Оставив ошарашенного Ариса позади, Чернокогть зашагал вдоль строя. Добравшись до самого авангарда солдатской колонны, вожак повел своих следопытов вперед. Это был самый надежный способ дистанцироваться от Хиты и ее свиты. У кого-нибудь из них наверняка нашлись бы вопросы, отвечать на которые он не собирался, да и вообще они его бесили.
По его команде хобгоблины рассыпались веером по обе стороны от тракта и легкой трусцой устремились в чащу. Чернокогтю совершенно не нужны были неприятные сюрпризы, и он хотел, чтобы разведчики выискивали любые следы чужих сородичей. Но даже с опытными следопытами требовалась изрядная доля везения, чтобы выследить вражеский лагерь. Большинство лесных хищников сочли бы хобгоблинов слишком опасной добычей, но из этого правила имелись весьма неприятные исключения, поэтому дикари наверняка спрятали свое логово в глухомани, подальше от чужих глаз.
Безнадежно заросший тракт тянулся вперед до тех пор, пока небо над головами не начало стремительно темнеть. По совету одного из следопытов Чернокогть вывел отряд к подножию каменистого холма. Там они и разбили лагерь: место оказалось сухим, а крутой склон надежно прикрывал один из флангов. Стоянка заняла весьма приличную площадь. Десятки шатров и спальных мешков усеяли землю там, где не было валунов и поваленных стволов. Хобгоблины обосновались у самого подножия — уступив возвышенность людям, — и Чернокогть присоединился к своим. Среди зеленокожих его шатер был самым роскошным, хотя палатка Илисти пока что превосходила его габаритами. Как бы то ни было, серое походное жилище вожака легко вмещало троих человек. Эту прелесть он получил в подарок, после того как крайне вежливо попросил об этом предыдущего владельца.
Пока Чернокогть одним глазом наблюдал за парочкой прихвостней, ставивших его шатер, а другим с опаской косился на конвой, которому поручил не подпускать Феррара к костру, к нему подошла Гера.
— Чего тебе? — буркнул вожак.
— Можно я буду спать с тобой? Твоя палатка выглядит такой уютной, — проворковала самка, одарив его плотоядной улыбкой.
Чернокогть закатил глаза. — Нет.
— Ладненько, тогда сегодня ночью я пересплю в палатке другого хобгоблина, — невозмутимо бросила Гера и развернулась, чтобы уйти.
Что за чушь? Легкость, с которой Гера смирилась с отказом, откровенно сбила Чернокогтя с толку. Обычно она еще долго скулила и клянчила, прежде чем отстать. И что это за намеки про ночевку с кем-то другим? О ком она вообще толкует? Проводив ее взглядом, он заметил, как самка подошла к ухмыляющейся Хите. Обе бросили на командира короткий взгляд, после чего зашагали прочь и скрылись за одной из палаток. Гоблину это совершенно не понравилось. Казалось, рыжая дура оказывает на Геру крайне тлетворное влияние. Пока Чернокогть переваривал этот неожиданный поворот, он заприметил бредущего в его сторону Геральда. Вожак тут же вскочил и технично слинял в противоположном направлении. Теперь у него была своя жратва, а юноша и так плясал под его дудку, поэтому тратить время на пустую болтовню не было никакого смысла.
Чернокогтю удалось виртуозно уклоняться от любых обязанностей до самой ночи, и вскоре он мирно захрапел в своем шатре. На следующее утро его разбудил птичий щебет. Сладко потянувшись и насладившись прохладным утренним воздухом, вожак пинками поднял ближайших хобгоблинов, заставив их шевелиться. Людям потребовалось чуть больше времени на раскачку, но суета и гвалт зеленокожих в конечном счете подняли на ноги и их. Именно на это командир и рассчитывал. Сегодня он намеревался отмахать как можно большее расстояние. В лагере вновь занялись немногочисленные костерки — народ разогревал завтрак и паковал снаряжение. Вскоре отряд Илисти уже маршировал сквозь чащу. Как и вчера, хобгоблины прочесывали местность в авангарде, а остальные тянулись следом.
Чернокогть с парочкой прихвостней шел в самом начале колонны. Поначалу он позволял подчиненным утаптывать кустарник, но вскоре ему это наскучило, и он вырвался вперед. Вожак натужно кряхтел, продираясь сквозь густые заросли, доходившие ему до пояса. Вокруг стояла звенящая тишина. Утренние птичьи трели давно стихли, и теперь лес наполнял лишь шелест листвы на ветру да глухой топот шагов за спиной.
По мере продвижения Чернокогть заметил, что деревья становятся всё массивнее и растут всё плотнее друг к другу. Хм. Почти все стволы в этой части леса отличались гладкой белой корой и невероятной толщиной. Поначалу он не придал этому значения, но тенденция лишь усугублялась. Высоко над головой длинные ветви сплетались над трактом, погружая всё вокруг в густую тень, в то время как кустарник и нижние побеги становились всё более чахлыми и голыми. Встревоженный командир приказал отряду остановиться. Задрав голову, он принялся изучать плотный полог крон. Редкие лучи солнца с трудом пробивались сквозь зеленую преграду, но Чернокогть не замечал ни малейшего движения. И это было скверно. В нормальном лесу по веткам обязательно должна была скакать какая-нибудь мелкая живность.
Пока вожак переваривал наблюдения, из чащи вынырнул один из отправленных вперед дозорных. Следопыт доложил, что дальше лес становится еще мрачнее, и он счел за лучшее повернуть назад. Чернокогть мысленно похвалил его за благоразумие. Но пока гоблины обсуждали обстановку, люди начали терять терпение. Илисти и Геральд подошли к ним вдвоем.
— По какой причине мы встали? — сухо осведомился лорд.
Нахмурившись, Чернокогть повернулся к ним. — Потому что впереди темно и пахнет смертью. Нам следует обойти это место, а значит, придется прокладывать новый маршрут.
Геральд сокрушенно вздохнул. — Ты хочешь сойти с тракта? Это не только сожрет кучу времени, но мы и вовсе можем заблудиться. Что такого жуткого впереди, что ты так переполошился?
Гоблин указал пальцем влево, где четко проступали силуэты деревьев с белой корой, утопающие во мраке. — Здесь слишком темно, а дальше тьма сгущается еще сильнее. Это скверный знак. В темных закоулках леса всегда таится какая-нибудь мерзость.
Илисти понимающе кивнул, а вот Геральд лишь недоуменно хлопал глазами, разглядывая заросли. — Темно? При чем тут вообще темнота? Видимо, я никогда прежде не забредал в подобные дебри. Деревья, конечно, исполинские, и выглядит всё это жутковато, но ты хочешь сказать, что тут водится кто-то опасный? Тролли, например?
— Тролли шастают там, где им вздумается, — фыркнул Чернокогть. — Ты никогда не бывал в таких местах, потому что любой нормальный человек обходит их десятой дорогой, и на то есть веская причина. Темноту обожают пауки.
— Пауки? — хихикнул юноша. — Ты дрожишь перед жалкими букашками?
Пока Чернокогть сверлил Геральда раздраженным взглядом, подал голос Илисти. — Нет, хобгоблин абсолютно прав. На западе мы обходим самые древние участки леса по той же самой причине. Древесные ползуны вряд ли представляют смертельную угрозу для крупного отряда вооруженных людей, но всё равно их территорию лучше не тревожить. Демон его знает, насколько далеко простираются их охотничьи угодья, и мы легко можем потерять нескольких солдат — они проваляются парализованными несколько дней или вовсе скопытятся, если получат слишком много укусов.
— Серьезно? — опешил Геральд. — И о каких именно пауках идет речь?
Чернокогть развел руки фута на три в стороны, слегка преувеличив масштаб трагедии. — О здоровенных тварях, плетущих гигантские сети. Они роятся в кронах деревьев и валятся людям прямо на головы. Крайне мерзкие создания. От их ядовитых укусов тело деревенеет, а потом тебя с ног до головы пеленают в паутину, чтобы сожрать, когда проголодаются. Паршивая смерть.
— И почему меня никто раньше не предупредил о подобных тварях? — передернулся юноша, бросая нервные взгляды на стволы деревьев. Казалось, он ожидал, что из мрака вот-вот хлынет мохнатая лавина.
— Стаи древесных ползунов обитают исключительно в древнейших чащах. Они почти никогда не покидают насиженных мест, поэтому представляют угрозу лишь для тех, кто отважится сунуться в самую глубь Зелени. Если улей разрастается вблизи людского поселения, его, как правило, просто выжигают дотла, — пояснил Илисти.
— Вот-вот, я про то же, — поддакнул Чернокогть, хотя на самом деле впервые слышал половину из сказанного. Он просто знал, что пауки — это жутко и мерзко.
— Что ж, это обнадеживает. В свете новых фактов я всецело поддерживаю идею найти обходной путь и не лезть в логово пауков-людоедов, — заключил Геральд.
Перекинувшись еще парой фраз, люди удалились, а вожак вернулся к своим следопытам. Ему требовалось проложить оптимальный маршрут в обход древнего леса, прежде чем возобновить движение. В итоге он решил забирать влево, поскольку паучья территория, похоже, простиралась далеко вправо. С этой мыслью Чернокогть увел отряд с заросшего тракта в густую чащу.
Добрых два часа колонна с предельной осторожностью пробиралась вдоль границ паучьих угодий. Идти было тяжело из-за раскисшей грязи и рытвин, но, к счастью, вскоре реликтовый лес начал редеть, и они смогли благополучно выбраться обратно на остатки тракта.
Пока Чернокогть вышагивал вперед, с подозрением косясь на искривленное старое дерево слева — искореженная древесина казалась идеальным укрытием для гигантских арахнидов, — движение справа привлекло его внимание. Кусты затрещали, и на тропу вывалился один из высланных в дозор хобгоблинов. Завидев командира, прихвостень отдал небрежный салют, на что вожак лишь кивнул и жестом велел ему расслабиться. Некоторые подчиненные начали слепо копировать человеческие повадки. В целом, это шло на пользу, но изрядно раздражало то, что каждый перенимал что-то свое. Кто-то уже должен был ввести хоть какие-то единые стандарты в этой банде. Тупые ленивые ублюдки.
Разведчик опустил руку. — Я наткнулся на гоблинскую тропу, босс. Целая куча вонючих заморышей топчет ее почем зря, так что она должна вывести прямиком к их логову.
— Отличная работа. Показывай, — скомандовал предводитель.
Следопыт немедленно повел командира вглубь леса, тогда как люди продолжили марш по тракту. Спустя несколько минут блуждания меж деревьев они наткнулись на трухлявое, поросшее зеленым мхом бревно. Разведчик водрузил ногу на колоду и ткнул пальцем в землю по ту сторону.
— Вон там. Целая толпа гоблинских лап изрыла тут всю грязь.
С легким любопытством Чернокогть подался вперед. И впрямь: во влажной земле у бревна отпечатались десятки следов гоблинского размера.
— Тащи сюда остальных. Оставим людишкам парочку провожатых, а сами пойдем искать вражескую базу. Мы без труда догоним этих медлительных громыхающих недомерков позже, — распорядился вожак.
Приспешник кивнул и сорвался с места. В ожидании подкрепления Чернокогть обшарил окрестности. Не обнаружив ничего мало-мальски интересного, он уселся на ствол дерева, давая отдых ногам. Подчиненные прибыли через несколько минут. Возглавляемые Прохвостом, они проломились сквозь чащу и присоединились к командиру. Всего их набралось два десятка рыл, чего с лихвой хватило бы для расправы с любыми дикарями. На самом деле, это была даже избыточная мощь. Чернокогть легко мог бы вырезать их в одиночку, но демонстрация силы никогда не бывала лишней, когда имеешь дело с хобгоблинами.
Уверенный в собственном превосходстве, вожак не стал высылать авангард для зачистки дозорных, которые могли бы засечь их приближение. Ему было только на руку, если враг стянет все силы в одно место — так проще будет прикончить их всех разом. К тому же, маловероятно, что дикое племя, ведомое сразу несколькими хобгоблинами, трусливо сбежит от прямого вызова. Их главари просто не могли позволить себе проявить слабину.
Спустя полчаса быстрого шага гоблинских следов стало больше, и они казались совсем свежими. Попадались и более крупные отпечатки, явно принадлежавшие хобгоблинам. Чернокогть самодовольно ухмыльнулся, остановившись на мгновение, чтобы изучить их. Они определенно шли по верному следу и вскоре настигнут добычу. И действительно, всего через пару минут отряд вывалился на огромную прогалину, которая совершенно точно была обитаема.
Деревья расступились, открывая вид на широкое поле с короткой травой, раскинувшееся на сотни футов между высоким холмом и полноводным ручьем. Местечко выглядело весьма живописно, но взгляд мгновенно цеплялся за рукотворные сооружения. В центре прогалины жались друг к другу шесть небольших построек. Это были примитивные хибары из коры и веток, напоминающие первые архитектурные потуги Гоба, но даже это превосходило все ожидания Чернокогтя. Вокруг хижин гоблины возвели баррикады из связанных деревянных кольев. В ограждении зияли дыры, и оно не перекрывало все подступы к поселению, но определенно могло застопорить и взбесить любого хищника, вздумавшего поохотиться на местных обитателей. Сами же мелкие ублюдки могли легко юркать в эти бреши, чтобы уходить от преследования и маневрировать. Присмотревшись к самим баракам, Чернокогть заметил, что из них во все стороны торчат заостренные колья, а дверей не было вовсе. Вместо этого внутрь можно было попасть только через прорытые в земле туннели.
— Что-то не видать местных, — подметил Прохвост, озираясь по сторонам. Изучив деревню, он принялся обшаривать взглядом окружающий лес, будто выискивая засаду.
— Наверняка пустились наутек и попрятались по норам, как только узрели нашего прекрасного и блистательного повелителя, — отозвалась Гера. В ее голосе почему-то сквозила нескрываемая гордость.
Чернокогть почесал нос. — Если они отсиживаются в хибарах, выкуривать их оттуда будет той еще занозой в заднице. Лезть в эти туннели — чистое самоубийство. Они просто перебьют нас по одному, так что придется прорубаться сквозь стены.
— Просто вызови их на бой. Если их главари не высунут нос, всё племя поймет, что они жалкие трусы, — вставил другой хобгоблин.
— А идея не так уж плоха. Я пойду один. Ждите здесь, — велел прихвостням вожак.
Командир неспешно зашагал к центру поляны. Он был абсолютно уверен в себе. Учитывая размеры этих шести хибар, в деревне ютилось от силы с полдесятка хобгоблинов и не больше шестидесяти мелких сородичей. Очевидно, драться со всей оравой разом в его планы не входило, но дикари-недомерки никогда не нападут на хобгоблина, если их не погонят в бой их собственные вожаки. Что же до диких хобгоблинов, то Чернокогть мог раскатать их одной левой. У него был Эликсир и добротный стальной меч, которым он виртуозно владел. Кучка оборванцев с заостренными палками не представляла для него никакой угрозы.
Не дойдя до баррикад шагов сорока, Чернокогть остановился и прочистил горло. А затем заорал во всю мощь своих легких: — Эй! Вы, тупорылые выродки, спящие в собственном дерьме, так и будете прятаться, как паршивые белки на дереве?!
Зловеще оскалившись, вожак оглядел поселение. Это должно было расшевелить осиное гнездо. Наверняка дикари прямо сейчас трясутся от страха, забившись в самые темные углы. Тем не менее, как только они поймут, что он бросил им вызов в одиночку, у них не останется выбора, кроме как выйти и сразиться. Внезапно внимание Чернокогтя привлекло движение по всему периметру лагеря. Шесть хобгоблинов и дюжина мелких ублюдков вынырнули из укрытий за деревянными кольями. Они были либо абсолютно голыми, либо щеголяли в драных меховых набедренных повязках, но взгляд командира мгновенно прикипел к тому, что они сжимали в лапах. И это было подозрительно похоже на пращи...
Ой-ой. Глаза Чернокогтя расширились, когда вся эта братия развернулась к нему и вскинула оружие. Пращи с гулом закрутились. Похоже, он допустил в своих расчетах небольшую, но крайне досадную ошибку. Щелк. Дикари разрядили пращи, и в гоблина устремился целый рой камней.
— Гнилая моча, — выругался Чернокогть, рыбкой ныряя в траву.
Но он оказался недостаточно быстр. Раздался глухой стук, и булыжник впечатался ему в плечо, после чего тело взорвалось вспышкой агонии. Свернувшись клубочком, чтобы защитить башку, вожак выхватил склянку с Эликсиром и залпом влил в себя содержимое. Разрывающая бок боль мгновенно притупилась. Прикрывая лицо рукой, Чернокогть выглянул из травы и увидел, как дикари готовятся дать еще один залп. Пока жидкий огонь расползался по его венам, гоблин яростно зашипел и ударил силой разума. Волна первобытного ужаса пронеслась по поляне и врезалась во врагов в ту самую секунду, когда они снова пустили в ход пращи. От ментального удара многие дикари инстинктивно вздрогнули, из-за чего снаряды ушли в «молоко», но Чернокогть на всякий случай всё равно вжался в землю.
К этому времени Прохвост и остальные опомнились и ринулись на выручку командиру. К счастью, у нескольких из них были луки. Прихвостни наложили стрелы и взяли дикарей на мушку. Трое вражеских хобгоблинов рухнули замертво, когда наконечники пробили им грудные клетки. Опешив от неожиданного обстрела, дикие гоблины истошно завизжали и бросились врассыпную. Оставшиеся хобгоблины замерли как вкопанные, пока подчиненные Чернокогтя бежали проверить, цел ли их босс.
Вожак не стал их дожидаться. Поднявшись на ноги, он издал полный немой ярости рев, адресованный уцелевшим дикарям. Как они вообще посмели причинить ему боль? Они — просто ничтожества. Он разорвет их на куски голыми руками, попутно выжигая их жалкие мозги первородным ужасом! Голос Чернокогтя сотряс воздух. Звуковая волна ударила почти физически, заставив диких хобгоблинов подскочить от страха. Мгновение спустя последние оставшиеся на виду враги с дикими воплями ломанулись в лес. Оперенная стрела одного из прихвостней догнала убегающего хобгоблина прямо в спину, но остальным удалось скрыться.
Вместо того чтобы соваться под горячую руку взбешенному командиру, прихвостни пронеслись мимо Чернокогтя прямиком к хижинам. Впрочем, не получив четких приказов и не зная, что делать дальше, добравшись до баррикад, они просто замерли на месте. Сверкая полными ненависти глазами, но постепенно остывая, вожак зашагал к ним. Настало время мести.
С опаской покосившись на босса, Прохвост первым нарушил молчание. — И что теперь прикажешь делать? Кажись, мы победили.
— Ага, отличная работа, босс. Ты был очень смелой и невероятно искусной приманкой. Мы просто в восторге от твоего величия, — поддакнул другой прихвостень, тут же удостоившись испепеляющего взгляда.
— И на том спасибо. Всё это было частью моего гениального плана, — процедил сквозь зубы Чернокогть. — А теперь приказываю: найдите и прикончите каждого дикого хобгоблина. И проследите, чтобы перед смертью они хорошенько помучались.
— Даже её? — уточнил Прохвост, указывая пальцем куда-то за спину вожака.
Чернокогть обернулся и увидел хобгоблина, вылезающего из одного из ведущих в хижины туннелей. Завидев их, она тут же вскинула руки, сдаваясь, а ее пол был предельно очевиден, поскольку из одежды на ней болталась лишь набедренная повязка. Грудь у самок хобгоблинов была куда меньше человеческой, но отличить их от самцов всё равно не составляло никакого труда.
— Ладно, её, пожалуй, оставим, — отозвался командир, пристально разглядывая пленницу. Он все еще был в бешенстве, но теперь внутри него начинали пробуждаться и совершенно иные чувства.