Тролль угрожающе зарычал, свирепо уставившись на Чернокогтя. В этом звуке клокотала первобытная ярость и неутолимый голод. По спине хобгоблина пробежал холодок, и он в мгновение ока понял, что именно пыталась сказать эта тварь.
— Ага, можешь забирать, — нервно заикаясь, выдавил Чернокогть с фальшивой бодростью в голосе. — Считай это мясо моим скромным подарком!
Зеленокожий осторожно отступил на шаг от чудовища и груды тел, которыми оно лакомилось. Охваченный леденящим ужасом, хищник покорно потупил взор, не смея поднять глаза на гиганта. Качать права на собственную добычу он сейчас явно не планировал.
Имея перед носом столько еды, тролль вряд ли станет утруждать себя погоней за одним мелким, тощим хобгоблином, если только его хорошенько не разозлить. К несчастью, эти монстры славились своей привычкой впадать в кровожадное бешенство из-за любой мелочи и убивать всех на своем пути.
Клыкастый продолжил медленно пятиться, и зверь, потеряв к нему интерес, отвернулся. Монстр вновь принялся за трапезу. Чернокогть уже добрался до края густых зарослей, но, когда он сделал очередной шаг назад, под его ногой с предательским хрустом переломилась сухая ветка.
Хобгоблин болезненно поморщился от этого резкого звука, и дыхание сперло в груди. Оставалось лишь молиться, чтобы этот нежданный шум не привлек внимание прожорливой твари.
Но удача отвернулась от него. Тролль вскинул голову, и его взбешенный взгляд намертво впился в мстителя. Утробно зарычав, массивная зеленая туша пришла в движение и сделала тяжелый шаг в его сторону.
— Блядь, — едва слышно выругался Чернокогть.
Издав яростный сип, тролль рванул вперед. Его пасть широко распахнулась, обнажив ряды огромных, острых как бритва клыков, когда чудовище в броске устремилось к гоблину.
В ответ Чернокогть в ужасе взвизгнул и отскочил. Изогнувшись в воздухе, он начал перебирать лапами еще до того, как коснулся земли. В следующее мгновение перепуганный насмерть хобгоблин как ошпаренный понесся к ближайшему дереву. Огромный ствол вполне мог встать на пути жуткого зверя и хоть немного его притормозить. План, конечно, так себе, но ничего другого в голову не пришло.
Звук разрываемой когтями земли и леденящий кровь рык стремительно настигали беззащитную спину беглеца, однако его задумка сработала. Гоблин добежал до спасительного ствола, так и не оказавшись в чужой глотке, и, оперевшись ладонью о грубую кору, резко обогнул препятствие.
Чернокогть бросил через плечо полный паники взгляд и увидел, как тролль замедлил свой сокрушительный разбег. Зверюге явно не хотелось на полной скорости врезаться в массивную древесину. Зеленокожий бы торжествующе расхохотался, да только бежать ему по-прежнему было некуда, и, скорее всего, его всё равно вот-вот сожрут заживо.
Умеют ли тролли лазать по деревьям? Об этом хобгоблин не имел ни малейшего понятия.
Очередное угрожающее, утробное рычание вырвалось из пасти приближающегося гиганта. Он вытянул массивную лапу, и когти глубоко вонзились в кору, гася инерцию движения. От чудовища буквально исходили волны слепой ярости, пока оно изучало свою жертву, прячущуюся по ту сторону ствола.
— Уходи... пожалуйста, — проскулил Чернокогть, взирая на неумолимого хищника широко распахнутыми от ужаса глазами. — Я всего лишь маленький, тощий хобгоблин. Тебе совершенно не хочется меня есть. Готов поспорить, я и вполовину не такой вкусный, как жирный, сочный человечишка.
Ему пришел абсолютный пиздец. Хобгоблин тихо заскулил, почувствовав тошнотворную тяжесть в желудке. Выжить в этой передряге у него не было ни единого шанса.
Чернокогть своими глазами видел, насколько стремительными могут быть тролли и как чертовски тяжело их убить. Чтобы завалить предыдущего монстра, потребовался целый отряд вооруженных до зубов бойцов. А этот гигант просто играл с ним в кошки-мышки, загнав в угол словно кролика.
Вот и конец всем грандиозным планам — Чернокогть так никогда и не доберется до глотки Верика. Этот тролль попросту сжует мстителя, а потом вернется доедать убитых разведчиков. Верик даже не получит оставленного послания, решив, что его людей перебил дикий зверь. Все усилия оказались напрасными.
От тролля несло тухлым мясом и гнилью. Его бугристые мышцы напряглись: тварь припала к земле, готовясь к решающему прыжку на жертву. Хобгоблин с обреченным видом выхватил меч. Оружие казалось жалким куском металла, но, возможно, удача улыбнется ему, и он сумеет разозлить монстра настолько, чтобы тот даровал ему быструю смерть.
По лесу пронесся легкий ветерок, потревожив кроны деревьев и вызвав тихий шелест листвы. На какую-то краткую секунду смрад тролля сменился свежим ароматом хвои и сырой земли. А затем это мгновение растаяло, и чудовище бросилось вперед. Глаза монстра полыхнули диким голодом, а массивная пасть широко распахнулась в предвкушении долгожданного насыщения.
Животный, первобытный ужас полностью захлестнул Чернокогтя, парализовав его волю. Время словно замедлило свой ход, пока глаза гоблина расширялись от шока. Тролль двигался слишком быстро, а его клацающие челюсти сулили неминуемую погибель. Уклониться от этой атаки было физически невозможно.
Но пока туша монстра летела по воздуху, в нее что-то врезалось. Тролля отбросило в сторону, когда в его бок с ужасающей силой вонзилось длинное деревянное копье, глубоко пропоров толстую шкуру. Раздался оглушительный грохот — зверь рухнул на землю. Чудовище истошно взревело от боли и слепой ярости, оглушенное этой внезапной атакой.
Чернокогть замер на месте, ничего не понимая. Он лишь слегка дернулся, но в остальном остался неподвижен. В голове царил полный хаос. Всего секунду назад он завороженно смотрел в распахнутую пасть, которая вот-вот должна была сомкнуться на его теле.
Чудовищное усилие вогнало гигантское копье еще глубже в тело тролля. Раздался влажный хруст — древко насквозь пробило тушу зеленого хищника и глубоко вошло в землю, намертво пригвоздив зверя к месту. Тролль забился в агонии, оглашая лес безумным ревом, но вырваться из капкана так и не смог.
Длинное копье удерживали сразу четыре руки. Каждая из них по размерам значительно превосходила человеческую конечность и была сплошь покрыта грубой корой. Чернокогтя спасло нечто, подозрительно напоминающее Мимика.
Присмотревшись повнимательнее, гоблин подметил важные отличия. Существо с копьем, несомненно, имело общие черты с древесными монстрами, но всё же было иным. Тело покрывал такой же панцирь, имитирующий древесную кору, однако сложение заметно отличалось. Высокая фигура выглядела куда более массивной, а со спины торчало гораздо меньше лиственных наростов.
Но главным отличием оказалось лицо. Вместо стебельков с глазами на плечах покоилась голова, чертами напоминающая человеческую, словно кто-то нацепил на нее гладкую деревянную маску. Темные глаза светились разумом, в отличие от бездонной, тупой пустоты во взоре обычного Мимика.
Существо хранило абсолютное молчание, придавливая сопротивляющегося тролля к земле. Как бы яростно зверь ни дергался и ни выл, он не мог ни освободиться, ни дотянуться до своего обидчика. Спустя несколько мгновений судороги начали затухать, пока монстр окончательно не обмяк. Тварь издохла.
На какое-то время в лесу воцарилась тишина. Чернокогть наблюдал за происходящим, не издавая ни звука. Ему совершенно не хотелось привлекать к себе внимание того, кто с такой легкостью убивает троллей. Это было бы верхом идиотизма.
Раздался тихий скрип древесины, когда древоподобное создание повернуло голову в сторону Чернокогтя. Хобгоблин внутренне сжался и с огромной неохотой встретил этот взгляд. Эта штука была невероятно высокой, и у нее было чертовски большое копье.
Впрочем, существо изучало зеленокожего с явным, но спокойным любопытством. По крайней мере, оно не выказывало враждебности, хотя судить об эмоциях существа, чье лицо напоминает цельный кусок дерева, было довольно затруднительно.
За спиной Чернокогтя послышалось тихое бормотание. Гоблин снова вздрогнул и покосился через плечо. Что там еще? Очередной тролль? Разве происходящее и без того не перешло все границы безумия?
Позади клыкастого стояло еще одно создание. Оно чем-то смахивало на копьеносца, но было значительно ниже ростом и имело всего две руки. Его тело также покрывал похожий на кору панцирь, однако на сгибах суставов проглядывала бледно-зеленая плоть.
Чернокогть почувствовал, как его челюсть непроизвольно отвисает от удивления, пока он разглядывал второго пришельца. Существо в какой-то мере напоминало человека! Точнее, оно выглядело как женщина, закованная в причудливую деревянную броню, пускай ее природа и была бесконечно далека от человеческой.
С затылка свисала копна длинных усиков, сплетенных наподобие виноградных лоз, а само лицо казалось мягким и плотским. Сходство с женщиной было неоспоримым; под нагрудником даже угадывались округлости, имитирующие грудь.
Древесная женщина встретилась взглядом с Чернокогтем. Ее лицо оставалось безмятежным и не выдавало никаких эмоций. Сам же хобгоблин выглядел так, будто его хорошенько встряхнули, лишив способности твердо стоять на ногах.
Создание приоткрыло рот, и с ее странно-человеческих губ слетели непостижимые слова. Чернокогть лишь тупо хлопал глазами, уставившись на незнакомку. Ее голос звучал мягко и мелодично, но зеленокожий не понял ни единого звука. Это наречие совершенно не походило ни на человеческую, ни на гоблинскую речь. Мститель искренне надеялся, что это не какая-то там проверка.
Не дождавшись ответа, она повернулась к своему массивному спутнику и произнесла еще несколько странных фраз. Тот ответил ей глубоким басом, гудящим так, словно звук резонировал внутри полого бревна.
Закончив разговор, женщина подошла к копьеносцу, а тот неуклюже приблизился к трупу тролля и без труда взвалил его на плечи. Затем парочка просто развернулась и неспешно зашагала в лесную чащу.
Чернокогть не стал их останавливать. Он даже не пытался осмыслить произошедшее. Если деревьям вдруг захотелось ожить и спасти его шкуру, то его это вполне устраивало. К тому же он всё еще находился в таком глубоком шоке, что начисто забыл, как переставлять ноги.
Что это вообще за твари, так легко убившие тролля? Сэйтер никогда не упоминал ни о чем подобном, а ведь эти существа казались чертовски важными!
Спустя пару мгновений Чернокогть наконец стряхнул с себя оцепенение. Он мысленно похвалил себя за то, что успел собрать рюкзак и снаряжение до появления тролля. Пришло время сваливать отсюда к чертовой матери и воссоединиться с остальными. В окружении человеческого мясного щита будет куда безопаснее.
Не проронив ни звука, хобгоблин метнулся обратно на тропу. Он перебирал лапами с такой скоростью, на какую только был способен, и даже не думал оглядываться. Вокруг уже сгустилась непроглядная тьма. Сумерки миновали, и солнце давно скрылось за горизонтом. Даже специфическому зрению зеленокожего с трудом удавалось пробиться сквозь ночной мрак.
Единственным звуком, эхом разносившимся по лесу во время стремительного бега Чернокогтя, было его собственное тяжелое дыхание и торопливый стук лап. Это не внушало особого спокойствия. Он ведь вообще не слышал, как странные древесные создания приблизились к нему, и ушли они почти в абсолютной тишине. Оставалось лишь уповать на то, что эти твари не пустились в погоню, или что он сможет от них убежать.
После нескольких долгих минут спринта, в ходе которых он пару раз едва не растянулся на невидимых в темноте камнях и корягах, гоблин заметил впереди знакомый валун. Камень был выше его роста, и его серая громада угрожающе выпирала из земли прямо у обочины. Это был тот самый ориентир, который он искал.
За пределами натоптанной дороги лесная тьма казалась почти осязаемой, но Чернокогть уверенно свернул и шагнул в пустоту. Именно здесь пролегал путь к стоянке, куда он предусмотрительно отправил остатки банды.
Сегодня произошло слишком многое. Чернокогть пережил жестокую битву, потерял соратников, совершил марш-бросок через чащу, ввязался в еще одну стычку, а под конец увидел то, чего совершенно не мог осмыслить. Сейчас он был слишком измотан и избит, чтобы попытаться переварить этот безумный день.
И пусть ночной мрак скрывал следы и сломанные ветки, мститель без труда мог идти по запаху своих соплеменников. Лагерь находился совсем рядом, и Чернокогть собирался чертовски разозлиться, если его не будет ждать горячий ужин.
Никакие оправдания не принимались. Хобгоблину было абсолютно плевать, провалилась ли половина из них в карстовую воронку или была растерзана гигантским вепрем. Раз уж эти бесполезные людишки не способны ни ориентироваться в лесу, ни нормально драться, то пусть хотя бы обустроят сносный лагерь. Если они этого не сделали, утром Чернокогть устроит им показательную экзекуцию.
Чернокогть вынырнул из лесных зарослей. Лунный свет залил землю перед ним, освещая дальнейший путь. Впереди возвышался каменистый холм, упирающийся в основание отвесной скалы. На вершине холма теплился небольшой костерок, отбрасывая причудливые, пляшущие тени на каменную стену.
Хобгоблин наконец-то нашел свой отряд. Приложив палец к губам, он издал пронзительный свист, в точности имитирующий крик одной местной птицы. Об этом условном сигнале он позаботился заранее. Клыкастому не хотелось никого пугать, бесшумно выныривая из темноты, ведь трусливые людишки могли запаниковать и натворить глупостей, а тогда ему пришлось бы их покалечить.
Ответа не последовало, поэтому спустя несколько секунд Чернокогть нетерпеливо свистнул еще раз. Какого дьявола они там делают? Эти ленивые розовые идиоты вообще стоят в дозоре?
На этот раз отклик всё же прозвучал. Правда, он был бесконечно далек от нужного сигнала и больше походил на предсмертный хрип удушаемой жабы, нежели на птичий клекот. Но сойдет и так. Раздраженно буркнув, Чернокогть зашагал навстречу спасительному свету костра.
Поднимаясь по каменистому склону, гоблин разглядел возле огня пару силуэтов, напряженно следящих за его приближением. Сэйтер часто использовал это место для ночлега, поскольку открытое пространство вокруг холма и неприступная скала за спиной делали внезапное нападение практически невозможным.
Подойдя ближе, мститель узнал в одном из людей Геральда. Худощавый юноша стоял спиной к спасительному теплу пламени. Второй разбойник, топчущийся рядом, не представлял никакого интереса.
— Ты вернулся! А я уж боялся, что с тобой что-то стряслось, — радостно возвестил Геральд, когда Чернокогть вошел в круг света.
— Горячая жратва есть? — хмуро бросил зеленокожий, сладко зевнув.
Ему хотелось только одного — набить брюхо и завалиться спать, а не тратить время на болтовню с идиотами. Он скользнул взглядом поверх плеча Геральда, изучая темные фигуры, раскинувшиеся вокруг кострища. Большая часть остатков банды уже забылась тяжелым сном.
Один миниатюрный силуэт явно принадлежал Хите, которая тихонько и мерно посапывала. Чернокогть мысленно возблагодарил богов за то, что ему не придется выслушивать ее невыносимые ехидные комментарии.
— Осталось немного похлебки. Правда, на вкус она так себе. У нас был всего один котелок, а нормальных припасов никто собрать не успел, так что мы просто свалили туда всё, что удалось наскрести, — виновато пояснил Геральд, указывая на небольшой чугунный котелок, пристроенный на камне у самых углей.
— Сойдет, — буркнул Чернокогть, направляясь к еде.
Варево пахло не особо аппетитно — вареным вяленым мясом и какой-то травой. Впрочем, ничего удивительного, учитывая, что именно из этого оно и состояло. Хобгоблин сгреб котелок, уселся на камень и принялся жадно хлебать горячую жижу. Пока он ел, Геральд продолжал тараторить:
— Под выступом скалы, где сухо, мы нашли небольшой тайник с дровами, да и до наступления темноты успели собрать кое-что в лесу. Но топливо придется жестко экономить, если мы хотим, чтобы костер прогорел до самого утра.
Чернокогть пропустил его слова мимо ушей, продолжая уплетать свой ужин. Ничего из сказанного не имело ни малейшего значения. Как только с похлебкой будет покончено, он намеревался отыскать самое безопасное место у подножия скалы, свернуться калачиком и провалиться в мир грез.
— Слушай, когда ты вернулся проверить, нет ли хвоста... что ты там нашел? — неуверенно спросил парень.
Этот вопрос заставил Чернокогтя наконец-то оторваться от еды. Хобгоблин несколько раз моргнул, сортируя в уме события минувшего вечера. У него не было ни малейшей догадки, как ответить на это правдиво и при этом не спровоцировать лавину новых, раздражающих вопросов, поэтому он просто соврал.
— Ничего такого, о чем стоило бы трепаться, — выдавил он после короткой паузы.
— Тогда... откуда взялись те жуткие крики, которые мы слышали? — изумленно моргнул Геральд.
Чернокогть на секунду одарил худощавого разбойника пустым взглядом, а затем красноречиво уставился на его крошечные розовые уши. Человеческий слух был настолько отвратительным, что гоблин искренне полагал, будто людишки вообще ничего не уловили.
— А, ну потом я наткнулся на псов Верика и перерезал их, — нехотя добавил мститель. — Можете о них не беспокоиться. Теперь мы в безопасности.
— А звериный рык? — не унимался парень.
— Я наступил на шишку. Было чертовски больно, — с невозмутимым видом изрек Чернокогть.
Такой ответ явно не удовлетворил дотошного собеседника, но хобгоблин ни за что на свете не стал бы признаваться в том, что видел тролля. Это повлекло бы за собой слишком много расспросов, на которые у него не было ни малейшего желания отвечать, да и людям совершенно ни к чему давать лишний повод трястись от страха и терять остатки рассудка.
Чернокогть проигнорировал дальнейшие расспросы Геральда и отрезал, что идет спать. С явной неохотой человек оставил зеленокожего в покое и поплелся обратно на свой пост нести ночной дозор.
Когда он скрылся из виду, Чернокогть отыскал свободное местечко и вытащил свое одеяло. Привычная мягкость ткани принесла мгновенное утешение и расслабление. Сладко зевнув, гоблин расстелил подстилку прямо на жесткой земле и улегся. От одеяла пахло домом.
В ясном ночном небе ярко мерцали звезды, хотя большую их часть скрывал ландшафт. С одной стороны нависала мрачная громада скалы, с другой — плотной стеной поднимались вековые деревья. Создавалось стойкое впечатление, будто Чернокогть смотрит на небосвод со дна глубокой ямы или колодца.
Единственными звуками, нарушавшими тишину, были тихое людское похрапывание да едва уловимый шелест где-то в лесной чаще. Расслабив уставшее тело, Чернокогть неотрывно смотрел на звезды. Однако по какой-то неведомой причине один крошечный уголок его разума упрямо отказывался проваливаться в забытье. С подобной проблемой он еще никогда не сталкивался.
Его одолевала... тревога. Мысли о грядущем и воспоминания о прошлом никак не давали покоя. Чернокогть привык жить исключительно настоящим моментом, поэтому столь сложные терзания доставляли ему сильный дискомфорт.
Казалось, иллюзия окружающей его ямы воплотилась в реальность, перестав быть просто плодом воображения. Он рухнул в непроглядную тьму. Что ему теперь делать, когда у него не осталось хозяина? Как ему жить дальше без Сэйтера?
Где-то вдалеке эхом разнесся волчий вой. Звук был едва различим даже для его поразительно чутких ушей, но перепутать его было невозможно. Чернокогть прислушался, и на него накатила очередная волна воспоминаний.
Сэйтер находил этот звук прекрасным. Старик всегда говорил, что так звучит сам Север. Однако гоблин этих восторгов не разделял. Протяжный вой служил лишь мрачным напоминанием о том, насколько необъятно Море Зелени и как много жутких, непонятных тварей таится в его недрах.
Волки — это те же собаки, а значит, они напрямую ассоциировались с его врагом. В один прекрасный день Верик сдохнет от его рук. Хобгоблин сфокусировался на этой приятной мысли и держался за нее до тех пор, пока наконец не погрузился в долгожданный сон.