во всем, что касалось женщин. Он всегда был таким, хотя после первого визита в Даггерпойнт ситуация почему-то усугубилась, и Хита так и не смогла понять причины. Да и плевать. Зная Чернокогтя, это наверняка было что-то бессмысленное и дурацкое. Суть в том, что молодая воительница не собиралась торчать в Железном Разломе, выпрашивая крупицы внимания и выполняя черную работу.
— Угх, скукотища невероятная, сил моих больше нет! — простонала Хита, вновь оглядевшись по сторонам. Улицы Убежища по-прежнему оставались абсолютно пустыми. — Как же я скучаю по большому городу.
По-настоящему пугало то, что прежде чем станет хоть капельку интереснее, придется пережить период абсолютной тоски. Зима уже наступала на пятки, и скоро все местные окончательно запрутся по домам, спасаясь от стужи. Урожай собран, запасы надежно спрятаны в погреба. Только весной жители Убежища соизволят выползти наружу и займутся хоть чем-то заслуживающим внимания. Исключением станут разве что пара охотников да лесорубов. Ну, еще деревенские будут устраивать свои убогие посиделки. Хита с содроганием вспомнила этот кошмар. Никакая горячая жратва и болтовня не стоили того, чтобы терпеть эту чудовищную деревенскую самодеятельность. Разбойнице уже довелось побывать на парочке праздников в Убежище. Больше никогда. Местные кумушки сплетничали хлеще купеческих жен, а их постоянные попытки затянуть народные песни вызывали кровотечение из ушей. Единственным плюсом таких сборищ была выпивка, но Хита могла просто украсть пойло, если бы захотела. Вот только напиваться в одиночку было совсем не весело.
Может, стоит проведать кого-нибудь из старых дружков-разбойников и узнать, чем они заняты. Хм, большинство из них либо горбатились на Чернокогтя где-то на юге, либо осели в Убежище и стали ничем не лучше обычных деревенщин. Тупые предатели. Стоило парочке жеманных вдовушек состроить им глазки, как эти дураки при первой же возможности променяли вольную жизнь на теплое местечко. Геральд, конечно, все еще ошивался здесь и вроде бы не женился, но с ним изначально было не о чем поговорить. Из их парочки по-настоящему интересной всегда была Ворша. Хита до сих пор скучала по этой суровой воительнице и её урокам боя.
Если она всё же заявится к Геральду, он наверняка пригласит её на чай и попытается завести нудную беседу о философии. Бе-е, какая гадость. Возможно, ей стоило остаться на передовой базе на юге и перезимовать там. По крайней мере, тогда она успела бы обчистить пару-тройку жирных купцов до того, как выпадет снег. С другой стороны, условия там ожидались суровые, а народу будет битком, в то время как Хита всегда ценила простой человеческий комфорт.
Мимо пронесся ледяной порыв ветра, и Хита плотнее запахнула куртку, укутываясь в её тепло. В этот момент она краем глаза уловила движение рядом с бочкой на углу ближайшего переулка. Подняв голову, девчонка заметила пару гоблинов, которые выглядывали из укрытия и во все глаза таращились на неё. Ухмыльнувшись, Хита приветливо помахала этим забавным созданиям. Один из них махнул в ответ, а второй лишь уморительно надулся. Мгновение спустя оба зеленокожих осторожно выбрались на улицу и огляделись. На них были напялены потертые плащи из каких-то лохмотьев, а голову одного из них украшал крысиный череп. В своих маленьких ручонках они сжимали короткие заостренные палки, весьма отдаленно напоминающие копья.
Вне всяких сомнений, эти двое вышли на крысиную охоту. В последнее время они занимались этим довольно часто. Порой их возня и стычки с грызунами поднимали неслабый шум. Это было поистине жалко, но у Хиты даже промелькнула мысль к ним присоединиться. По крайней мере, они занимались хоть чем-то захватывающим — ну, по меркам крошечных тупых гоблинов.
— Может, пойти подонимать местных парней? — вслух размышляла Хита, провожая взглядом зеленокожих, скрывшихся в очередном переулке.
Запудрить мозги кому-нибудь из деревенских юнцов могло быть забавно, пусть все они и были для неё слишком простоватыми и скучными. Это бы хоть как-то убило время, хотя обычно Хита подобным не промышляла, если только у жертвы не было чего-то ценного. Играть с чужими чувствами ради развлечения казалось слегка подловатым даже по её меркам. Вот втыкать в людей ножи — это уже совсем другое дело, это её профиль.
— Угх, мне так скучно. Почему бы какому-нибудь жуткому мутанту не поселиться в деревне и не начать сжирать этих селюков одного за другим, — заныла разбойница, нехотя разворачиваясь в сторону дома.
Не было никакого смысла просто шататься по морозу. Она могла простудиться, а это только усугубило бы ситуацию. Пришлось бы валяться в постели, а старая карга получила бы законное право пилить её с утра до ночи. Переставляя ноги, Хита поплелась обратно в свое временное жилище. К тому же дело близилось к обеду, и старуха наверняка уже разогревала похлебку. Со дня смерти брата Хита слишком часто голодала, чтобы упускать шанс набить брюхо на халяву, так что она вполне могла потерпеть занудные разговоры об ответственности, вязании или чем-то подобном.
Когда юная воительница уже подходила к нужному дому, мимо неё проплыло несколько белых снежинок. Нахмурившись, Хита подняла глаза. Небо было усыпано белыми хлопьями. На её глазах из плотных свинцовых туч повалил настоящий снегопад. Судя по всему, деревню ждал небывалый буран.
— Что ж, вот всё и решилось, — грустно констатировала Хита, разглядывая кружащийся в воздухе снег. — Зима окончательно вступила в свои права, и я в полной заднице.
Даже если бы она вдруг захотела вернуться в Железный Разлом, теперь это путешествие обернулось бы суровым и изматывающим испытанием, а по прибытии она застряла бы там на неопределенный срок. И даже наличие проложенной дороги не сделало бы путь сквозь сугробы легче.
— Этот тупой Чернокогть наверняка просто проспит весь сезон без единой заботы в мире, ни разу обо мне даже не вспомнив. Какой же ленивый эгоистичный ублюдок, — процедила девчонка, толкая дверь и заходя в дом, навстречу горячей похлебке.