Людям из Убежища потребовалось несколько часов, чтобы добраться до гоблинского поселения. Впрочем, все те, кого Чернокогть так рассчитывал увидеть, явились без исключения. В сопровождении его приспешников внушительная толпа миновала главные ворота и втянулась в лагерь. Разношерстная компания из деревенских и бывших разбойников насчитывала более сорока человек. Среди прибывших виднелись Таннин, а также Геральд, Хита, Аволус и Бородач.
— Добро пожаловать в мой лагерь! — нацепив на морду дружелюбную ухмылку, шагнул к ним вожак и широким жестом обвел свои владения. — Тут пока не особо роскошно, зато стены надежно спасают от ветра и дикого зверья.
— Благодарим за гостеприимство, — выступил вперед Таннин. Пожилой мужчина с густой седой бородой с секунду оценивающе разглядывал хобгоблина, после чего вежливо кивнул. — До меня дошли слухи, будто у тебя тут целая куча всяких занятных штуковин, которыми ты горишь желанием похвастаться.
— Ага. Вы будете в полном восторге, я ведь вообще невероятно выдающийся, — жизнерадостно отозвался Чернокогть.
Людская толпа послушно потянулась за гоблином прямиком к мастерской Феррара. Буквально пару часов назад этот клыкастый умелец закончил вскрывать печь и извлекать выплавленное железо. Все еще пребывая в глубоком возбуждении, Феррар указал гостям на пару кусков руды, остывающих на плоском камне чуть поодаль. Сам Чернокогть не находил в них ровным счетом ничего интересного, а вот кузнец, которого Таннин притащил с собой, явно впечатлился.
— Эти слитки чугуна, судя по всему, выплавлены по всем правилам, — со знанием дела подметил ремесленник. — Сразу видно, что весь шлак успешно выгорел. Да, из руды такого качества я вполне смогу выковать добротное железо, годное в дело.
Предводитель лишь тяжело вздохнул. Даже после обжига в печи и долгого остывания очищенный Ферраром металл оставался практически бесполезным. Судя по всему, эту дрянь требовалось снова разогревать в каком-то другом горне, а затем долго и нудно лупить молотом. Какое счастье, что Феррар был настолько одержим подобной возней. Для самого Чернокогтя весь этот процесс казался непозволительно сложным и смертельно тоскливым.
— И ты готов регулярно снабжать нас подобным чугуном? — спросил Таннин, кивнув сияющему от похвалы Феррару, и повернулся к гоблину.
— Разумеется, мы же соседи. А соседям положено жить в мире и помогать друг дружке! — все так же лучезарно ответил Чернокогть.
— Ясно. И чего же ты хочешь взамен на столь щедрое предложение? — недоверчиво хмыкнул старик.
— Да ничего особенного, просто продолжайте в том же духе, — предводитель хитро улыбнулся и небрежно отмахнулся. — Будете выменивать металл на еду, тот же сыр, например. К тому же я готов приплачивать вам, если поможете моим приспешникам засеять поля и научите их мастерить всякие полезности. Есть куча вещей, в которых моя стая пока ни черта не смыслит, вроде того же кузнечного дела.
— А еще вы могли бы помочь мне ковать настоящее железо, — встрял с предложением Феррар.
— С какой это стати нам обучать вас ковке? — скептически нахмурился Таннин. — Раздавать направо и налево нашу монополию на подобное ремесло как-то не с руки. Без наших умений ваше железо — просто бесполезный мусор.
Чернокогть лишь шире оскалился. Он прекрасно понимал, насколько этот металл ценен для людей, ведь сами они добывать его не могли, а многие их инструменты за долгие годы пришли в негодность. Вот только эти глупцы даже не подозревали, какую колоссальную ценность имеют их собственные знания и опыт. Завладев ими, пронырливый гоблин мог бы перевернуть мир с ног на голову и стать самым могущественным вождем на всем Севере.
— Моим приспешникам понадобится прорва мелких и простых железных изделий, вроде гвоздей и наконечников для стрел. Вашему единственному кузнецу придется вкалывать без сна и отдыха, чтобы наделать их в нужном количестве. Либо он может взять в подмастерья парочку хобгоблинов, чтобы те возились со всякой примитивной мелочевкой, пока он будет спокойно работать на благо вашей деревни.
— И что же произойдет, когда наша помощь вам больше не понадобится? С чего бы тебе и дальше снабжать нас железом?
— Мы и сами сможем выведать все необходимое у жителей Херсткреста, даже если этот их ремесленник чего-то не умеет, — пожал плечами вожак. — Вам куда выгоднее завести с нами дружбу прямо сейчас, чтобы потом мы предложили вам сделки пожирнее. К тому же, у нас уйдет уйма времени, чтобы освоить хотя бы крошечную долю ваших навыков.
— Полагаю, это вполне приемлемое предложение, — вздохнул староста, переглянувшись со своим кузнецом.
Чернокогть лишь презрительно фыркнул про себя. Он был более чем готов к бартеру, благо обходился тот в сущие копейки, однако глупо было закрывать глаза на колоссальную разницу в силе между их группами. Несмотря на внушительное население Убежища, деревенские ни за что бы не выстояли в затяжной войне с его стаей. По правде говоря, это жалкое поселение катилось в бездну еще до появления гоблина. Им жизненно требовалась его благосклонность.
Как только переговоры с Таннином подошли к концу, к предводителю подошел Геральд. Бывший горожанин с нескрываемым энтузиазмом и жгучим интересом изучал убранство мастерской, что выглядело слегка странно, учитывая его извечную нелюбовь к ручному труду.
— Это просто поразительно! — взволнованно выпалил юноша. — Не существует ни единого археологического свидетельства, доказывающего, что гоблины или хобгоблины когда-либо прежде обрабатывали железо. Они всегда обходились исключительно каменными орудиями. Я своими глазами наблюдаю, как вершится история. Любопытно, раскопает ли кто-нибудь это место в далеком будущем, чтобы изучить оставленные нами артефакты?
Хобгоблин непонимающе моргнул. Этот городской хлыщ еще не видел, что именно Чернокогть собирался сотворить с этим железом.
— Я только и делаю, что творю поразительные вещи, я ведь самый великий хобгоблин из всех ныне живущих, — снисходительно бросил вожак и повел делегацию прочь от плавильной печи. Раз уж он взялся пускать пыль в глаза, в лагере имелась еще парочка мест, заслуживающих внимания.
Следующей остановкой их импровизированной экскурсии стали глиняные печи. Там несколько мелких гоблинов суетливо подкидывали дрова в огонь и загружали внутрь партии свежевылепленных горшков. Технология обжига шагнула далеко вперед с тех пор, как клыкастые взялись за это ремесло в первый раз. Специально выстроенные печи почти не портили и не раскалывали посуду. Да и сами горшки теперь выглядели куда более замысловатыми и даже изящными. Мастеровым гоблинам понравилось вырезать на сырой глине крохотные фигурки и орнаменты. Чаще всего они изображали сцены охоты или битв, хотя для стороннего глаза большинство этих художеств казалось бессмысленной мешаниной кривых линий.
Миновав гончарные печи, Чернокогть подвел гостей к дубильным стойкам, где вялились и сохли звериные шкуры, добытые на охоте. Он прекрасно осознавал, что людей подобным не удивишь, но шкуры все равно имели неплохую цену при обмене. Впрочем, парочка деревенских все же одобрительно цокнула языками при виде нескольких особенно крупных волчьих шкур.
— А вот здесь будет возвышаться мой гигантский особняк, — гордо заявил вожак, ткнув когтем в обширный участок каменистой земли, старательно расчищенный и выровненный. Вся процессия дружно остановилась, разглядывая пустырь.
— Хм, но сейчас это просто голый кусок грязи, — осторожно заметил Геральд.
— Может и так, но когда мы закончим, он будет превосходить размерами любой другой дом в округе, включая ваш, — раздраженно огрызнулся Чернокогть и зашагал дальше.
— И сколько же гоблинов с хобгоблинами сейчас обитает в вашем поселении? На глаз и не прикинешь, эти коротышки носятся туда-сюда без остановки и набиваются в свои бараки плотнее, чем ягоды в пасть медведю, — поинтересовался Таннин, пока они неспешно возвращались к главным воротам.
— Без понятия, — пожал плечами предводитель. — Они вечно лезут изо всех щелей, словно грибы после дождя. Наверное, Гоб знает.
Староста хмуро покосился на один из длинных домов. К этому моменту они уже осмотрели почти все значимые уголки лагеря, за очевидным исключением пещеры с золотом и хижины Беса. Жителям Убежища совершенно ни к чему было знать о золотых залежах или о том, что у Чернокогтя имеется ручной колдун. Само присутствие магии делало некоторых людей дергаными и до безобразия параноидальными. Сам гоблин, к слову, всецело разделял подобный подход, но на данный момент польза от способностей Беса перевешивала любые риски.
— Почему мы направляемся обратно к выходу? — спросил Таннин, шагая вслед за гоблином. — Ты ведь не выгоняешь нас так скоро?
— Нет, просто хочу кое-что показать и предложить одну идейку, — ответил Чернокогть. Достигнув ворот, он остановился и устремил взор в густую лесную чащу.
— Хм, и что же это?
— Бродить по Зелени тяжко и опасно, так ведь? Даже добраться сюда стоило вам немалых трудов.
— Чистая правда.
— Но вы, люди, умеете строить дороги, чтобы перемещаться быстрее и безопаснее, — Чернокогть вскинул когтистую лапу, указывая на извилистую тропу, ведущую обратно к людской деревне. — Мы могли бы заняться тем же. Моя стая способна прорубить тракт отсюда до самого Убежища, а затем и от Убежища до Херсткреста. Это в разы упростит нам торговлю.
Таннин заметно оживился. — Ого, звучит крайне заманчиво. Мы слишком долго были отрезаны от большого мира. И что же потребуется от нас?
— В основном только советы, — проворчал хобгоблин.
— Мы с превеликим удовольствием окажем посильную помощь в таком грандиозном начинании. Хотя, конечно, даже с нормальным трактом путешествия через Зелень таят в себе немало угроз.
— Мои бойцы смогут патрулировать дорогу и выстроить вдоль нее укрытия для привалов. Особого комфорта не обещаю, но от диких зверей они уберегут исправно, — парировал Чернокогть. В голове он держал что-то вроде полуутопленных в землю землянок диких гоблинов. Подобные конструкции способны выдержать натиск любой твари вплоть до разъяренного тролля — да и того они как минимум задержат.
Перекинувшись еще парой слов, Таннин согласился выделить людей для помощи в новом начинании гоблина. После этого вся делегация потянулась обратно вглубь лагеря, намереваясь как следует пообедать. Стоило старосте отойти к своим подопечным, как из толпы вынырнул Аволус и целенаправленно зашагал к Чернокогтю.
— Давненько мы с тобой не общались, — вкрадчиво начал маг.
— Все еще балуешься своими опасными магическими штучками? — прищурился предводитель.
— Именно, и как раз об этом я и хотел с тобой потолковать, — Аволус страдальчески закатил глаза.
— Да неужели? — протянул Чернокогть. Быть может, стоило сделать шаг назад от греха подальше?
— Я выудил из Империуса практически все мало-мальски ценные знания, а взамен, как мы и договаривались, обучил его премудростям варки твоего Эликсира. Так что теперь у меня образовался колоссальный избыток свободного времени и критическая нехватка подходящего оборудования для работы.
— В Даггерпойнт тебе дорога заказана. Местные колдуны все еще спят и видят, как бы пустить тебе кровь, — резонно подметил гоблин.
— Сущая правда. Но раз уж я застрял в этих диких землях, глупо не пользоваться теми возможностями, что сами плывут в руки. Империус прожужжал мне все уши о вашем визите в Херсткрест. Я подумывал наведаться туда, чтобы лично изучить обнаруженную вами кристаллическую пещеру. За всю свою жизнь мне ни разу не доводилось лицезреть подобный источник вживую.
Чернокогть задумчиво поскреб макушку. — Через пару дней я как раз планирую отправить туда отряд, но не думаю, что вымпиры питают нежные чувства к чародеям. Они называют вашего брата мудрецами, однако считают, что держать таких поблизости слишком опасно.
— Да, они поистине удивительные создания. Я натыкался на упоминания о них в научных трудах, но никогда не слышал, чтобы кто-то встречал их во плоти. Я бы с превеликим удовольствием изучил их природу.
— Даже не думай, — настоятельно посоветовал гоблин.
— У меня нет склонности к самоубийству, — кисло крякнул Аволус. — Я прекрасно понимаю их враждебность к магам, и она не лишена оснований. Если я все же отправлюсь в Херсткрест, то приложу все усилия, чтобы не отсвечивать и вести себя тише воды, ниже травы.
— Ровно до тех пор, пока не начнешь играться со взрывающимися магическими стекляшками у них в подвале?
— Даже тогда.
— Я подумаю над этим, — тяжело вздохнул Чернокогть.
К этому моменту они уже добрались до походной кухни, и народ принялся рассаживаться. Вокруг очага стояло множество грубо сколоченных табуреток и стульев. Предводитель распорядился поставить похлебку на огонь еще пару часов назад, так что варево уже поспело. Уважив Чернокогтя первой порцией, кашевар-хобгоблин начал разливать стряпню по остальным мискам, а мелкие гоблинята послушно разносили их гостям.
Вскоре лагерь наполнился стуком деревянных ложек и непринужденной болтовней. Чернокогть удовлетворенно кивал, наблюдая за происходящим. Люди выглядели на удивление расслабленными, совершенно не обращая внимания на снующих вокруг клыкастых монстров. Деревенские из Убежища стремительно привыкали к такому соседству. А ведь совсем недавно они бы впали в первобытный ужас от вида одного-единственного хобгоблина.
Пока предводитель уплетал похлебку, к нему подсели Геральд с Бородачом.
— Похоже, ты нашел себе весьма занятное применение со всеми этими стройками, — заметил юноша.
— Да уж, это даже как-то подозрительно. В глубине души ты та еще ленивая скотина, — вставил свои пять копеек Бородач. Отрицать столь очевидный факт Чернокогть не мог при всем желании.
— Думаю, нас обоих банально съедает любопытство: с чего бы это в тебе внезапно проснулась такая тяга к прокладке дорог? — вздохнул Геральд. — Для существа с твоими приоритетами и наклонностями это звучит как дьявольски сложная и совершенно неблагодарная затея.
Гоблин на мгновение задумался, взвешивая все за и против. Он не был до конца уверен, стоит ли рубить правду-матку, но быстро смекнул, что скрытничать нет никакого смысла. — Мне то и дело приходится отправлять бойцов на задания в дальние края, но их преданность вызывает у меня серьезные опасения. Хобгоблинам нельзя доверять. Однако Илисти как-то обмолвился, что надежные тракты позволят мне куда лучше контролировать происходящее на других территориях.
— Это самая здравая мысль из всех, что когда-либо вылетали из твоей пасти. По крайней мере, та часть, что касается ваших клыкастых сородичей, — усмехнулся Бородач.
— Не кажется ли тебе, что ты впадаешь в паранойю? — с сомнением протянул Геральд. — Вряд ли поголовно все хобгоблины спят и видят, как бы перерезать тебе глотку.
— Очень многие как раз таки спят и видят, — с забавной ухмылкой парировал предводитель. — Но меня чертовски трудно отравить, а после того, как я пустил в расход последних придурков, попытавшихся устроить мне засаду, остальные до смерти боятся повторять их ошибки.
Бородачу это заявление показалось уморительным. Он разразился густым утробным хохотом, заставив Геральда удивленно поморщиться.
— Что ж, возможно, тебе просто не хватает великой цели или миссии. Дороги — затея неплохая, но как по мне, объединяющая идея и чувство общности сработают куда надежнее, если ты действительно хочешь выковать из своих последователей преданную армию.
— Это еще что за зверь? — не понял гоблин.
— Ну, у человеческих государств, например, есть знамена и гербы. Так люди всегда помнят, кому и чему они служат, куда бы их ни забросила судьба. Страна дарит народу общее лицо, помогает трудиться сообща и осознавать: то, что идет во благо всем, приносит пользу и каждому в отдельности. Полагаю, это словно живая легенда, в которой они участвуют. Она делает их частью чего-то неизмеримо большего, чем они сами.
Чернокогть глубокомысленно нахмурился. — Хм-м, не думаю, что с хобгоблинами прокатит такая слезливая чушь. Мы устроены несколько иначе.
Зеленокожие монстры разительно отличались от людей. Что бы там ни мнил себе этот городской умник, их мозги работали по совершенно иным законам. Люди по своей природе были стадными животными, а хобгоблины — нет. Да, они сбивались в племена, но племя всегда оставалось для них лишь полезным инструментом выживания, а вовсе не святыней, ради которой стоило жертвовать собственной шкурой. Клыкастым дикарям вообще с трудом давалось осознание того факта, что стая — это нечто большее, чем просто сборище эгоистичных одиночек.
— Во многих бандах или, скажем, на флоте, они просто набивают себе татуировки, — вставил Бородач.
Чернокогть мигом навострил уши. — Рисунки на шкуре? А вот это может сработать!
И правда, как минимум это позволит членам племени безошибочно узнавать своих. Если выжечь на их плоти символ неоспоримой власти Чернокогтя, многие ублюдки трижды подумают, прежде чем решиться на предательство — особенно если этот самый знак будет даровать им высокий статус. Хобгоблины до дрожи обожали возвышаться над остальными и ни за что бы не захотели расстаться со своими привилегиями.
— А ты умеешь колоть татуировки? — предводитель с хищным азартом уставился на наемника.
— Эм, ну, думаю, справлюсь. В смысле, у меня самого одна есть, да и я видел пару раз, как это делается. Вроде ничего сложного, если, конечно, тебе не нужны какие-нибудь замудренные вензеля.
— Отлично. Я хочу выжечь клеймо на каждом своем хобгоблине.
— И что конкретно я с этого поимею? Звучит как адский труд, — холодно отозвался Бородач.
Вожак сунул лапу за пазуху своего потрепанного камзола, выудил оттуда увесистый золотой самородок и небрежно бросил его наемнику. Поймав кусок металла, мужчина ошарашенно захлопал глазами, не веря своему счастью.
— Ты вот так просто отдашь это мне? — пораженно выдохнул он.
— Ага. Да и куда ты с ним сбежишь? — хмыкнул Чернокогть.
Бородач хмуро зыркнул на гоблина, но все же проворно спрятал самородок во внутренний карман. — Полагаю, мы договорились. Я могу научить тебя бить татуировки.
Ударив по рукам, предводитель уже вознамерился отвернуться от людской братии, но Геральд вежливо кашлянул, привлекая к себе внимание. — Тебе стоит хотя бы попытаться придумать название как для самого поселения, так и для своего племени. Уж если не ради великой идеи, то хотя бы ради того, чтобы народ знал, как вас величать.
— А вот это дельная мысль. Придется пораскинуть мозгами. Я вообще мастер придумывать имена, спроси хоть Гоба! — радостно воскликнул гоблин. Геральд почему-то лишь кисло скривился.
К тому времени трапеза подошла к концу, а застольные беседы начали понемногу стихать, поэтому Чернокогть объявил об окончании обеденного перерыва. Перебросившись еще парой слов с Таннином, он распрощался с визитерами и отправил их обратно в Убежище, выделив в качестве провожатых нескольких хобгоблинов-разведчиков. В лагере задержался лишь Бородач, собиравшийся провести парочку экспериментов по нанесению татуировок на зеленую шкуру. Нескольких гоблинов тут же огрели по башке и торжественно записали в добровольцы для его нужд.
Как только незваные гости покинули лагерь, предводитель принялся раздавать указания на завтрашний день. Отсиживаться сложа руки не было никакого смысла. Завтрашний день обещал стать поистине историческим. Впервые в своей жизни он собирался мобилизовать всю колоссальную мощь отстроенного им поселения — организованную орду свирепых монстров — и пустить ее в дело. Море Зелени будет отброшено назад, и перед Чернокогтем наконец-то раскинется долгожданный путь на Юг. Сначала он прорубит дорогу, а затем поведет по ней свою непобедимую армию, чтобы обрушить кровавую месть на головы ничего не подозревающих врагов своего старого хозяина.