Собрав воедино остатки всей доступной скорости и выжав до капли магию из самого своего ядра, Чернокогть метнулся к упырю. Наподобие атакующей змеи, его клинок выскочил из ножен и рассек воздух, устремляясь к шее твари. Пасть твари уже широко распахнулась, втягивая воздух, необходимый для оглушительного визга, способного переполошить всю стаю. Однако едва лишь из глотки монстра начал вырываться пронзительный вопль, как клинок Чернокогтя с размаху вонзился в его шею. Сталь без труда рассекла мертвенно-бледную плоть, и одним мощным ударом отсекла упырю голову, брызнув черной кровью. Раздался влажный шлепок, когда туловище рухнуло наземь, а мгновением позже рядом упала и отрубленная голова.
Чернокогть некоторое время разглядывал труп, а затем огляделся в поисках чего-нибудь, обо что можно было бы вытереть меч. Упыри были странными тварями, но вожак искренне сомневался, что кто-то способен выжить после обезглавливания, а потому не особо опасался, что мертвец поднимется снова. Впрочем, оставлять темные пятна на стали ему совсем не хотелось. Кровь упырей смердела отвратительно, да и риск подхватить чуму упускать из виду не следовало.
— Отличная работа, босс! Ты самый быстрый на свете, — похвалила своего вожака Гера. Чернокогть лишь кивнул, поскольку спорить тут было не о чем.
— Ты успел его прикончить? — спросила Хита. В ее голосе слышалось легкое замешательство.
— Вроде да, — ответил Чернокогть, вытирая клинок подвернувшимся обрывком ткани. — План остается в силе.
— Ладно, тогда я остаюсь снаружи, подальше от этой проклятой развалины, кишевшей упырями, — кивнула рыжая.
— Без разницы. Главное, следи, чтобы ни один убегающий упырь не проскочил мимо тебя, — велел ей Чернокогть, после чего повернулся к своим хобгоблинам и отобрал тех, кто отправится вместе с ним внутрь заброшенной мастерской.
Здание мрачно возвышалось перед отрядом. Древесина настолько сгнила, что в крыше зияла огромная дыра, а каменный фундамент покрывали подтеки грязи и куда более мерзких нечистот. Окна стояли без ставен, но внутри них царила лишь непроглядная тьма. Чернокогтю эта развалина показалась весьма уютной и располагающей. Из нее получилось бы отличное убежище для хобгоблинов, если бы ее не оккупировали упыри. Впрочем, на самом деле убежища ему больше не требовались — теперь он являлся великим вожаком, так что ему куда больше подошли бы роскошные особняки.
— Ладно, пошли, — бросил Чернокогть Гере и стражникам, направляясь к главному входу. За его спиной Хита и остальные слуги начали рассредотачиваться, оцепляя здание по периметру.
Двигаясь бесшумно и осторожно, Чернокогть со своими приспешниками приблизился к входу в заброшенную мастерскую. Дверь давно сорвалась с петель, от нее осталась лишь небольшая кучка гнилых щепок на земле. Глаза хобгоблина легко пробивали густой мрак за порогом, но разглядеть там удалось немногое — лишь гнилое дерево да густые тени.
Преступая порог, Чернокогть не издал ни звука и принялся оглядываться. Внутри царила жуткая тишина, непривычная даже для его чуткого хобгоблинского слуха. Слева тянулся коридор, а справа простиралась просторная мастерская, заваленная всяким хламом. В темноте детали различались с трудом, а ведь поблизости могла затаиться целая орава упырей. Эти твари умели скрываться и предпочитали прятаться и спать в дневное время. Хотя гоблин сомневался, что упыри спят как обычные звери: скорее уж они замирают на долгое время без движения, экономя силы в ожидании подходящего момента для нападения.
Задумчиво нахмурившись, Чернокогть решил двинуться в мастерскую, временно проигнорировав коридор. Обнажив меч, он крадучись пошел вперед, а стражники след в след устремились за ним.
Когда-то в этом просторном помещении стояли ряды стеллажей и длинные столы. Теперь же от полок остались лишь щепки, а большинство столов развалилось. Сквозь узкие окошки проникали скудные лучи предзакатного солнца, но света катастрофически не хватало. В комнате царил глубокий сумрак, а в углу сгрудились обломки какого-то оборудования, так что мест для засады упырей хватало с избытком.
Продвигаясь вглубь помещения, Чернокогть ступал предельно осторожно. Доски пола прогнили и едва держали вес. Существовал риск не только произвести лишний шум, но и вовсе провалиться вниз, если наступить не туда.
Магическое чутье Чернокогтя не фиксировало присутствия живых существ. Оно не отличалось абсолютной надежностью при поиске врагов, но обычно подавало хотя бы слабый сигнал, предупреждая, что он здесь не один. И все же гоблин был твердо уверен: упыри где-то рядом. Во-первых, он чувствовал их смерд. Воздух пропитался их гнилостным, маслянистым вонью. Вероятно, упыри не отражались в его чутье потому, что не ведали страха. Чернокогть полагал, что всему виной прогнившие мозги: любые отделы их разума, не задействованные в распространении скверны, давно отмерли.
К сожалению, далеко не все его подчиненные владели искусством скрытности так же филигранно. Стоило отряду пройти футов двенадцать, как один из хобгоблинов оступился, и полусгнившая доска громко скрипнула. Чернокогть замер и оглянулся через плечо. Подчиненные тоже замлели. Понять, кто именно оплошал и издал звук, было невозможно, поэтому вожак одарил всех свирепым взглядом, после чего снова присмотрелся к мрачным окрестностям. Неужели их выдали?
Сначала Чернокогть не заметил никаких изменений — кругом царила неподвижность. Но затем его уши дернулись, уловив едва различимый шорох. Он звучал совсем тихо, но ошибиться было нельзя: тихий шелест ткани и скрежет чего-то твердого о дерево. Хуже всего то, что звуки доносились не с одной стороны — едва уловимый скрежет раздавался со всех уголков мастерской.
Собравшись с духом, Чернокогть поднял клинок и присмотрелся к полутьме. Он не был человеком, а потому не боялся ни мрака, ни прикосновений упырей. Такие хобгоблины, как он — рожденные хищники, и мрак являлся их родным домом. А эти упыри — лишь жалкие конкуренты, вознамерившиеся посягнуть на людей, принадлежавших ему по праву.
Внезапно и одновременно из теньков поднялись четыре фигуры и уставились на Чернокогтя. В полумраке было сложно разглядеть их черты, но исхудалые тела и оборванная одежда не оставляли сомнений — упыри. Неестественные твари на мгновение словно замешкались, разглядывая гоблина, а затем разом заходились визгом и бросились на него.
— Убейте их всех! Изрубите на куски! — взревел Чернокогть, уперевшись ногами в надежные доски и готовясь встретить нападавших.
Едва первые упыри подобрались ближе, Чернокогть уловил движение и в других углах мастерской. Вскоре весь этот гибельный рой хлынет в помещение.
Упырь в измазанных обносках яростно зашипел, кидаясь на Чернокогтя и норовя распороть его заскорузлыми, покрытыми грязью когтями. Не впечатлившись, гоблин одним взмахом меча отрубил твари руку по самое плечо, после чего впечатал стопу ей в грудь, отправив в полет назад. Впрочем, тут же на него накинулись еще два упыря, причем эти оказались вооружены: один замахнулся обломком тяжелой деревяги, а у второго в руках блеснул ржавый топор, когда-то служивший для колки дров. В тот же миг за спиной вожака раздались крики подчиненных — на них тоже навалилась орава мертвецов.
Мгновенно среагировав, Чернокогть разрубил пополам ржавый топор, летевший ему в грудь, затем пригнулся под дубиной и резким выпадом вспарол брюхо упырю, сжавшему обрубок топорища. Черные маслянистые потроха вывалились наружу; тварь зашлась яростным воплем и завалилась набок. Удар гоблина рассек позвоночник, но в крике монстра не чувствовалось боли — лишь дикая, исступленная злоба.
Упырь с дубиной замахнулся снова, но вожак парировал удар и с размаху врезал твари по роже. Голова монстра дернулась от мощного толчка, но тот оправился мгновенно. Выронив дубину, он с растопыренными когтями рванулся к Чернокогтю. Даже усиленный магией кулак мутанта не смог пробить абсолютную нечувствительность упыря к боли и шоку.
Тварь подобралась слишком близко для удара мечом, поэтому Чернокогть просто разжал пальцы, позволяя клинку упасть. Одной рукой он тут же выхватил из-за пояса кинжал, шагнул в сторону, уклоняясь от острых когтей, и вогнал лезвие снизу вверх — прямо через челюсть в мозг упыря. Несмотря на то что обращение извращало человеческую плоть и пальцы, кости у них сохраняли прежнее строение и обладали теми же уязвимостями.
Оглянувшись, Чернокогть увидел, что приспешники уверенно держат оборону против полудюжины упырей, пытающихся их смять. Особенно жестоко сражалась Гера, удерживая позицию: прямо на глазах вожака она свирепо изрубила тварь, вознамерившуюся на нее прыгнуть. Как же хорошо, что он так вышколил своих подчиненных.
Впрочем, времени разглядывать чужие драки у него не было. Из боковой комнаты выскочили еще два уродливых упыря и рванули к нему, причем один сжимал в руках обычные вилы. Нападавшие зашипели, и Чернокогть зашипел им в ответ, после чего крутанул восстановивший позиции меч с такой силой, что выбил вилы из рук упыря. Впрочем, монстров это не остановило, и гоблин вогнал клинок в живот одному из них. Сталь вошла глубоко, но вожак тут же осознал свою ошибку: для человека или хоба такой удар стал бы смертельным, но упырь просто проигнорировал торчащее в брюхе лезвие и попытался вцепиться в него когтями.
Крякнув, Чернокогть пинком отбросил тварь, лишившись собственного оружия. Воспользовавшись этим, второй упырь прыгнул прямо на хобгоблина. Острые когти полоснули по куртке и незащищенному затылку, пустив кровь. К счастью, похоже, когти твари запутались в рогах гоблина прежде, чем успели нанести серьезный урон.
Хотя в жилах Чернокогтя пылала горячая ярость боя, рана все равно отозвалась болью, раззадорив его еще сильнее. Взревев от бешенства, он схватил дерзкого упыря и с размаху грохнул его о пол. Гнилые доски треснули, но гоблин тут же обрушил тяжелую стопу прямо на башку мертвеца. Раздался еще более громкий треск, когда череп монстра насквозь пробил прогнивший настил. Тварь перестала дергаться — похоже, хобгоблин переломил ей шею.
Все еще кипя гневом и жаждая выместить ярость, Чернокогть шагнул к упырю, в котором торчал его меч. Нанеся пару тяжелых пинков, от которых затрещали кости твари, он вырвал лезвие из ее брюха и снес ей голову.
Покончив с этим, Чернокогть повернулся и спешно устремился на помощь сородичам. И хотя вокруг лежали кучи мертвых упырей, хобгоблины все еще отбивались от полудюжины нападавших. По ходу затянувшейся стычки из других помещений мастерской сбежались новые твари, и несмотря на то, как легко вожак расправлялся с ними, простыми противниками упыри не были. Они атаковали, нисколько не заботясь о собственной безопасности, и не ведали пощады. Кроме того, они обладали поразительной скоростью и силой, не уступающей самым опасным людским бойцам. Но самым скверным оставалось то, что они полностью игнорировали любые ранения, если те не убивали их наповал. Их единственными слабостями являлись полное отсутствие воинского мастерства и неспособность к сложным замыслам. Даже бывшие при жизни воинами упыри, похоже, утрачивали навык владения оружием, пусть и могли размахивать простейшим инвентарем.
Чернокогть прекрасно понимал, почему эти твари представляют такую угрозу для людских городов. Не обладай его приспешники иммунитетом к их заразе, бой превратился бы в сущий кошмар.
Гера сдерживала мечом двоих невооруженных упырей, поэтому Чернокогть шагнул вперед и свалил одного из них ударом в грудь, отбросившим тварь в сторону и вскрывшим ее грудную клетку. Это дало Гере возможность прикончить второго монстра серией быстрых надрезов, сначала перерубивших ему жилы на конечностях, а затем вскрывших глотку. Вслед за этим хобгоблины при поддержке своего вождя перебили упырей по одному. Последняя парочка попыталась выйти из боя и шмыгнуть обратно в тени, но Чернокогть кинулся за ними и снес их со спины прежде, чем те успели отбежать.
— Что теперь, босс? — спросила Гера, когда последний упырь замер.
— Теперь, пожалуй, людям придется сожрать... точнее, сжечь это здание дотла, — хмыкнул Чернокогть, оглядываясь вокруг. Черная кровь вылилась повсюду, а эта дрянь оставляла въедливые пятна. Одежду хобов тоже, вероятно, придется сжечь. Ну да ладно, какие-нибудь заботливые люди наверняка где-нибудь да оставили запасы одежды.
— Я имела в виду, что нам делать дальше?
— Нам стоит осмотреться тут до прихода Губернатора, — задумчиво произнес Чернокогть. — Я хочу заглянуть в подвал.
— Думаешь, там еще упыри? — спросила Гера.
— Кое-что другое, — качнул головой Чернокогть.
Беглый осмотр остальной части здания выявил лестницу, ведущую в подвал. Она пряталась за дверью в дальнем коридоре. Чернокогть и его подчиненные встали на верхней площадке, вглядываясь в непроглядную тьму внизу.
— Ну и кто-нибудь прихватил свет? — спросил Чернокогть у хобов. В ответ раздался дружный хор отрицательных возгласов.
Чернокогть вздохнул. Ему действительно пора было завести более сообразительных подчиненных, помнящих о подобных мелочах. Такое случалось уже далеко не в первый раз.
Поскольку лезть в подвал в полной темноте Чернокогтю не хотелось, он решил выставить у входа пару стражников и вернуться на улицу дожидаться людей. Хотелось надеяться, те притащат с собой хотя бы фонарь.
Замысел оправдал себя: когда вожак вышел из мастерской и разыскал Хиту, та стояла возле нескольких стражников в цветах Губернатора, причём двое держали фонари — на улице как раз смеркалось. Похоже, когда дело касалось эпидемии упырей, Губернатор действовал расторопно и слаженно.
— Сбежать пытался только один упырь, но твои хобы его сцапали. Сейчас стоят над его тушей! — крикнула Хита, едва углядев его.
— Отлично, мы внутри тоже почти закончили.
— Дай фонарь, — Чернокогть протянул руку к ближайшему из стражников в красном, пока те истуканами замерли при его приближении.
Человек от страха оцепенел и ничего не ответил, чем неимоверно раздосадовал гоблина. У него совершенно не было времени на эту беспросветную людскую глупость. Хита, судя по всему, тоже осталась от поведения стражника не в восторге.
— Ну и трус, — фыркнула она, вырывая фонарь из ослабевших пальцев стражника.
Забрав фонарь, рыжая протянула его Чернокогтю, и тот мгновенно его сцапал. Хобгоблин признательно кивнул ей и поспешил обратно к подвальной лестнице. Приятно осознавать, что на свете существуют люди еще более бесполезные, чем Хита. Поверить в такое сложно, но судьба могла подкинуть ему кого-то куда хуже.
Когда Чернокогть вернулся к лестнице, его хобы невпопад отдали честь. Выглядело это довольно нелепо, но да неважно.
— Спускайтесь за мной, — велел он, поднимая зажженный фонарь одной рукой и обнажая меч другой.
— Слушаемся, босс! — гаркнул один из хобгоблинов.
— Я никогда тебя не брошу, — добавила Гера. Чернокогть решил не особо задумываться над ее формулировкой.
Старая деревянная лестница зловеще скрипела под шагами спускающегося хобгоблина. Свет фонаря разгонял тьму, выхватывая из мрака грязные стены из неплотно подогнанных камней и крошащегося раствора. На утаптанном земляном полу валялся мусор и обломки кирпича. Повсюду висела паутина. Чернокогть отстраненно подумал, плели ли ее хрустящие пауки или ядовитые. Важно было знать разницу, если не хочешь, чтобы язык распух в три раза больше обычного.
Снова раздался скрип досок — подчинённые вместе с Герой спускались вслед за своим вожаком. Чернокогть мазнул по ним взглядом и вновь повернулся к подвалу.
Кучи мусора в подвале были слишком малы, чтобы за ними мог спрятаться упырь, какими бы ушлыми эти твари ни являлись. На всякий случай Чернокогть оглядел и потолок, но под сводами никто не висел. На земле виднелись следы, однако похоже, все прятавшиеся здесь упыри уже поднялись наверх во время боя.
Впрочем, вожак пришел сюда не за упырями. Высоко подняв фонарь, он принялся обходить помещение, тщательно осматривая стены. Вскоре он наткнулся на то, что искал — место, где земля казалась рыхлой, будто её перекопали совсем недавно.
Принюхавшись, Чернокогть передал меч одному из подчинённых и немного раскопал землю руками. Почти сразу стало ясно, что под стену кто-то подкопался. Перестав ковыряться в грязи, гоблин изо всей силы ввалил пинка по основанию стены. Камни поддались и рухнули внутрь, открывая тайный лаз. Чернокогть продолжил лягать кладку, пока проход не расширился до полноценных размеров скрытого туннеля.
Обнаруженный ход оказался достаточно широким и высоким, чтобы человек или хобгоблин могли идти во весь рост. Вырыт он был прямо в грунте, однако на природную пещеру ничуть не походил — слишком уж ровными вышли стены.
— Кто это вырыл? На работу людей не похоже, — пробормотал один из подчиненных, заглядывая за плечо вождя.
Чернокогтю даже не пришлось отвечать: из непроглядной глубины туннеля раздалось знакомое шипение, и тени пришли в движение. Мгновение спустя из тьмы высыпал рой рассвирепевших боггартов и с ходу набросился на хобгоблинов.